Двадцать шесть световых лет – двести сорок шесть триллионов километров. Преодоление такого расстояния казалось немыслимым, когда первый космонавт Юрий Гагарин покинул свою уютную планету и сделал первый виток вокруг Земли.

Тогда люди лишь мечтали об освоении других миров, и на заре космических открытий астрономы были уверены, что в созвездии Эридана восемьдесят семь звезд. Но с наступлением эры Временных кораблей и возможности телепортации, их нашли более двухсот.

Ярчайшую звезду созвездия Эридана Ахернар можно увидеть только в южном полушарии Земли, а над небом Буэнос-Айреса она вообще не заходит никогда. Может быть поэтому жители бывших аргентинских территорий выбрали созвездие Эридана своим вторым домом и основали там колонию.

Но вблизи Ахернара, голубого гиганта спектрального класса В3[49], невозможно жить, окрестности звезды необитаемы. Ее излучение уничтожает все живое на многие миллионы километров вокруг, чего не скажешь про другие системы созвездия: Эпсилон Эридана, Омикрон Эридана и Ро Эридана – белых, красных и оранжевых карликов.

Некоторые планеты из двойной звезды Ро Эридана оказались вполне пригодны для жизни, для изучения инопланетных миров и добычи редких полезных ископаемых, которыми обеднела Земля после промышленного насилия прошлого. Экология Земли была серьезно нарушена, что повлияло на климат. Наводнения, засухи, землетрясения мучали планету вплоть до наступления Вирусной войны, после которой люди приняли решение оставить в покое старушку-Землю, дать ей возможность восстановить силы. После этого на Земле наступил рай, появились свежий воздух и чистая вода.

Инженеры воплотили давнюю мечту человечества – продолжили течение Гольфстрима вдоль северных территорий России, Канады, США, и тогда климат на Земле изменился. Везде стало тепло, а Сибирь и Аляска превратились в цветущий край, омываемым теплыми водами Северного, уже не Ледовитого океана.

Люди наслаждались жизнью на Земле, а для хозяйственных целей переключили внимание на другие звездные системы, уже аккуратнее расходуя ресурсы планет. Временные корабли землян, служившие заодно средством телепортации, заполнили галактическое пространство, постепенно приручая негостеприимные планеты.

Еще одно открытие Инженеров – атмосферные климатические установки. С их помощью улучшали климат на планетах, до этого казавшихся необитаемыми. Такой стала Бельграно – четвертая планета в системе двойной звезды Ро Эридана. Эта планета земного типа размером чуть больше Марса заинтересовала Инженеров давно, еще на заре колонизации. При ней было всё: комфортная главная звезда – оранжевый карлик, приемлемый воздух, большое количество воды в твердом состоянии, уникальные полезные ископаемые.

Но родная звезда Бельграно Альфа не такая яркая и теплая, как Солнце, и на планете было довольно прохладно до прибытия атмосферных установок – минус восемьдесят градусов по Цельсию в умеренных широтах и минус тридцать на экваторе. Сейчас атмосферные купола оберегают города планеты от сильнейших ураганов, а климатические установки поддерживают температуру внутри на уровне десяти-пятнадцати градусов тепла по Цельсию, что вполне пригодно для жизни.

Единственное, чего не могут атмосферные установки, – это изменить гравитацию, поэтому планеты для колонистов подыскивают с подходящим притяжением. На Бельграно оно семьдесят процентов от земного, вот почему люди здесь вырастают длинными и худыми.

Вторая звезда системы Ро Эридана Бетта имела сходные характеристики, но была гораздо дальше от Бельграно. Два солнца отбрасывали две тени от людей и предметов, а их разные орбиты окрашивали планету уникальными восходами и закатами лишь несколько недель в году – зимой, хотя времена года на планете почти не различаются. Альфа не в силах растопить бескрайние заснеженные равнины, и вечный холод на поверхности планеты продолжается 185 земных суток – ровно столько длится бельгранский год. К тому же они на Бельграно короче земных – всего 20 часов и девять минут. Родившиеся здесь люди часто шутят, что они старше землян и поэтому торопятся жить.

