Тюрьма Драстфорта напомнила Кидан о ее собственном аресте. Девушка стояла у двери, не решаясь войти. Она вернулась в ночь горящей кожи, наручников на запястьях, горла, саднящего от дыма. Она была человеком, пока не переступила порог отделения полиции, а потом превратилась в животное, которое подталкивали, подстегивали и бросили в клетку. Лохматая, грязная, с исцарапанной душой. Ошарашенная, ждущая в тесноте. Никогда в жизни Кидан не ненавидела себя так сильно, как в той клетке.

– Вы заходите? – спросил полицейский из темной кабины.

Кидан встряхнулась и переступила порог, чувствуя, что легкие судорожно сжались.

– Я пришла на свидание с Омаром Умилом.

У полицейского были глаза ястреба.

– Цель свидания?

– Он старый друг нашей семьи.

– Можете подождать в приемной.

Часом позже Кидан пустили в комнату для свиданий. Омар Умил оказался шестидесятилетним мужчиной с плохой кожей и седой бородой. Он сидел за столом напротив Кидан, глядя в угол потолка.

– Здравствуйте. – Кидан проследила за его взглядом. В углу потолка висела большая кружевная паутина и больше ничего. – Спасибо, что наконец встретились со мной.

Омар не ответил.

– Если не возражаете, я хотела бы задать вам несколько вопросов. Мне известно, что вы состояли…

– Паутина, – перебил Омар голосом грубым, как наждак. – Достань мне ее.

– Что, простите?

Омар Умил снова уставился в угол потолка.

– Зачем?

Ответа не последовало.

– Дело очень важное. Если бы вы уделили мне немного времени…

– Сперва паутина.

Кидан стиснула зубы, потом встала, придвинула стул в угол комнаты, высоко подняла руки, обмотала пальцы паутиной, как сладкой ватой, и переложила драные волокна на крупные ладони Омара.

– Итак, мои вопросы. – Кидан отряхнула ладони. – Хочу поговорить о «Тринадцатых».

На этот раз Омар оторвал взгляд от комка паутины. В глазах с тяжелыми веками мелькнуло что-то вроде узнавания.

– Кидан Адане. Племянница Силии. Дочь Махлет и Амана.

Кидан удивленно захлопала глазами. Она так редко думала о своих биологических родителях, что испытывала шок, когда их вспоминали другие. Грусть, которую она при этом чувствовала, ей не нравилась. Отчужденность, которую она при этом чувствовала, ей не нравилась.

Омар Умил вгляделся в ее черты, отмечая форму бровей, глаза с нависшими веками, губы разного оттенка.

– Где твоя сестра?

Кидан расправила плечи.

– Джун?

– Да, Джун, – вспомнил Омар. – Твоя семья была самой маленькой в Укслее, столько свободного пространства на холсте. Легко рисовать, трудно не горевать по потерянным жизням. Дед и бабушка, двое родителей, двое детей.

– Сейчас остались только двое детей, – тихо уточнила Джун. – Остальные умерли. Джун пропала. Поэтому я здесь.

Беспокойство на лице Омара показалось Кидан искренним.

– Думаю, к исчезновению Джун как-то причастны «Тринадцатые» или Сузеньос Сагад. Я только не понимаю, как они связаны между собой. – Кидан подалась к Омару. – Если вы что-то знаете, пожалуйста, скажите мне.

Умил затих, молча катая на ладони комок паутины.

– Мне нужно понять, чего они добиваются. Вы были членом «Тринадцатых». Что случилось?

Выражение лица Омара изменилось, как поверхность черного озера.

– «Тринадцатые» обещают изменить структуру нашего общества. Человек должен иметь возможность в первую очередь защищать себя и свою семью, а не Укслей. Вот что они насаждают.

Кидан насупила брови. Декан Фэрис говорила о том, как важно домам выступать единым фронтом, под единым защитным законом, чтобы в Укслей не проникли посторонние. Получается, «Тринадцатые» хотят, чтобы каждый дом действовал отдельно? Но зачем рисковать, делая университет уязвимым?

– «Тринадцатые» – яд, Укслей отравлен ими изнутри, – выплюнул Омар, напугав Кидан. – Верные дома покоряются этому движению, дранаики плетут заговоры. – Давление на шарик из паутины увеличилось, окончательно его сплющив. – Знаю, как называют Дом Умилов – скотобойня. Но они были шпионами, все до одного. Они наводнили мой дом, где ели и спали мои сын и жена. Мне пришлось их устранить. Они дали клятву компаньонства, а сами строили козни против меня.

