‒ Кому романтика? А вот кому ‒ романтика? Уникальный экземпляр!
Я замедлила шаг. Что за бред? Какая романтика? Я и слово-то это последний раз не помню, когда слышала…
Невдалеке собиралась толпа: люди все подтягивались, все подходили. Новоприбывшие интересовались, что тут происходит. Многие размахивали руками, спорили. Некоторые так яростно жестикулировали, словно готовы были ввязаться в драку. Значит, дело нешуточное! Центр города, как-никак, кругом административные здания, банки и офисы; толпы и уличные торговцы здесь ‒ редкость. Нет, ну право слово, я заслужила пару минут праздного любопытства. Денек-то у меня выдался тяжелый.
Вскоре до меня стали долетать обрывки фраз:
– Мошенники они…
– А что продают-то…
– Скоро разгонят…
– Да они уже тут полдня…
Что же там происходит? Люди стоят так плотно, ничего не разглядеть. И поверх голов тоже ничего не увидеть.
‒ А почему никто не вызовет полицию? – поинтересовалась я. – Разве они имеют право здесь торговать?
– Разрешение у него есть! – охотно отозвался кто-то из толпы.
– Ага, я видела, – из толпы зевак вынырнула остроносая немолодая женщина и с удовольствием начала меня просвещать. – Этот – ишь, каков, продавец выискался, костюмчик-то недешевый, глянь!
Даме явно хотелось позлословить! Она ядовито продолжала:
– По мне, так обоих в психушку забрать. Странно, что никто «Скорую» не вызвал, да со смирительными рубашками, виданное ли дело, что творят!
Какой-то человек покрутил пальцем у виска и пошел прочь, качая головой.
Я протискивалась сквозь толпу. На лицах зевак играла целая гамма чувств – от живейшего интереса до откровенной злобы, и мне почему-то стало не по себе. Со всех сторон неслось:
– Да он же разрешение всем в нос тычет, хотите – сами посмотрите, спросите, спросите у него, он всем его показывает.
– Разрешение, да откуда у них разрешение, смешно!
– Авантюристы!
– Бандиты, как пить дать, бандиты!
– А мне прикольно, – хохотнул молодой парень весьма расхлябанного вида. – Мне, наоборот, интересно, чем все это закончится.
– А вы его видели? Нет, вы его видели? – две молодые стильные женщины выглядели слегка обалдевшими. – Прямо киноактер!
– Стоят себе, никого не трогают. Народ веселят.
– Идиоты – что с них возьмешь? Клоуны!
– А разрешение ты видел? Там двадцать печатей на листе, поди, докажи, что не имеют право…
– Совсем стыд потеряли, – негодовала невесть откуда взявшаяся старушка с крючковатой палкой в трясущейся руке. – В наше время мужчины делом занимались, а не на улице стояли, как неизвестно кто…
С ума сойти можно. Нет, ну что ж там такое, что всех так интересует?! Торговец же продолжал разрываться:
– Уникальнейший экземпляр! Единственный в своем роде! Отдаю почти даром!
В этот момент высокий мужчина, загораживающий весь вид, подвинулся чуть в сторону, и я ловко шмыгнула на его место.
Мне открылось невиданное зрелище. В середине образовавшегося круга находился пожилой мужчина, одетый с иголочки – темный костюм на нем сидел, как влитой. Он возбужденно размахивал руками и тараторил без умолку, а рядом… рядом, низко опустив голову, стоял молодой человек. Торговец не замолкал ни на минуту, расхваливая свой «товар», и постоянно кивал на находящегося рядом парня. Тот стоял, словно изваяние, только ветерок чуть-чуть шевелил полы не заправленной в джинсы рубашки.
– Как можно продавать живого человека? – изумилась я и, кажется, произнесла это вслух.
– Красавец, а? – обращаясь прямо ко мне, спросил продавец. – Ну, просто писаный красавец!
Не знаю, красавец ли – лица не разглядеть, мне он поначалу показался вполне обычным. Таких много по улицам ходит, да в любом офисе они есть – молодые, внимательные, готовые на все ради карьеры. Но… этот был другим. Ростом он был выше среднего, худощавый, темные вьющиеся волосы чуть-чуть не доходили до плеч. Торговец подтянул вверх рукав его рубашки – меня поразили эти руки: кисти были удивительно красивыми, пальцы – тонкие и длинные.
Продавец бесцеремонно ткнул молодого человека в спину, и тот, качнувшись, поднял голову. Над толпой пронеслось протяжное многоголосое женское «а-а-а-ах». В потухшем взгляде незнакомца промелькнула надежда и тут же погасла. Мне поплохело – нет, правда, мне на мгновенье стало нехорошо. Да так же нельзя… Они что, с ума тут посходили все, что ли… это ж двадцать первый век!
– А на что он годится? – выкрикнули из толпы. Голос был женским и слегка дрожащим.
Дикость какая-то, право слово. Я, с трудом веря в происходящее, обалдело смотрела то на людей вокруг себя, то на этих двоих, устроивших балаган в центре города.
– О, он обладает разными полезными навыками! Играет на фортепиано, на гитаре, поет! Пишет стихи, прозу, великолепно танцует! Рисует пейзажи и портреты! Разбирается в астрономии, вечером расскажет все о звездном небе над вашей головой…
Продавца перебили:
– Тоже мне, очень нужные умения! Что еще он умеет?
– И куда его умения можно приспособить? Был бы он сантехник – другое дело, а на фортепиано играть и я умею, – краснолицый полный мужчина сложил руки на животе.
