Было уже темно, когда Тесс покинула жилище Уиверов. Разбитая и опустошенная, она забралась в кроссовер и сокрушенно вздохнула. У родителей Сони не удалось добыть ни крупицы полезной информации. Совсем ничегошеньки. Соня была хорошей девочкой, отличницей, недавно окончила колледж — вот и все. Абсолютно не за что зацепиться, даже с соседями не ссорилась.

Затем Тесс вспомнила, что во время разговора с родителями жертвы несколько раз чувствовала вибровызов своего мобильника, достала телефон и взглянула на экран. Пара голосовых посланий от раздраженного Мичовски, потом две эсэмэски. Первая гласила: «Это Мичовски, мы все еще ждем вас для визита к родственникам». Следующая, тоже от него, оказалась более эмоциональной: «Про Рассветную Жертву растрепали на местном ТВ-канале. В семь вечера. Черт, Уиннет, куда вы пропали?»

Тесс снова вздохнула и на секунду закрыла глаза. Потом напечатала ответ: «Сейчас не могу говорить. Увидимся утром». Когда детективы узнают, что она в одиночку наведалась к Уиверам, шум поднимется до небес. Можно не сомневаться. Но лучше уладить это утром, после большущей чашки кофе.

Неприятное ощущение в желудке подсказало Тесс, что за весь день у нее и крошки хлеба во рту не было. И дома в холодильнике тоже ничего толкового нет. Рассудив, что сейчас ее сил не хватит даже забрести в супермаркет и приготовить ужин в микроволновке, Тесс склонилась к более простой альтернативе. Спустя несколько минут она припарковалась возле бара «Медиа луна», единственным наружным украшением которого являлись фонари в виде полумесяца[7] с желтоватой подсветкой сзади.

Тесс зашла в тускло освещенное помещение и уселась за стойкой на обшарпанный четырехногий табурет. Вообще-то, определение «обшарпанный» с легкостью можно было отнести ко всему заведению. Курить в нем запретили пару лет назад, но о ремонте с тех пор не помышляли, и стены по-прежнему покрывал налет табачной копоти и низкой рентабельности. Изначальная краска, то ли бордовая, то ли красно-бурая, местами пошла трещинами, открывая серо-белый гипсокартон.

Украшением стен служили висевшие на кнопках фотографии, сделанные здесь же, за барной стойкой, а единственным, что удостоилось красивой рамочки, было разрешение на торговлю алкогольными напитками. Десятки снимков, бесстрастно отражавших, как на протяжении многих лет постоянные клиенты заведения старели, лишались того или иного количества волос, набирали килограммы, являлись свидетельством безжалостного течения времени. Физиономии самых преданных посетителей забегаловки красовались на стене над замызганной стойкой — зафиксированные воспоминания о славных денечках и приятных вечерах.

Тесс оперлась о стойку и спрятала лицо в ладонях. Сидевший через три табурета от нее мужик улыбнулся специальному агенту и попробовал подкатить с идиотской фразой, но, заметив жетон, посерьезнел и перевел взгляд на экран установленного в углу телевизора. У дальнего конца стойки еще один посетитель мрачно созерцал дно почти пустого стакана и что-то бормотал себе под нос. Похоже, этим вечером бизнес у «Медиа луна» не задался. Не удивительно, впрочем… Нынче всего лишь среда, отмечать приближающиеся выходные все-таки рановато.

Бармен, протиравший фужеры то и дело поглядывая на экран телевизора, где друг друга сменяли новости, спортивные вести и прогноз погоды, посмотрел на Тесс и улыбнулся. Подмигнув, специальный агент скроила ответную вялую ухмылку. Бармен, высокий смуглый мужчина, носивший прозвище Кот, выглядел для своих шестидесяти лет весьма достойно, хотя его длинные вьющиеся волосы почти полностью побелели, а в бородке, которая отросла за пару-тройку дней, поскольку ее обладателю не хотелось бриться, просвечивала седина. Но в целом выглядел он вправду неплохо — в духе Кенни Роджерса, а то и зрелого Нельсона Вилли[8]. Бармену шло то, что превратило бы его ровесника в неряшливого бомжа. Он даже по-прежнему не застегивал три верхние пуговицы на гавайской рубашке, выставляя на всеобщее обозрение татуировку на груди — выполненного в стиле «трайбл» тигра с гипнотическими пронизывающими глазами, окруженного орнаментом из языков пламени, в которые превращались полоски зверя. Из-за этой татуировки бармен и получил свое прозвище, под которым его знали все, но использовать в личной беседе дозволялось лишь немногим.

