Поправив атласные перчатки, декан Фэрис подошла к Кидан:

– Отличное шоу.

– Спасибо.

Пронзительные глаза декана смотрели так, будто она могла читать мысли Кидан.

– И ты станцуешь с Сузеньосом, чтобы показать ваше новообретенное… доверие, да?

– Ну, я не знаю движений. Может, на следующий год.

Кидан попробовала улизнуть, но декан Фэрис подошла ближе и понизила голос:

– Кидан, Сузеньос плохо скрыл свой гнев, и многие это заметили. Ты потанцуешь с ним, или мне придется расследовать обстоятельства, при которых он потерял свои клыки.

Расследование тех обстоятельств не сулило ничего хорошего ни ей, ни Сузеньосу. Кому из них поверит декан Фэрис?

У Кидан в горле пересохло.

– Он ушел.

Декан Фэрис показала в конец коридора, где на часах стояли два вампира в черном. На поясах у них блестели серебряные мечи, по бокам были привязаны освещенные лунным светом кинжалы. Сиционы. Только им позволялось открыто носить серебряное оружие.

– Они там, – проговорила декан Фэрис. – Иди за своим дранаиком. Мы подождем.

Удивительно, какой властью обладала эта женщина. Запрещая себе ворчать, Кидан прошагала через коридор, переходивший в небольшую картинную галерею.

– Тебе придется с ней потанцевать. – Из-за двери черного хода донесся спокойный голос Инико. Кидан застыла.

– Я вырву ее черное сердце! – Слишком гортанный голос Сузеньоса казался обожженным. – Уйдите с дороги!

Послышались звуки борьбы и кряхтение, словно дранаики пытались сдержать Сузеньоса.

– Если уйдешь сейчас, покажется, что она тебя одолела, – продолжала Инико. – Но если потанцуешь с ней, гости подумают, что вы серьезно настроены на компаньонство. Неслыханным такое не назовешь.

– Неслыханным? Да она моими клыками, как гребаным трофеем, размахивала!

Дикие звуки потасовки раздались снова. Кидан скривила губы.

– Тебе нужно успокоиться, – сказал Тадж таким голосом, словно его пырнули ножом в живот.

– Ты позволил ей вырвать клыки. – Голос Инико зазвучал напряженнее. – Понятно, что без твоего разрешения у нее ничего не вышло бы. Это всем понятно, Йос. Сделай вид, что сам захотел этого, ради своих собственных нужд.

– Захотел этого? Не проще было бы опуститься на колени и тереться ей об ноги? – прорычал Сузеньос, вызвав у Кидан улыбку.

«Да, так было бы проще».

Тадж говорил с явным напряжением.

– Если бы ты позволил мне подарить ей свою рубашку…

– Слабó закончить предложение?

Кидан аж вздрогнула от едкости тех слов. Но нет, этот танец она ни за что не пропустит. Она приближалась к двери, стараясь ступать как можно бесшумнее.

– Это всего лишь танец! – умолял Тадж.

– Сагад, не позволяй им считать тебя слабым, – добавила Инико. – Помни, за что ты борешься. Ради чего мы все здесь. Она всего лишь смертная.

Два слова пробились сквозь стиснутые зубы, суля насилие:

– Она здесь.

Дверь распахнулась, и дранаики нависли над ней, как боги гнева. От выражения их лиц бравада Кидан едва не улетучилась. Если ей суждено погибнуть, сейчас самое время.

Сузеньос стиснул руку Кидан так сильно, что она вскрикнула, и поволок ее по натертому до блеска полу.

– М-моя рука! – едва не кричала Кидан. – Что ты делаешь?!

– Давай потанцуем, птичка.