– Профессор Андреас говорит, что уже знает, кто из студентов провалится на сегодняшнем занятии, – сказал Сузеньос. Он устроился на подлокотнике дивана, скрестив лодыжки, и торжествующе улыбнулся Кидан. – Твое имя среди потенциально отчисленных.

Кидан аж рот раскрыла. Неужели так?

– Я все думал, что вынудит тебя покинуть Укслей – дом или провал дранактии… Шансы были пятьдесят на пятьдесят. – Сузеньос сложил руки за головой и, закрыв глаза, удобнее устроился на диване. – Что ж, было неприятно познакомиться.

Нахмурившись, Кидан хлопнула дверью. Черта лысого она завалит семинар!

* * *

Первый семинар по дранактии состоялся в теплой аудитории со стоящими кругом столами и опущенными жалюзи на окнах. Кидан никогда не думала, что так возненавидит круг. Он совершенно не защищал, невидимым сжимающимся кольцом давил студентам на спины, вынуждал смотреть друг другу в глаза, что казалось неприятным вторжением в личное пространство. Раз ей заметен пот на верхней губе других студентов, значит, другие студенты видят ее насквозь.

– Добро пожаловать на наш первый семинар. Он будет состоять из двух частей – обсуждения и индивидуального зачета, в ходе которого я побеседую с каждым из вас тет-а-тет. Нельзя полностью соглашаться с точкой зрения другого студента, иначе я отстраню вас от дальнейших занятий. Попробуете отмолчаться – тоже отстраню. Так что, начнем?

Удивительно, но профессор напугал студентов так, что они замолчали. В глазах у него загорелся огонек.

– Что олицетворяют Весы Совейна? Можно ли удержать их в равновесии? Не бойтесь, акторы!

Неудивительно, что первой заговорила Слен Кварос:

– Я считаю, что весы не должны существовать. Стремление к равновесию чревато отказом от прогресса, так как ему мешают силы природы. Хоть в сторону добра склонись, хоть в сторону зла – что угодно лучше нерешительности.

Дальше обсуждение шло без пауз. Студенты подхватывали реплики предыдущего оратора, дополняли своими аргументами, и так до конца часа. В итоге профессор Андреас отстранил от занятий троих.

Когда взгляд профессора скользнул мимо него, Юсеф расслабленно откинулся на спинку стула. Рамин не отрывала взгляд от стола. Свое выступление она провела очень неуверенно.

– Присутствующие – молодцы. Объявляю пятиминутный перерыв. Ждите в коридоре, пока вас не вызовут.

Юсеф промокнул вспотевший лоб, схватил жареные тыквенные семечки – свой любимый снэк – и давай лущить их зубами.

Джи Кей плюхнулся в кресло и хмуро посмотрел на Юсефа:

– Ты постоянно отвлекал меня.

– Я стресс заедаю. Хочешь семечек?

Джи Кей со вздохом взял горсть. Рядом со Слен Рамин казалась кроткой. Отравленной. Ищущей обмен жизни. Вампиром.

Кидан потерла подбородок. Как ей не дать девушке уничтожить собственную душу?

– Кидан Адане! – позвал профессор. – Следуй за мной.

В аудитории освободили место и поставили один стул. Теперь она напоминала Кидан душную комнату для допросов, в которую ее привели после пожара.

– Что ты узнала о Совейне? – Профессор прислонился к своему столу.

Кидан сделала глубокий вдох:

– Совейна часто одолевал призрак гениальности, который, приняв человеческий образ, говорил с ним о военной стратегии, удачных способах демонстрации силы и управления страной. Следовать тем советам Совейн не мог, ибо каждая стратегия была чревата большими потерями. Годами он поддерживал равновесие, стараясь угодить и своей умной тени, и своему человеколюбивому сердцу, и править страной. Но потом на королевство обрушился голод, и сохранять равновесие больше не представлялось возможным. Совейн опустился на колени перед своим народом и объявил, что править не в состоянии. Пришлось уничтожить часть себя, чтобы призрачная ипостась взяла верх. Совейн описал ощущение, будто пришлось принести в жертву друга детства, пожертвовать переливчатым смехом в угоду невыносимой тишине. Но людей мог спасти лишь холодный рассудок, поэтому мягкому сердцу пришлось отступить.

– А по-твоему, кто должен отступить? – спросил профессор.

Кидан сделала глубокий вдох. Следовало довериться своей интуиции. Профессор не просто так поставил их в пару. Даже когда выяснилось, что Совейн мог преуспеть, лишь пожертвовав своей гуманностью.

– Кто, по-твоему, должен отступить? – повторил свой вопрос профессор.

