Она просыпалась медленно, словно выбиралась из бездонной ямы. Ее сознание обволакивала парализующая ватная тьма. Первая четкая и здравая мысль, которая пробилась сквозь эту пелену, подсказала, что ее накачали наркотой. И она с каждой секундой все сильнее убеждалась в этом, чувствуя странное оцепенение мозга. И тело ощущалось словно чужое. Хотелось снова отключиться.

Девушка изо всех сил сопротивлялась желанию вновь погрузиться в забытье и заставила себя открыть глаза, которые показались ей болезненно сухими. Казалось, веки приклеились к глазным яблокам, поэтому ей пришлось приложить немалое усилие, чтобы поднять их. Но и теперь ее окружала тьма. Она почувствовала, что рот тоже пересох, и несколько раз сглотнула, чтобы избавиться от ощущения шершавого пергамента в горле.

Потом попыталась протереть глаза, но руки не слушались. Она могла чуть-чуть пошевелить ими, но до лица было не дотянуться. Голова шла кругом, в сплошной темноте не получалось хоть сколько-то сориентироваться. Правда, удалось различить слабый свет, который исходил откуда-то слева от наборной панели системы сигнализации на стене. Синеватая подсветка экрана, зеленый и два красных огонька светодиода. Все остальное тонуло во мраке.

Она напрягла глаза, а потом изо всех сил зажмурилась, надеясь смочить их слезами. Да, несомненно, ее одурманили, причем весьма приличной дозой. Такое обезвоживание слизистой часто бывает побочным эффектом от седативных средств. Оттого, что ей удалось хоть как-то объяснить собственные ощущения, стало немного легче. Но этого было недостаточно. Она снова сглотнула, с усилием, напрягая саднящее горло. Почему-то собственное тело казалось ей невесомым, будто она парила в космосе, и понятия не имела, где верх и где низ. Ее опять замутило.

Тогда она снова попробовала согнуть руку, решив поначалу, что не способна двигаться потому, что онемели мышцы. Сосредоточилась на левой, желая прикоснуться пальцами к лицу. Рука шевелилась, но лишь самую малость, и каждое движение отзывалось головокружением. Все тело словно покачивалось, она на самом деле бесконтрольно плавала в невесомости. Седативный препарат, что ей вкололи, по-прежнему оказывал воздействие на организм, и она никак не могла сообразить, в чем же дело.

Ей необходимо было заставить мозг работать, и она раз за разом старалась напрячь мышцы на руке — безрезультатно. Но в конце концов поняла, почему. Ее запястье удерживал на месте какой-то браслет. Настолько мягкий, что практически не ощущался, он тем не менее надежно удерживал ее руку. Она стала дергаться изо всех сил, но эти попытки привели лишь к тому, что голова стала кружиться сильнее. И еще она услышала какое-то бряканье.

Тогда она попыталась подвигать ногой, но из этого тоже ничего не вышло. Получалось чуть согнуть ногу в колене и даже полностью ее выпрямить, однако каждое движение приводило к тому, что ее начинало раскачивать и тошнить. Лодыжки оказались скованы. В тот миг, когда она поняла, насколько безнадежно ее положение, волна адреналина окончательно рассеяла дурман от сильнодействующего успокоительного. В голове разом прояснилось, вернулась способность здраво рассуждать, мышцы ожили. Теперь ей удалось сориентироваться, и она поняла, что подвешена к потолку на какой-то хитроумной системе ремней. Висела она почти горизонтально, лицом вниз. Как болтающаяся на веревочках марионетка — беспомощная, беззащитная.

Судорожно глотнув воздух, она подавила прилив парализующей паники и сосредоточилась на ощущениях тела. Оковы на запястьях и лодыжках оставляли лишь крошечную степень свободы. Живот поддерживал широкий ремень, и еще один — плечи. А шея никак не была закреплена и, судя по тому, как она затекла и одеревенела, во время отключки голова ее просто висела.

Девушка тяжело задышала. Одна за другой накатывали волны страха и отчаянья, разнося по телу адреналин и обостряя чувства. Она снова попыталась высвободиться и яростно задергалась в ремнях, уже не чувствуя тошноты. Безрезультатно. Брякание оков заглушало гулкие удары сердца и звуки дыхания.

А когда адреналин окончательно развеял действие седативного препарата, паника взяла свое. Страх сдавливал и душил ее. Он поселился в груди, а затем вырвался наружу нескончаемым криком, которого никто не услышал.