Закончив возню с фужерами, Кот поставил один на стойку и принялся готовить коктейль. Тесс наблюдала за его работой и чувствовала, как понемногу спадает напряжение, как постепенно рассеиваются кошмары минувшего дня. Она потянулась к плошке с арахисом и ухватила несколько орешков.

— Не трогай! — бросил Кот. — Это самое грязное, что есть в моей забегаловке. Каждый сует туда свои немытые лапы. — Он достал из буфета новую упаковку арахиса, чистую миску и высыпал в нее орешки. — Держи.

Тесс набрала горсть арахиса и принялась рассеянно хрумкать. Бармен доделал коктейль и, вставив в мутный напиток две соломинки, водрузил фужер на картонку перед ней.

— Как ты любишь, детка.

— Спасибо, Кот.

Тесс немного поиграла соломинками, побренчав кубиками льда о стекло, затолкала пряности на самое дно и сделала пару глотков, косясь на телевизор, где как раз должны были начаться местные новости.

Первым сюжетом убийство не поставили: сначала рассказали о новой карстовой воронке, разверзшейся под домом в Тампе. Затем последовал скверный репортаж о сегодняшнем деле. Его показали на фоне кое-как обработанных снимков, сделанных с такого расстояния, что разобрать на них все равно ничего удавалось.

Тесс махнула бармену, и тот увеличил громкость.

— …Тело обнаружили сегодня на пляже рано утром, из-за чего погибшую и прозвали Рассветной Жертвой. Подлинное имя несчастной пока не обнародовано, но мы надеемся в скором времени получить эту информацию. Официально подтвержденная причина смерти также пока неизвестна, однако почти наверняка она носит насильственный характер. И это дает повод для опасений, что в Джуно-Бич объявился серийный убийца.

— Черт побери, — буркнула специальный агент, и правой рукой рубанула себя по горлу. Кот тут же приглушил звук.

— Эй, я смотрю, — немного невнятно возмутился мужчина с дальнего конца стойки. Кот проигнорировал его.

Затем он подтащил табурет и устроился рядом с Тесс.

— Так это ты? — тихо спросил он. — Ты этим занимаешься?

Пару секунд специальный агент молча таращилась в стакан, затем судорожно выдохнула:

— Да.

Кот глянул на посетителя, расположившегося слева от них через несколько мест, и мотнул головой, указывая тому на выход. Мужчина живо подчинился — спрыгнул с табурета и, на ходу влив себе в горло остатки пойла, поставил пустой стакан на край стойки у выхода. А вот сидевший там любитель телепередач, ныне сосредоточившийся на созерцании стены, на гипнотические взгляды бармена никак не отреагировал.

— Прошу прощения, — в конце концов громко произнес Кот, направляясь к упрямцу. — Вам придется вызвать такси. Сейчас же.

— Да ты меня выгоняешь?..

— Именно. Приходи завтра. Последняя выпивка за счет заведения, но ты должен уйти.

— Ладно-ладно, понял. Ухож-жу, — заплетающимся языком заверил Кота нетрезвый клиент и поплелся к двери. Как только пьяница вывалился наружу, бармен щелкнул замком и повесил табличку «Закрыто».

— Кот, тебе не обязательно разгонять народ всякий раз, когда я дохожу до точки, — проговорила Тесс. Ее начали душить слезы, и она за два глотка прикончила коктейль. Бармен принялся смешивать следующий, и знакомые запахи и звуки увлекли Тесс в прошлое, погрузили в воспоминания, избавиться от которых было выше ее сил. В самый первый раз она оказалась на пороге забегаловки Кота темной ночью вроде этой — той самой ночью, что накрыла всю ее последующую жизнь, изменив ее раз и навсегда. Она ворвалась в бар вся в крови, трясущимися руками придерживая изорванную одежду, задыхаясь после отчаянного бега ради спасения собственной жизни. Тогда Кот поступил как и нынче: выпроводил всех посетителей, запер двери и нянчился с перепуганной девчонкой, пока ей более-менее не полегчало. Тогда он был полнейшим незнакомцем. Сейчас — близким другом.

— Держи. — Кот поставил перед Тесс новую порцию, на этот раз в стакане побольше. — Я сделал двойной.

