Ортек был трусом. Он спрятался от боя в канаве. А Годек был храбрецом. Он из общего строя побежал на врагов. Врагам это не понравилось, и они влепили в Годека тысячу стрел. А остальные, которые благоразумно не побежали вслед за Годеком, выпустили свою тысячу стрел и перебили тысячу врагов. А враги не смогли сразу же ответить, потому что свою тысячу стрел влепили в храброго Годека. Они увидели, как много их перебито, и побежали. И тогда их всех перебили в спину.

Трусливого Ортека выволокли из канавы, рассказали ему про храбрость Годека и изрубили на куски. То, что осталось от Годека, похоронили на высоком холме, а то, что осталось от Ортека, выбросили в болото. Долго еще в королевстве издавали поучительные указы и слагали песни о славе мертвого Годека и позоре мертвого Ортека. А строго конфиденциально отцы семейств учили детишек, что их папка остался жив только потому что не был глуп как храбрый Годек или трусливый Ортек, потому что выделяться из толпы как в ту, так и в другую сторону, опасно. И дети вырастали уже в твердой уверенности, что лучше быть все же не такими, как трусливый Ортек или храбрый Годек, а такими, как их отцы — то есть живыми.

А соседнее королевство, проигравшее битву, тоже сочло это мировоззрение весьма мудрым, не имея возможности противопоставить собственных взглядов. Ведь все их воины погибли, потому что у них не нашлось храброго Годека, который принял бы на себя все стрелы… И не нашлось трусливого Ортека, который смог бы потом рассказать об этом остальным жителям.