Кидан заглянула в его черные глаза.

– Рамин Аджтаф. – Следующие ее слова царапали язык и горло, вскрывая самое ее существо. – Она ущербная и слабая. Она не видит для себя будущего.

Дурно отзываться об умирающей девушке, использовать такие слова… Внутри у Кидан все перевернулось. Стало по-настоящему больно, а ведь Кидан считала, что боль давно не чувствует. Рамин ухитрилась разворошить капельку света, которую Кидан засыпала горами пепла. Последние угольки детской надежды. Тоску по будущему вместо страха. Наверное, эти эмоции Рамин передала ей при прикосновении – холодными пальцами и неравнодушным взглядом соскребла почерневший слой души – и Кидан это явно понравилось. Захотелось большего. Почему же ей так больно? В груди стало до неприятного тесно.

– Поэтому вы разбили нас на пары в зависимости от ответов, да? Чтобы показать, как мы похожи? Чтобы мы прочувствовали, как трудно было Совейну сделать выбор? Что всегда хорошими быть невозможно?

Пауза затянулась. Кидан казалось, она вывернула наизнанку и раздавила нечто живое и трепетное. Как ту невинную птичку, которую хотела спасти, но вместо этого убила. Что бы она ни делала, ее руки пачкались кровью. Кидан вытерла ладони о бедра.

Профессор продолжал молчать.

Сердце Кидан тревожно екнуло. Это должен был быть правильный ответ. Они с Рамин ничего не написали на своих листочках, потому что не видели будущего, точнее, они обе не видели в своем будущем ничего, кроме смерти.

В душу Кидан закрались сомнения. Она неправильно поняла задание? Провал может стать концом ее пребывания в Укслее. Концом ее попыткам выяснить судьбу Джун. Кидан выпрямила спину, приготовившись прервать молчание, когда профессор Андреас заговорил:

– Отлично, можешь идти.

Когда Кидан поднялась, у нее звенело в ушах. Она сдала! Облегчение притупилось, едва она поняла, чего это ей стоило. А Рамин зачет получит?

Ответ она узнала несколько минут спустя, когда из аудитории вышла заплаканная Рамин.

Кидан сглотнула поднявшуюся по пищеводу желчь.

– Рамин! – окликнул девушку Юсеф.

Ресницы Рамин блестели от слез.

– Я провалилась.

Кидан не могла смотреть ей в глаза. Она чувствовала себя гнилой, со скользкой, струпьящейся кожей, и спешно потянулась к браслету. Потом вдохнула и выдохнула. Именно так она действует. Делает больно окружающим.

Но это чувство не навсегда. Она найдет Джун, и все закончится.

Рамин шмыгнула носом и ушла.

Юсеф пригладил себе мягкие кудри.

– Ненавижу такое.

Зачет продолжился. Джи Кей, как ни странно, его прошел, хотя Кидан думала, что его религиозные взгляды станут проблемой.

– Как тебе тест? – спросила Кидан.

– Сложный. – В глазах монаха плескалась тревога. – Не ожидал подобного.

Следующей сдала Слен, взгляд черных глаз которой пробирал насквозь. В этом ничего удивительного не было. Юсеф тоже сдал.

Семь студентов провалились.

Профессор обратился к ним, держа одну руку в кармане длинного пиджака:

– Результаты лучше, чем я ожидал, но вы не обольщайтесь. Скоро, на Празднике Акторов, состоится ваш первый практический тест. Нарядитесь в стиле декаданс. Вы будете знакомиться с дранаиками в надежде, что они вас выберут.

Вернувшись домой, Кидан, пританцовывая, вошла в кабинет. Сузеньос сидел за столом, работая с книгами и свитками.

– Вещи можешь не собирать. – Дранаик скривился. – Их уже собрала Этете.

Кидан придвинула стул и положила на стол ноги, скрестив их в лодыжках. Книги она отпихнула каблуком. Сузеньос откинулся на спинку своего стула, злясь из-за грязи на страницах.

– Какого дьявола ты… – Дранаик не договорил, вглядываясь в счастливое лицо Кидан, и машинально смял листочек, который держал в руках. – Ты получила зачет.

Кидан самодовольно улыбнулась.

– Говорила же я тебе. Я не покину Укслей, не убедившись, что ты мертв.

С пылающим взглядом Сузеньос столкнул ее ноги со стола, отчего Кидан слетела со стула.

Больно ударилась. Перекинув косички за спину, Кидан зло посмотрела на него с пола.

Сузеньос наводил порядок на столе.

– Видимо, я должен доходчивее объяснить, что в этом доме тебе не рады.