Это единственные существенные отличия Бельграно от Земли, в остальном все то же самое. В архитектуре преобладают шарообразные конструкции. В небольших скверах воздушные скамейки ждут неспешно прогуливающихся жителей, андроиды во всем помогают людям, а лётные шары снуют по городам колоний. Была и еще одна особенность Бельграно – самобытность, возникшая благодаря колонистам, которые привезли на чужую холодную планету кусочек родной культуры.

* * *

Кэтрин вертелась перед зеркалом:

– Эрнесто, твои подарки чудесны!

Ткань блестящего красного платья переливалась в лучах двойного заката. Неровные концы длинной юбки полыхали, словно языки пламени, при малейших движениях Кэтрин.

– И эти туфли, – Кэтрин продолжала любоваться своим новым образом, – за время, проведенное в Шумере и на ковчеге, я уже разучилась ходить на каблуках! Зачем ты их купил? Это же дорого!

– Так Рождество сегодня! Думаешь, я бы оставил тебя без подарка?

– Эрнесто, уже давно никто не отмечает этот древний праздник!

– Может, на Земле, но только не здесь. Запрыгивай в шар, сейчас узнаешь, как веселятся бельгранцы.

Бар «Буэнос-Айрес» каждый день был забит посетителями. Мягкий рассеянный свет, маленькие столики, белые скатерти, мебель из пластика, но сделанная под дерево, – все это создавало уют и отправляло посетителей бара в начало двадцатого века не хуже Временного корабля. На сцене несколько музыкантов аккомпанировали очаровательной певице. Недалеко от сцены разноцветными огоньками горела пушистая елка. Кэтрин не могла оторвать от нее глаз. Издалека дерево казалось таким настоящим, Кэтрин даже подошла и потрогала его. Но вблизи искусственные пластиковые иголки были мягкими. Она разочарованно посмотрела на Эрнесто, как ребенок, перед носом которого помахали пустой коробкой из-под конфет.

– Кэти, – Эрнесто взял ее за талию и привлек к себе, – я привел тебя сюда не елки щупать. Мы будем танцевать!

– Но я не умею! – попыталась отбиться от него Кэтрин.

– Я тебя научу. Танго – самый простой танец.

– Танго? – переспросила она. – Это так старомодно.

– Кто бы говорил, – Эрнесто расхохотался, – сама-то откуда только что вернулась? Допотопная ты моя! Эрнесто сегодня был в ударе и не принимал отказов:

– Смотри, сколько народу в баре, никто не заметит, если ты наступишь мне на ногу.

– Отстань! Ты слишком много выпил синтетического напитка!

– Это чтоб согреться. Ну и холодрыга же на этом Бельграно. А ты не умеешь веселиться!

– Тогда тебе нужно было жениться на испанке!

– Я подумаю над твоим предложением, – ответил Эрнесто и стал озираться вокруг, в шутку ища себе новую пассию.

– Ладно, учи! – сдалась Кэтрин.

– Дорогая, – Эрнесто положил ее левую руку себе чуть выше лопатки, – не позволяй своей ладони так кисло лежать. Она должна упираться, быть твердой и жесткой, чтобы партнер по танцу с первых минут без всяких слов смог почувствовать твой несносный характер.

Кэтрин выполнила все строго по инструкции.

– Теперь другая рука, – Эрнесто взял правую руку Кэтрин в замок и крепко сжал. – Танго – танец не расслабленный, он, как огонь, пожирающий, беспощадный. И ты должна полностью раствориться в нем, оставив после себя горстку пепла. Вот, как надо танцевать!

– А говорил, что он самый легкий.

– Это я про движения. Просто здесь мужчина – хозяин, а ты должна довериться и следовать его воле, поэтому в плане движений девушке гораздо легче.