Кидан понимала безумие, одолевавшее Омара. Понимала потребность избавиться от предателей, как от грязи. Подобное часто посещало и ее.

– Что случилось потом?

Тон Омара стал еще мрачнее.

– Я должен был стать мясником. Чтобы доказать их теорию о том, что законы должны защищать каждого члена семьи и ее дранаиков. Чтобы доказать, что внутри Укслея угроза выше, чем за его пределами.

У Кидан кожа покрылась мурашками. «Тринадцатые» вербовали и акторов, и дранаиков, подбивали их поднять революцию, сулили возможность распоряжаться властью домов. Наверное, поэтому «Тринадцатые» ненавидели Сузеньоса. Он, названный наследником Дома-основателя, их теории слушать не желал.

– Сколько Домов сейчас состоят в «Тринадцатых»? – спросил Омар Умил.

– Четыре, насколько мне известно, – Аджтафы, Мэкэри, Кваросы, Деларусы – но «Тринадцатые» хотят больше.

Омар засмеялся жутким грубым смехом:

– Твари из Дома Мэкэри! Ну, конечно! Они годами к моему Дому подбирались!

В груди у Кидан стало тесно от чувства несправедливости. Перед мысленным взором мелькнули блестящие глаза Руфиала Мэкэри. Омару Умилу известно, что «Тринадцатые» охотятся на его сына?

– Думаете, «Тринадцатые» забрали Джун?

Взгляд Корила заметался по комнате, из угла в угол. Это не пугало бы, не вычерчивай Кидан пальцами те же фигуры. Подобно ей, он был убийцей, всеми брошенным, никому не внушающим доверия. На его месте в итоге окажется Кидан, если не будет осторожной?

– «Тринадцатым» нужна наследница Дома Адане, – ответил Омар. – Сам по себе дом бесполезен. Он не может ни принимать важные законы, ни брать на себя обязательства. Если они забрали твою сестру, то она жива.

Наследница Дома Адане. Если «Тринадцатые» забрали Джун по этой причине, то Кидан нарушила их планы, появившись в Укслее?

– Где они могут ее держать? – нетерпеливо спросила Кидан.

– Где угодно.

Кидан вытащила дневник тети Силии и схему, которую нарисовала сама. В одной части схемы была Рамин Аджтаф, в другой – Корил Кварос. Ей требовалась помощь, чтобы соединить части и во всем разобраться. Кидан показала схему Омару.

– Рамин Аджтаф была больна и ждала обмена жизни. «Тринадцатые» вызвались помочь, пообещали устроить ей обмен жизни, а потом убили ее.

В глазах Омара появилась боль, пальцы осторожно коснулись надписи, извещающей о месте проведения похорон Рамин.

– Дочь Хелен.

– Нет, дочь Реты. – Кидан тщательно изучила родословную Аджтафов. Умил промолчал, и секунду спустя Кидан продолжила: – Я долго думала, зачем им ее убивать. Рамин никому не вредила и почти всем нравилась. Многие дома негодовали из-за ее смерти; некоторые, например Дом Деларусов, даже присоединились к «Тринадцатым», думая, что им нужно больше защиты.

Омар скривил губы:

– «Тринадцатые» просчитывают каждую смерть. Каждая смерть выполняет не одну, а сразу две задачи.

Какие плюсы давала смерть Рамин, помимо привлечения других домов?

– Вот что я не понимаю. Корила Квароса арестовали из-за гибели Рамин. Он член «Тринадцатых». Почему они обернулись против одного из своих?

Умил покачал головой:

– Корил унаследовал Дом Кваросов. «Тринадцатым» нужен этот скользкий змей. Они вытащат его до конца дня.

– Но его не отпустили. Корил до сих пор в тюрьме.

Услышав такое, Омар прижал локти к груди.

– Когда его арестовали?

– Три дня назад.

– Три дня? – Омар вгляделся в имена на листе бумаги, словно они хранили секреты. – Тут что-то неправильно.

– Вот и я так подумала. Зачем «Тринадцатым» бросать своего?

Разочарование снова охватило Кидан. Она почти раскрыла какую-то тайну, но, стоило протянуть руки, правда ускользала из-под носа.

