Неожиданная смерть Рамин Аджтаф вызвала беспрецедентную в Укслее скорбь. Факультет инженерии и строительства, который возглавлял ее Дом, обтянули черными, развевающимися на ветру полотнищами.

Похороны состоялись пасмурным вторником. Гроб был закрыт. У него выстроились восемь братьев Рамин – в темных костюмах и с мрачными лицами.

Кидан попыталась представить, каково было расти в их тени, точно маленькой голубке среди ястребов. Братья знали правду о надежде Рамин на обмен жизни?

Посреди похорон вдруг вышло солнце. Хмурые тучи, долго висевшие в небе, расступились, пропустив солнечные лучи, которые танцевали на гробе и на макушках присутствующих. Лица братьев Рамин по-прежнему дышали скорбью, но когда они преклоняли колени, чтобы бросить цветы в могилу, предательские лучи озаряли их глаза. Кидан снова пригляделась, но покачала головой, увидев лишь горе. В знак скорби все пины Дома Аджтафов были выкрашены в красный. Не каждая семья была так же сломана, как семья Адане.

– Прошу прошения, – сказал светлокожий мужчина с зеленоватыми глазами и представился Кидан Тэмолом Аджтафом, старшим из братьев Рамин. Одетый в стильный костюм, он был примерно одного роста с ней.

– Здесь, конечно, не место, но я давно пытался с тобой связаться.

– Неужели?

– Да. На мои письма ты так и не ответила.

Никаких писем Кидан не получала.

– О чем ты хотел поговорить?

– Об Аксумском археологическом проекте. Я впечатлен решимостью твоей семьи найти поселение Последнего Мудреца. Строительная компания Аджтафов помогала вести целевые раскопки и добилась большого успеха. Мы хотели бы официально возглавить этот проект. Разумеется, мы выплатим тебе компенсацию.

Кидан насторожилась. Тетя Силия предупреждала ее об Аджтафах. Почему Тэмол говорит о делах на похоронах сестры? Разве ему не следует спрашивать, знала ли Кидан Рамин?

– Почему вас интересует старое поселение? – спросила Кидан.

Тэмол растянул губы в улыбке.

– Оно загадочное, как пропавшая Атлантида. Поиски сокровищ и истории в том поселении – занятие стоящее. – Тэмол достал визитку и протянул Кидан. – Дранактию сдать трудно. Позвони, если захочешь обсудить другие варианты.

На обратной стороне визитки было написано:

«Мы хотим помочь. 13е».

Кидан нахмурилась. Декан Фэрис предупреждала, что в Укслее существует множество групп, и большинство выиграет, если привлечет к себе наследницу Дома-основателя, чтобы продвигать свои интересы. Кидан думала, что в ней никто не заинтересован.

После ухода Тэмола Кидан попробовала оплакать Рамин – закусила щеку, желая выдавить хоть что-то, хоть одну слезинку, и убедиться, что у нее не черная душа.

«Плачь!» – мысленно взмолилась она.

Ничего не получилось.

Кидан зашагала прочь через кладбище, вглядываясь в имена и даты. В большинстве могил лежали молодые люди. Один умер в прошлом году, двое в позапрошлом, четверо – пять лет назад. От такого Кидан встала как вкопанная, гадая, что погубило или кто погубил этих студентов. Желудок скрутило от понимания того, что Укслей либо не смог защитить своих студентов, либо плевать на них хотел.

Вернулось презрение к декану Фэрис. Укслей совершенно не напоминал царство закона и защищенности.

Группа протестующих, явно разделявших мысли Кидан, окружила декана Фэрис, когда та пришла на кладбище. Декана обвинили в неспособности изменить законы защиты акторов, приведшей к трагедии. Одна девушка из Дома Деларусов даже попыталась облить декана краской, но ее увели прочь.

Кидан одобрительно кивнула. Хорошо, что студенты показывали зубы.

* * *

Вопреки отсутствию слез домой Кидан вернулась обессилевшая и мечтающая скорее лечь спать. Но в кабинете ее ждал полный хаос – выдвинутые ящики, распахнутые шкафчики, разбитые стаканы, пустые бутылки из-под спиртного. Сузеньос сидел на ковре в полурасстегнутой рубашке, рядом валялись три пустые фляги. Дранаик неподвижно смотрел на камин.

Кидан опасливо приблизилась:

– Сузеньос!

Дранаик не отреагировал.

Кидан коснулась его плеча. Сузеньос вздрогнул и тотчас вскочил на ноги, растирая место, где она до него дотронулась. Кидан посмотрела себе на руку: ладонь была чистая, чуть исцарапанная, но такую реакцию не оправдывало ничто.

– В чем?..

– Ближе не подходи. – В хриплом голосе дранаика слышалось напряжение. – Ты ее взяла? Мою флягу?