Специальный агент горько рассмеялась:

— Спасибо, дорогой.

Он снова тихонько уселся рядом с ней и стал ждать. Увязнув в мрачных мыслях и мучительных воспоминаниях, Тесс какое-то время машинально таскала из плошки арахис.

— Кот, я сегодня дала обещание, — наконец прошептала она. — Я обещала ее родителям, что поймаю убийцу.

— И ты поймаешь. Ты ведь всегда их ловишь, верно?

— Нет… не всегда. Есть один… который ускользнул. На него так и не завели дело. И ты знаешь, о ком я. Хотя я пыталась, Кот. И пытаюсь до сих пор. По-прежнему ищу эту дурацкую татуировку, потому что кроме нее ничего не помню. Эта хрень мне даже снится. Свернувшаяся змея… Ну как можно запомнить только татуировку и ничего больше? — Несколько секунд она молчала с перекошенным от отчаяния лицом. — Я просмотрела сотни тысяч змей от тысяч татуировщиков. И ничего и не добилась — со всеми своими крутыми полномочиями агента ФБР, со всеми доступными базами данных! Я годами ищу белого мужика с татуировкой на руке. И все без толку, черт возьми! Ничего, как вот и с этим ублюдком сегодня. Ничего не нашли. Ни частиц, ни отпечатков, ничего. Только… только то, что он с ней сотворил.

— И когда это произошло? — мягко спросил Кот.

— Мы нашли ее этим утром.

— Не с ней… с тобой.

— А… — На секунду Тесс отвела взгляд. — Десять лет, семь месяцев и двенадцать дней назад. Да, я до сих пор считаю.

— И ты так и не сообщила об этом? — так же ненавязчиво поинтересовался бармен, прикасаясь к ее руке.

— Зачем, Кот? Через несколько дней у меня начиналась стажировка в ФБР. И тогда моей карьере пришел бы конец. Запись об этом осталась бы в моем досье на всю жизнь — и на фига? Помощь органов мне была не нужна. Через несколько дней я сама стала сотрудницей этих самых органов, с пушкой и жетоном. Вот только найти его все равно не смогла.

Тесс вытащила соломинки из фужера и от души глотнула мутный коктейль. Когда она поставила стакан, рука ее немного дрожала.

— Та гостевая комната наверху никуда не делась, детка. Она твоя, если ты захочешь. На любой срок.

Тесс сжала руку бармена. По ее щеке покатилась слеза.

— Не могу. Не сейчас. Сегодня я дала обещание и намерена выполнить его. Ты не знаешь… Это настоящий ублюдок… Мы должны найти его, Кот. Я должна его поймать.

— Ты справишься, нисколько не сомневаюсь. Если это в человеческих силах, ты его достанешь, — ответил бармен с уверенностью в голосе. — Но я поражаюсь, как ты вообще можешь работать с такими делами. Ну, ты понимаешь, детка, с учетом всех обстоятельств.

— Ты про мою историю?

Он кивнул.

— Ну… Я ведь не всегда занимаюсь серийными убийцами или преступлениями на сексуальной почве. Расследования нам поручает начальство, поэтому достаться может любое. Буквально только что я распутала одну медицинскую аферу — сплошь белые воротнички! За все эти годы на мою долю выпало немного откровенно мерзких дел, но ни одно из них не выбивало меня из колеи так, как это. Оно другое, Кот. Совсем другое. Хуже просто некуда.

Вновь погрузившись в себя, Тесс рассеянно потерла затылок. Потом машинально принялась разминать левую сторону шеи под ухом, пока жжение не унялось.

— Что в нем такого? — спросил Кот. — Почему оно другое? Только ты можешь ответить на этот вопрос, детка.

— Оно странное, почти как… Нет, правда, не знаю. Я иду к патологоанатому без малейшего понятия, что он нам расскажет, но когда он выкладывает свои заключения, я… — Тесс вдруг осеклась и довольно долгое время молчала. — Не понимаю, какого черта я несу, Кот. Это дело проняло меня до печенок, вот и все. Взболтало все дерьмо в моей башке. Но я приду в норму.

Она постаралась немного успокоиться и собраться с мыслями. Утаскивать Кота в глубины собственной бездны совершенно ни к чему.

Бармен понял это и спрыгнул с табурета.

