По окончании многолетней войны в залог мира и дружбы султан отдал в жены вдовому королю Роберту свою дочь Гюзель, а Роберт отдал в жены султану свою дочь Цинтию.

Юная Гюзель томилась в мрачном дворце среди камня стен, в плену серых дождей, холодов и туманов, скучая по яркому и ласковому солнцу. Там, на родине, она могла бы стать жемчужиной любого гарема и вести жизнь, полную неги и наслаждений, окруженная роскошью, толпами веселых, жизнерадостных рабынь и мудрых евнухов. Она возлежала бы с кальяном на коврах, плескалась в хрустальных фонтанах и играла с подругами в волшебных садах. Здесь же ее давили узкие, неудобные платья, целыми днями она должна была просиживать за пяльцами или простаивать на молитвах, а по праздникам напяливать еще более неудобные наряды и скакать в глупых танцах с пьяными и разящими потом кавалерами…

А Цинтия чахла от тоски в гареме султана, окруженная глупыми сплетницами-рабынями и спесивыми тупыми евнухами. Она изнемогала от зноя на колючих коврах в пропыленных садах, давилась кашлем от едких благовоний, смущалась от бесстыдных одежд. И изводила себя мыслями о северных милых дождях, освежающей прохладе туманов, об увлекательных беседах с подругами и наставницами за рукоделием. И, конечно же, о балах, где шелестят кружевом платья дам, звучит музыка, а изящные и остроумные кавалеры спешат пригласить на танец.