– Что? Нет.

– Не ври мне! – прорычал Сузеньос, заставив Кидан замереть. На лбу у него выступил пот.

– Я не вру.

Сузеньос впился в нее испепеляющим взглядом и стиснул край стула так, что тот заскрипел.

Кидан беззвучно выругалась.

– В чем дело?

Сузеньос судорожно выдохнул, и на виске у него проступила вена.

– У меня кровь кончилась.

Получается, Сузеньос не мог уйти и добыть кровь Джун там, где он ее держал?

– Почему бы тебе не пополнить запасы? – Кидан просто задала вопрос вслух, а во рту появился вкус желчи.

Сузеньос резко хохотнул:

– У меня ограничения. А кровь Силии кончается.

Кровь Силии? Неужели, прежде чем умереть, тетя оставила ему много крови?

Черт. Даже если Сузеньос не лгал… было ясно, что он раздобыл бы кровь, если бы мог. Кидан вдруг пришло в голову, что она лишила вампира запасов крови. Ее бросило в холод.

Сузеньос прижал руку к виску, и с губ у него сорвался болезненный стон. Он расколотил деревянный стул на уродливые куски, один из которых вонзил в ладонь, прибивая ее к столу.

– Что ты делаешь?! – вздрогнув, крикнула Кидан.

– Тебе нужно уйти, – с трудом проворил он, на миг перехватив ее взгляд. Зрачки у него расширились, как у животного. Клыки то показывались, то исчезали.

Кидан отшатнулась.

– Что с тобой творится?

Сузеньос невесело рассмеялся:

– Если помню правильно, куда бы ни пошел, каждым нервом своего тела я буду искать кровь своего потенциального компаньона. Твою кровь. Твои лицо, запах, прикосновение с каждой секундой становятся все невыносимее. Поэтому в миллионный раз я предлагаю тебе собрать вещи и убраться отсюда.

Кидан глянула на дверь, но не шевельнулась.

Тяжелое дыхание Сузеньоса эхом разносилось по дому, запах насилия собирался, как гроза. Громкий треск, словно перерезали ствол дерева, заставил Кидан обернуться. Обломок стула был зажат у Сузеньоса в зубах. Клыки царапали древесину, как ножи, оставляя глубокие следы.

– Мать твою! – шепнул дранаик.

Глаза у него стали бесцветными. Но кошмары Кидан разбудили губы дранаика, растянутые и окровавленные, вспоротые его же собственными клыками. У ног Сузеньоса вполне могла валяться Джун, тоже с окровавленными губами, неподвижная, как смерть.

– Почему ты еще здесь?! – прохрипел Сузеньос, дробя древесину. – Уходи! – Скрипучий крик дранаика разнесся по всему дому.

Кидан выпрямила спину и взяла с подноса столовый нож.

Сузеньос засмеялся:

– Птичка, этот ножик тебе не поможет.

Кидан крепче стиснула нож и ледяным голосом проговорила:

– Обряды компаньонства. Если вампир выпьет кровь непосвященного, то три дня будет ходить с красными глазами. Его найдут и посадят в тюрьму. Так что давай, испей моей крови!

Сузеньос, похожий на бога смерти, повернулся к Кидан:

– Я могу заставить тебя дать клятву компаньона.

Получается, клятву можно дать, не оканчивая курс дранактии?

Кидан вдруг вспомнила, что ее визави – существо древнее и беспощадное. От таких мыслей напряглась спина, но Кидан быстро пришла в себя.

– Покраснеют у тебя глаза или нет, только глотни моей крови – я побегу прямиком к декану Фэрис. – Кидан выше подняла нож, подначивая дранаика приблизиться.

Сузеньос бросил на нее ненавидящий взгляд и стиснул себе челюсть.

– У меня клыки болят, дергаются, будто кость пульсирует. Я прокушу в этом доме все, включая тебя, чтобы их потешить. Тебя я не просто обескровлю, а убью.

Кидан на секунду потупилась. Если не мешать Сузеньосу, декан Фэрис однозначно его арестует. Тогда как насчет Джун? Ее найдут?

Кидан следовало убедиться, что Джун не пропадет. Умирать сейчас не имело смысла. Девушка подняла подбородок.

– Тогда, думаю, тебе придется себя контролировать.

Во взгляде Сузеньоса закипела умопомрачительная ярость, а потом он процедил сквозь стиснутые зубы:

– Раз отказываешься уходить… В сарае есть плоскогубцы. Принеси их поскорее.

Кидан застыла в недоумении.

Челюсть Сузеньоса едва двигалась: так тихо звучали его слова:

– Ты вырвешь мне клыки.