— Со времени твоего последнего визита у меня тут гриль появился. Теперь мы подаем бургеры и картофель фри. — Он игриво облокотился на стойку. — Не желаете, леди?

— С удовольствием! — отозвалась Тесс. Благодаря Коту ее жизнь мало-помалу возвращалась в обычное русло.

Кот бросил на гриль несколько котлет, и они тут же весело зашипели. Потом он высыпал во фритюрницу пару горстей замороженного картофеля, снял обертку с сыра чеддер и принялся разогревать булочки. Наблюдать за работой бармена было так приятно, так спокойно. Простой мир, замкнутый и безопасный, где ей ничего не угрожает.

— Джима-то давно видела? — спросил Кот, не отрываясь от готовки.

— Вот черт, так и знала, что ты спросишь, — рассмеялась Тесс. — Для тебя-то он, может, и Джим, но для меня он все-таки доктор Наварро.

— И?.. — не отставал Кот, занятый бургерами.

— Да давно уже не видела. — Тесс нахмурилась, подыскивая веское оправдание, которое могло бы объяснить, почему она прекратила встречи со своим неофициальным психотерапевтом. — Он помогал, но…

Кот развернулся на месте и водрузил на стойку две большие тарелки с бургерами и картошкой. Затем таким же отработанным движением поставил горчицу, кетчуп и майонез, а в следующий его разворот на стойке появились маринованные огурчики.

— Но?.. — Кот не потерял нить разговора.

— Ты понимаешь, его возможности ограничены. Поскольку все это проводится неофициально, никаких препаратов выписывать он не может, дело ограничивается только разговорами. Впрочем, я ничего такого и не стала бы принимать. В общем, мы болтали и болтали, но какая-то часть меня всегда этому противилась. Он говорит, у меня ПТСР[9]. Но мне не нужны ярлыки, я и так знаю, что со мной. Я… сломана и восстановлению не подлежу. От всех этих дыхательных упражнений и разговоров никакого проку.

Бармен впился зубами в бургер и принялся медленно жевать. Тесс последовала его примеру.

— Ладно, понял, но зачем прекращать попытки добиться хоть чего-нибудь?

Они молча ели, пока Тесс обдумывала ответ на, казалось бы, простой вопрос. И ничего логически обоснованного не находила.

— Ты прав, мне не следовало останавливаться, — признала наконец она. — Закончу это расследование и вернусь к доку. Я всерьез опасаюсь, что на работе вот-вот просекут, что я, хм… чокнутая, неуравновешенная и дерганая.

Кот кивнул, отправляя в рот несколько кусочков картошки.

— Штука в том, что меня напрягают люди. Доктор Наварро сказал, что я перестала доверять им из-за… из-за произошедшего. Может, он и прав, а может, мои подозрения обоснованны. Но ты даже не представляешь, с какой скоростью мне дадут пинка под зад, если всплывет вся правда. Ну кому нужен сотрудник с ПТСР — с пушкой и с жетоном? Федеральный агент с паническими атаками?

— Может, тебе стоит начать снова доверять людям? — осторожно предложил бармен. — Ведь не все они плохие. Некоторые да, но не все.

Тесс подняла на него усталый взгляд. Да ей и пытаться-то было страшно. С какой стороны ни заходи.

— Человек — это комок боли и страха, каждый со своим горем, — продолжал Кот. — Поверь мне, я знаю. Когда люди доходят до последней черты, они появляются у меня, каждый со своей историей. Попробуй для начала поверить хотя бы нескольким и посмотри, что получится.

— Да не могу я, Кот. Я уже забыла, как это делается.

— Но мне-то ты доверяешь, так ведь?

— Да, но ты особенный, — грустно улыбнулась Тесс.

— Возможно, у тебя на работе тоже отыщутся порядочные люди, с которыми стоит попытаться.

— В последнее время на работе мне не шибко рады. Это очень неприятно, потому что работу я люблю. Но я срываюсь и злюсь. Да еще это вот расследование… — Тесс отпихнула тарелку в сторону, так и не доев. — Всякий раз, когда я ловлю одного из этих уродов, я чувствую себя чуточку спокойнее. Может, однажды я успокоюсь достаточно, чтобы снова стать нормальной.

— Ты ведь разыщешь этого больного на всю голову сукиного сына, да? — Бармен, склонив голову набок, широко улыбнулся Тесс.

— Кот, я уверена, что обязательно найду его. Пока не знаю как, но найду. Изловлю и уничтожу.