За исключением их троих в лазарете Укслея не было никого. Юсеф лежал на койке, держа перебинтованную руку на груди. Его щеки так и не обрели здоровый бронзовый цвет. Три фаланги пальцев получили необратимые повреждения, Юсеф теперь не мог ни сжать кулак, ни держать карандаш. Сердце Кидан екало всякий раз, когда он морщился от боли.

Профессор Андреас прибыл ровно в пять часов, чтобы получить ответ на вопрос финального задания.

Четыре ряда аккуратных афрокос по-прежнему тянулись вдоль черепа профессора, а к студентам он обратился, не вынимая рук из карманов длинного пиджака:

– Из потока этого года вы остались последними. Если бы декан не настаивала, чтобы я дал вам шанс, я бы уже вас отчислил.

Кидан нервно сглотнула. Все остальные завалили тест?

Профессор выглянул в пятиугольное окно, за которым в факелах башен Арата горел золотой огонь.

– Так что Демасус попросил взамен? За новый мир без войн и сосуществование, которое представлял себе Последний Мудрец? За существование, которое ограничивало только дранаиков, привязанных к смертным семьям, ослабленных до невероятности, лишенных возможности размножаться, не жертвуя собой? Существовала ли в принципе цена, которую мог заплатить Последний Мудрец?

Кидан, Слен и Юсеф молчали, наморщив лбы. Они просиживали в лазарете часами, подкидывая идею за идеей, пока не остановились на одной. На курсе «Дранакторы» они переводили текст, в котором Последний Мудрец заплатил Демасусу цену – серебряное зеркало, которое Восемьдесят семей акторов должны были передавать из поколения в поколение. Кидан, Слен и Юсеф раскрыли метафорическое значение этого зеркала, однако ответ казался неубедительным. У Кидан появилось ужасное чувство, что они что-то упустили. Провалиться сейчас они просто не могли. Слишком много стояло на кону. У ворот Укслея ждал Самсон.

– Моя правая рука. – Юсеф смотрел в потолок мутными глазами.

– Мой отец. – Слен пригвоздила профессора Андреаса бесстрастным взглядом.

– Моя сестра, – подвела итог Кидан. – Личная цена от каждого.

Профессор Андреас продолжал рассматривать территорию кампуса.

Кидан, Слен и Юсеф ждали. Миг, другой, целую дюжину.

Профессор вздохнул.

– Очередной разочаровывающий год.

– Что? – Юсеф задрожал.

– Надеюсь, на следующий год вам повезет больше. – Профессор Андреас двинулся к двери, оставив своих студентов в ступоре, застывшими между шоком и яростью.

Кидан вскочила на ноги.

– Мы все отдали этому курсу!

Профессор Андреас остановился под белыми лампами.

– Очевидно, не все.

Слен раздраженно выдохнула и обхватила голову руками. В логове отщепенцев она держалась до неестественного спокойно, зато сейчас была на грани срыва.

Профессор сделал еще один шаг.

– Погодите! – крикнула Кидан. Слен и Юсеф повернулись к ней.

Сам профессор повернулся медленно, поднимая темные брови.

– Осторожно.

Трясущаяся Кидан сжала кулаки. Как же они ошиблись? Ответ явно заключался в серебряном зеркале. Оно должно было символизировать то, что каждый актор, стоящий перед ним, платил Демасусу свою собственную цену. Но раз дело было не в этом… Единственной альтернативой казалось то, что в зеркале отражался Демасус. Неужели ценой был он сам?

Рваный ритм своего ответа пульсировал у Кидан в ушах.

– Демасус хотел, чтобы мы знали, что такое неконтролируемое желание; что такое умопомрачительная жажда, что такое жалкое существование. Лишь познав это, мы могли по-настоящему стать ему компаньоном. Он хотел всего, что мы вам перечислили, но… даже больше. Он хотел, чтобы эту цену платило каждое поколение; чтобы каждый, кто осмеливается держать при себе дранаика, сначала жил и наказывался так же, как он. Последний Мудрец просил Демасуса жить как смертный с Тремя Запретами. Демасус просил смертных… жить так, как он.

Юсеф и Слен синхронно втянули воздух.

Почему вампиры Самсона вдруг смогли пить от Слен? В начале года ее кровь была ядовита, так что же изменилось? Что еще важнее, почему Сузеньос мог пить кровь Кидан все эти месяцы?

Кидан посмотрела на Слен, которая убила Рамин. На Юсефа, который убил своего конкурента. На себя, которая заживо сожгла свою приемную мать. Кидан подумала о Джун. Ни один Нефрази не пил кровь Джун. Не потому что не хотел, а потому что не мог.

Укслей так спокойно реагировал на смерть. Кладбища были заполнены трупами молодых студентов. И так год за годом.

Слен и Юсеф явно почувствовали, куда она клонит, потому что закачали головами, выпучив остекленевшие глаза, заставляя ее молчать.

Но именно такова была цена мирной жизни. Они все были Демасусом. Они превращались в него в момент, когда…

– Убивали.

Слен вытаращила глаза. Юсеф резко выдохнул:

– Убить. Об этом Демасус просил Последнего Мудреца. Отнять человеческую жизнь и почувствовать, каково это.

Если Кидан ошиблась, она погубила их всех.

Профессор выжидал, заставляя их сомневаться и потеть.

– По вашим мертвым глазам я вижу, что в твоих словах есть доля правды.

– Сэр, я не вполне понимаю, о чем вы, – торопливо пролепетал Юсеф. – Все это чистая теория.

Тут с профессором Андреасом произошло что-то очень странное – его поджатые губы изогнулись в улыбке.

– Поздравляю. Вы все сдали дранактию.

– Сдали? – выпалила Слен.

– Вы упустили-таки один момент. Да, Демасус просил смертных убивать, но не просто так. Убивать по доброй воле. Они должны были хотеть этого, должны были убить по собственному желанию, иначе их кровь будет непригодной для пития. Они не смогут стать компаньонами дранаиков.

Кидан, Слен и Юсеф переглянулись, вспоминая собственные преступления. Плечи профессора Андреаса сверкали в лучах заката, как у ангела смерти, парящего перед ними.

– На следующий год жду вас у себя на курсе «Закон дома: мастерство владения». Он всегда нравился мне больше дранактии. Он намного увлекательнее.

Едва профессор ушел, Юсеф откинулся на подушку.

– Увлекательнее? Если следующий год будет увлекательнее, просто отпустите меня жить, как сам демон Демасус.

– Значит, они хотели, чтобы мы убили. Все это время, – прошептала Слен, скользя взглядом по полу комнаты. – Первым уроком было предать себя смертного, вторым пропустить через себя мытарства дранаиков, а последним… стать ими.

Кидан, Юсеф и Слен молчали, оглоушенные этим открытием.

Юсеф потрясенно засмеялся:

– Они все больные на голову. Отчислиться еще не поздно?

Вопреки надломленному состоянию все трое не сдержали улыбок.

Сузеньос намеренно рассказал Юсефу о «Тринадцатых». Он подстрекал парня к убийству, старался, чтобы тот окончил курс. Кидан улыбнулась шире. Сузеньос когда-нибудь перестанет плести интриги?

– Укслей может убить нас за то, что мы приведем сюда отщепенцев, – проговорила Слен, во взгляде которой уже чувствовалась рассудительность. – Нужно действовать очень умно.

В голове у Кидан наконец воцарился порядок.

– Тогда никаких сложностей нет, – проговорила она, смахивая пылинки с одежды Юсефа. – Нам придется убить наших компаньонов-отщепенцев прежде, чем это случится.