Кидан вытаращила глаза. Слова Сузеньоса звучали восхитительно… болезненно. Она сбегала к сараю и с радостью нашла плоскогубцы. В доме продолжала трещать ломающаяся мебель. Кидан вернулась, чуть задержавшись у двери.

– Иди сюда. – Сузеньос прислонился к двери. – Боль будет адская, но клыки отрастут. – Казалось, Сузеньос разговаривает сам с собой и готовится. – Отрастут-отрастут.

Кидан шагнула к дранаику, а он вздрогнул, словно она его ударила.

– Медленнее! – рявкнул он.

Кидан сбавила шаг. Странно и восхитительно было видеть страх дранаика, хотя чудовищем был он. Сузеньос закрыл глаза и повернул к ней лицо:

– Твой запах… Он дурманит, мать твою.

– Посмотри на меня! – велела Кидан.

– Прекрати разговаривать.

– Как же я…

Издав гортанный звук, Сузеньос стиснул Кидан подбородок, так что ее лицо приблизилось к его окровавленному. Первым порывом Кидан было сопротивляться, но она замялась, увидев голод, бушующий в его теле. Костяно-белые клыки невероятным образом заострились на фоне лоснящейся темной кожи. Пульс у Кидан ускорился, как у пойманной птички.

– Не дыши.

Кидан послушалась.

Дранаик отпустил подбородок Кидан и поднес ее руку с плоскогубцами себе ко рту, открыв его шире. В голове у Кидан стучала кровь. Сузеньос приставил плоскогубцы к клыку.

– Давай! – выпалил он, тяжело дыша. – Скорее!

Кидан крутила плоскогубцы в руке, не касаясь зуба.

– Чего ты ждешь? – прорычал Сузеньос.

Девушка покачала головой, снова разжала плоскогубцы и коснулась клыка. Дранаик зашипел, отталкивая ее от себя. Если ему больно от прикосновения, то что будет при вырывании? На губах у Кидан заиграла улыбочка, и дранаик ее заметил.

Черт!

Молниеносным движением он пригвоздил Кидан к стене.

– Тебе это нравится, – с трудом проговорил он, зажав ее между рук, на которых сокращались мышцы.

«Скажи нет».

– Да.

Сквозь боль в голосе Сузеньоса просочился яд.

– Хочешь, покажу, как я пил кровь Джун?

Кидан замерла, улыбка сползла с ее губ.

– Что ты сказал?

– Я держал ее так же, обхватывая руками, она оказалась совершенно беззащитной. Мне оставалось лишь наклониться…

Кидан схватила дранаика за подбородок и загнала плоскогубцы ему в рот. Глаза Сузеньоса превратились в блюдца. Зажав острый зуб, Кидан одним яростным движением дернула его на себя. От усилия плечо хрустнуло, на лицо брызнула кровь. Плоскогубцы вырвали клык и часть десны.

Сузеньос двинул кулаком по стене, ударив так близко к уху Кидан, что все остальные звуки стихли. Кидан торопливо вырвала другой клык. Сразу после этого Сузеньос осел на пол, прижав к нему голову. Кидан дышала так, словно взобралась на гору, и смотрела на него сверху вниз.

Внутри у Кидан оборвались какие-то цепи, на свободу вырвалось нечто дикое, сделавшее мир чуть светлее.

Сузеньос – воплощение зла, которое она будет побеждать, побеждать и побеждать.

Кидан согнулась в три погибели и взяла Сузеньоса за подбородок, как в коридоре сделал с ней он. Кожа у дранаика горела, в глазах не было ни слезинки.

– Где Джун? – спросила Кидан.

Боль от вырывания клыков проникла ей в ладони и скользнула ей в вены. Сузеньос был в агонии и бессознательно льнул к ней, чтобы облегчить пульсирующую боль.

– Ответь, – Кидан понизила голос, – и я дам тебе все, что пожелаешь.

Губы Сузеньоса разомкнулись. Кидан была достаточно близко, чтобы пить его судорожное дыхание. Комната вокруг вибрировала, словно кожа, которую хлещут ремнем. Кидан погладила щеку дранаика и почувствовала, как он вздрогнул от ее легчайшего прикосновения. Сузеньос был так близко и так измучен болью.

– Ты их убил? – Голос Кидан был мягче бархата. – Ты убил Джун и Рамин?

Этот вопрос задавать не стоило. Словно порыв ледяного ветра, он раздул всю тягу, которую испытывал к ней Сузеньос. Дранаик оттолкнул ее руку и, пряча лицо в тени, погрузился во мрак.

Кидан закрыла глаза от разочарования.

Щелкнув, открылась парадная дверь.

Вошла Этете и вздрогнула от увиденного.

– Дранаик Сузеньос! Актор Кидан! Что случилось?

Кидан направилась к лестнице, зажав клыки в кулаке.

Год это займет или месяц, понемногу она вытянет из него правду.