Омар придвинул дневник к себе и давай бормотать:

– В «Тринадцатых» Корил один из самых влиятельных. Он хитер. Достаточно умен, чтобы устроить убийство, находясь в людной комнате. Зачем «Тринадцатым» бросать его сейчас? Что они затевают?

Кидан навострила уши.

– Погодите. Вы сказали, что сам по себе дом бесполезен, что нужен наследник, да? Раз «Тринадцатым» интересны лишь законные владельцы… как насчет детей Корила?

– Брата и сестры? – Омар задумался, а у Кидан пересохло в горле. – Они уже сдали дранактию?

– Дочь Корила в моей группе. Она умница, дранактию сдаст.

Черные глаза Умила перехватили взгляд Кидан.

– Тогда у них будет наследница Кваросов.

Это будет означать… Кидан заглянула в глаза отцу Юсефа, потом откинулась на спинку стула, и у нее перехватило дыхание. Омар озвучил нечто, теперь пульсировавшее у нее в ушах: «Достаточно умен, чтобы устроить убийство, находясь в людной комнате».

Слен находилась с ними в башне, когда Рамин Аджтаф разбилась насмерть. На смерть, которая упекла за решетку жестокого Корила Квароса.

– Нет. – Кидан перелистала дневник тети Силии. – Я в чем-то ошиблась. Слен не стала бы… не смогла бы… быть одной из них.

Кидан проанализировала свои прошлые подозрения. Могли существовать другие причины, по которым «Тринадцатым» понадобилось, чтобы Корила обвинили и арестовали. Но собственный почерк стало трудно читать, а пальцы принялись чертить фигуры. Квадрат. Квадрат. Треугольник. Квадрат.

Умил невозмутимо наблюдал за ней, потом потянулся, чтобы остановить ее нервную руку.

– Уезжай.

– Что?

– Уезжай из Укслея. Сегодня же. Они узнают о нашем разговоре и убьют тебя.

Кидан отдернула руку.

– Я не могу уехать. Моя сестра, мои одногруппники. Они в опасности.

Безрадостная тишина накрыла комнату для свиданий.

– Я писала вам, что Юсеф в моей рабочей группе… Вы не спросили меня про него, – тихо заметила Кидан.

Умил отвернул голову.

– Тут нечего спрашивать.

– Почему вы все так поступаете?! – В голосе Кидан зазвучал гнев. – Почему каждый знакомый мне родитель вредит своему ребенку? Зачем давать нам жизнь, зачем растить, если потом бросаете? Вы не можете винить нас в том, что мы хотим сделать больно в ответ – вы должны нас защищать. Но… – Кидан закусила щеку. Отец Слен заставил Слен так поступить. Мама Аноэт довела Кидан до такого. – Верность семье, – ноздри Кидан трепетали от гнева, – какое все это вранье!

Возможно, Кидан злилась не на Омара, а на свое недавнее открытие. Тихая гавань, которую она по глупости обнаружила, теряла свою надежность.

Слен.

Ну почему это должна была оказаться именно Слен?

Кидан быстро собрала вещи: потребность знать наверняка была невыносима.

– Кидан! – окликнул Омар Умил, когда она добралась до двери. – Защити моего сына. Если он сдаст дранактию, то в очереди наследников окажется первым. Юсеф откажется вступать в «Тринадцатые», а они такого не допустят. Ты понимаешь? – Омар дождался ее кивка. – В подвале моего дома, под настилом, в пяти половицах от внешнего левого угла есть запертый ящик, а под ним – ключ. В ящике оружие. Воспользуйся им. Сперва уничтожь все серебро в своем доме. Оно дает вампирам слишком много силы, если касается их крови.

– Х-хорошо, – пролепетала Кидан, вне себя от потрясения и благодарности.

Юсеф всегда будет с ней в безопасности. Кидан не бросает тех, о ком заботится.

Проблема заключалась в Слен Кварос. На Кидан взглянули бесстрастные глаза Слен, потом нежные карие глаза Рамин. Сердце девушки разрывалось пополам. Одна половина побуждала искоренить все зло и заслужить прощение – вела ко всему, ради чего Кидан приехала в Укслей. Другая половина вела к обманчивой, опасной надежде на то, что ее несчастная истерзанная душа наконец нашла родственную. Ни в ком ином как в девушке, носящей полуперчатки.