– Теперь я точно не отпущу тебя в этот клуб одного. Еще найдешь себе вторую жену.

– А что, я парень хоть куда, – Эрнесто продолжал дразнить Кэтрин. – Колонистки с удовольствием составят тебе конкуренцию.

Кэтрин гордо вскинула голову и продемонстрировала Эрнесто свой безымянный палец с кольцом, которое он ей недавно купил взамен «помолвочной нити»:

– Поздно, сеньор Диас, вы уже заняты!

Заиграла музыка. Одинокая скрипка пела грустную песню, мелодия то забиралась вверх, то обрушивалась вниз.

– Думаю, ты уже готова выйти на танцпол. Не бойся, я буду вести, – Эрнесто легонько приложил палец к ее губам. – И никаких отговорок, играет моя любимая песня.

Они встали напротив друг друга, Эрнесто крепко взял ее за талию и за руку. Глядя прямо в его глаза, Кэтрин почувствовала в нем силу, которую никогда не чувствовала прежде. Вступление одинокой скрипки закончилось, сорвавшись на флажолет[50]. И сразу полилась мелодия: низкие аккорды фортепиано плавно поддерживали необыкновенной красоты воздушные переливы скрипки, словно летевшие по небу между облаками.

– О чем эта песня? – спросила Кэтрин.

– Дословно перевести ее невозможно, но я попробую передать смысл: риск проиграть с девушкой такой же, как на скáчках, но я все равно поставлю на нее.

– Ого! В двадцатом веке мужчина вот так запросто мог сравнить девушку с лошадью и тут же не получить документы о разводе по СИС?

Два резких аккорда бандонеона[51] ударили по барабанным перепонкам, заставив Кэтрин вздрогнуть от неожиданности, а потом нежная мелодия скрипки новой волной захлестнула ее.

– В конце вообще шедеврально, будто про нас, – продолжал Эрнесто, не замечая ее сарказма. – Герой сожалеет о том, что в этот раз проиграл, и вряд ли вернется посмотреть упорную схватку в финале. Но упрямый парень не сдается. В следующее воскресенье он снова возвращается, чтобы поставить на роскошного «чертёнка».

– Чертёнок, надо думать, это я? А до свадьбы ты называл меня солнцем.

Вместо ответа он поднял свою и ее руку вверх и ловко закрутил. Кэтрин, сама того не ожидая, повернулась за его рукой.

– И музыка… она уникальна, – Эрнесто в восторге замотал головой, его черные кудри двигались в такт мелодии, – никто и никогда не создавал танго лучше этого!

– В этом я с тобой согласна, – прошептала Кэтрин и закрыла глаза, наслаждаясь волшебными звуками.

«Уже давно нет этого певца, – думала она, – исчез мир, в котором он жил и творил, а музыка также трогает, продолжает жить, потому что она вечна!»

С закрытыми глазами танцевать было легче. Ее ноги послушно шли рядом с ногами Эрнесто, руки, словно влитые, приклеились к его рукам, она будто знала, куда Эрнесто сделает следующий шаг, и не могла поверить, что это первое танго в ее жизни.

Вдруг Эрнесто подхватил ее на руки и закружил над землей.

– Поставь меня сейчас же на место! – Кэтрин открыла испуганные глаза.

– Не волнуйся, не уроню, а если и шлепнешься, то не больно, притяжение же меньше земного.

– Эрнесто, мы так не договаривались! – она уже была готова бежать с танцпола.

Но Эрнесто делал вид, что не слышит ее. Он прижал Кэтрин к себе и шепнул ей на ухо:

– Просто отпусти сейчас все ненужные мысли, полностью мне доверься.