– Ага, двумя пальцами, – подначили из толпы.
– А хоть и двумя, тоже мне, велика наука!
– Нет, поэт нам не нужен. Да и малахольный какой-то…
– С такими умениями его двор охранять не возьмешь – и худой дюже, да… лучше собаку завести, больше пользы. А жрать будут одинаково. Дворником если только. Будет мести двор и стихи сочинять. И петь, да! А что, идея, а?
В толпе засмеялись.
– А как насчет выпить? Если он выпить не дурак, то не надо – наш дворник нам милее, тоже ручной, можно сказать.
– Какие у него потребности? Что ему нужно, чтоб правильно функционировать? – произнес сухой мужчина неопределенного возраста.
– О, он очень непритязателен, – еще больше оживился продавец. – Отпускайте его посмотреть на рассвет да на закат. Дайте ему бумагу и карандаши. Кормить его много не надо, можно держать впроголодь – он, в основном, питается духовной пищей.
– Чем-чем?
– Стихами, картинами, – ответили из толпы.
Кто-то грубо гоготнул:
– Ест их, что ли?
– Значит, на мясе можно сэкономить…
– Вещей ему надо минимум, удобства тоже не важны. Хоть на улице поселите – только чтоб не замерз, смотрите, романтики, они такие – не заметишь, как окоченеет. А так – он сам все себе придумает и вообразит. В общем, крыша над головой и скромное питание. Он такой покладистый… берите, не пожалеете!
– А что, удобно… а документы?
– Документы в порядке?
– Да, несомненно, вот, можете ознакомиться с копией! А оригинал, позвольте, я оставлю у себя.
Бумага пошла по рукам – я мельком взглянула: «Романтик… рост… вес… цвет волос… цена…», – от печатей рябило в глазах, ничего не успела толком разобрать.
– И как будет проходить купля-продажа?
– Проще простого! Напишете мне расписочку, что мол, получен романтик, в количестве одна штука, а я вам – его, родимого, и документы на него отдам.
– Нет, хлопот не оберешься… а вдруг заболеет? А вдруг он больной, или заразный?
– И на вид хлипкий!
Романтик, казалось, стал ниже ростом – ссутулился, волосы снова упали на лицо.
– Нет, он хлопот не добавит. В хозяйстве пригодится, ну, берите же, кому романтика? Что, неужели никто не хочет? Что, может, дорого? Внимание, акция! – завопил продавец. – Впервые! Впервые в вашем городе! Романтик – даром! В хорошие руки! Берите! Первый и последний раз – романтик, в дар от господина Фатумского! Добрый, сентиментальный, ласковый, ваш собственный романтик! Готовит хорошо. Мечтательный. Сказки сочиняет! Один из последних в своем роде!
Я не выдержала:
– Что вы делаете, так нельзя, это же не щенок, не котенок!
– Преданный, как щенок! Может, вы, дамочка, возьмете, а? Даром отдаю! В хорошие руки!
Толпа отступила на шаг, образовав круг пошире, только теперь в кругу нас было трое – ненормальный продавец, мужчина, именуемый романтиком, и я. Взгляд внимательных глаз продавца-зазывалы буравил не хуже дрели.
За спиной слышался все нарастающий гул, но слов не разобрать. В голове шумело.
– Беру! – выпалила я.
– Отличненько, отличненько, – засуетился продавец. – Расписочка, вот. Подпишите тут, тут. Будете читать? Ну-ну, почитайте, почитайте… Все честно, в дар, безвозмездно, бесплатно!
Я замерла, глядя на бумагу в своих руках. Расписка гласила:
«Я, Елена Сергеевна Журавлева, подтверждаю, что, находясь в здравом уме и трезвой памяти, получила от господина С.П. Фатумского1 романтика, в количестве 1 (один) экземпляр. Романтик получен в дар, то есть безвозмездно. Мое решение окончательное, я знаю, что товар возврату не подлежит. Господин Фатумский своей подписью подтверждает, что полностью отказывается от прав на романтика и не имеет никаких претензий, вопросов и предложений к Е.С. Журавлевой. Все контакты по поводу полученного в дар романтика между обеими сторонами в дальнейшем исключаются. Подпись, число»
Моя фамилия, имя, отчество, сегодняшнее число и год – все было готово.
– Вы кто? – тихо поинтересовалась я, глядя продавцу прямо в глаза.
– Я и есть господин Фатумский, – он улыбался, кивая головой. – Ну что, ставим подпись?
Словно завороженная, я взяла ручку и расписалась. Фатумский размашисто подписал бумагу следом за мной.
– Браво! Брависсимо! Великолепно! Дамочка, теперь вы – счастливый обладатель романтика! Не пожалеете! Поздравляю! Уникальный экземпляр! Их больше почти не осталось! Берегите его, он – ваш!
Торговец тряс мне руку – его ладонь была на удивление сухой и твердой. Странно, но омерзения, которое я, по идее, должна была бы испытывать к этому человеку, не было. А он почти старик, вообще-то. Только бодрый не по годам. И не злой, как мне показалось на первый взгляд. Фатумский… Что за фамилия странная такая…
Толпа заметно поредела, все в мгновение ока потеряли к происходящему интерес. Вот и последние зеваки разошлись кто куда. Посреди улицы остались только я, да полученный мной в дар романтик – живой мужчина из плоти и крови.
Господин Фатумский бодро ковылял вдалеке.