Затем резким движением руки он наклонил Кэтрин назад. Ее спина прогнулась, нога соскользнула вперед, она уже приготовилась упасть, но посмотрела в глаза Эрнесто и поняла, что он ни за что не уронит ее. Сейчас она осознала, танго – это не танец, это состояние, полное любви, при котором женщина учится доверять мужчине. А фортепиано, бандонеон и скрипка продолжали соперничать: то догоняли друг друга в каноне, то сливались в унисон, пока не отзвучал последний аккорд и полное умиротворение не наступило на танцполе.

– Честно говоря, не ожидала такой страсти от Инженера, – еле выговорила запыхавшаяся Кэтрин, когда они, разгоряченные, плюхнулись на диван в баре. – Если бы ты не вскружил мне голову еще в Шумере, то украл бы мое сердце сразу после этого необыкновенного танца. Где ты этому научился?

– Воровать сердца хорошеньких рыжих девушек?

– Нет! – Кэтрин покатилась со смеху. – Танцевать.

– Нигде! Видел, как родители танцуют. Мой отец говорил, что «настоящий аргентинец умеет танцевать танго с рождения».

– А где он? Ты никогда о нем не рассказывал.

– Он умер.

– Умер? Не погиб?

– Да, умер, от болезни.

– Но сейчас люди не умирают от болезней, в Родильном Центре из ДНК выкидывается весь генетический мусор.

– Мой отец не был ребенком из Родильного Центра, он был натурально рождённым, как Анри. Мою мать все отговаривали выходить за него замуж, но она так сильно любила его. Она отвечала всем, что «такая ерунда, как натуральное рождение не сможет остановить ее». Настоящая испанка!

– Поэтому ты такой необычный?

Эрнесто улыбнулся себе под нос.

– Почему ты никогда о нем не рассказывал?

– Я как лидер Сопротивления должен говорить о себе минимум информации, лучше уж прикидываться весельчаком и балагуром.

– Каждый день узнаю´ о тебе что-то новое и влюбляюсь еще больше! Вот ты настоящая тёмная лошадка, и я без колебания поставлю на тебя.

Эрнесто одобрительно кивнул, каламбур Кэтрин пришелся ему по душе.

Кэтрин взяла его руку:

– Хочешь, погадаю на удачу?

– Кэти, ты с ума сошла? Ты же человек конца двадцать второго века! Какие гадания?

– Ты что? Это интересно! Я целую книгу по хиромантии прочитала в предварительной тюрьме. Тем более сегодня Рождество, а в Сочельник все гадания правдивы!

Кэтрин не выпускала его руки. Она развернула ладонь кверху и положила на столик.

– Так, посмотрим, вот линия жизни, – Кэтрин нахмурилась, увидев короткую черточку на его руке.

– Что такое?

– Линия жизни обрывается. Значит, ты умрешь молодым.

– Не говори глупостей, я же уже умер. А потом воскрес, ты забыла? Эти гадания древние люди придумали для одурманивания людей, все это чушь!

Эрнесто недовольно выдернул свою ладонь из рук Кэтрин. Они замолчали.

– Ребята, с наступающим Рождеством! А вы классно танцевали, – на хорошем испанском сказал молодой парень, подсаживаясь к ним на соседний диван. – Извините, что я так запросто, мы, бельгранцы, люди широкой души и не любим лишних церемоний. Я Диего, – парень дружелюбно улыбнулся, протягивая руку Эрнесто.

Он ответил на приветствие.

– Я вас раньше тут не видел, – заметил Диего, – недавно на Бельграно?

– Да, мы несколько недель назад приехали с Земли, – ответил ему Эрнесто по-испански, тщательно подбирая слова.

– У тебя акцент. Ты не испанец?

– Наполовину, мама – испанка, отец – аргентинец. –  А чем занимаетесь?

– У моей жены Кэтрин небольшой бизнес по выращиванию натуральной еды, вот хотим освоиться здесь и развернуть теплицы.

– Теплицы – это хорошо. Еда из принтера уже надоела! Ребята, приходите завтра в клуб «Притяжение», будет весело, – сказал парень и растворился в толпе танцующих.