Вещи в комнате Эрнесто лежали там же, где он их оставил. Мама ничего не трогала. Изабель Диас не верила, что он погиб, будто ждала, как однажды двери в ее дом откроются, на пороге появится любимый сын, обнимет ее, улыбнется своими веселыми ореховыми глазами. Сегодня ее дом наполнился радостью. Эрнесто вернулся! Изабель и Миранда по очереди ворковали вокруг него.

– Сынок, я так соскучилась! – Изабель не выпускала его из объятий. – Всё как во сне, кажется, сейчас закрою глаза, и ты исчезнешь.

Эрнесто походил на мать: у нее были такие же карие глаза и кудрявые волосы, но не черные, а каштановые. На свету они отдавали рыжиной, и ее короткое каре тут же напоминало клубок непослушных проволочек. Такими часто пользуются незадачливые инженеры, чтобы что-то подлатать. Красивая, утонченная Изабель Диас любила литературу и писала романы на испанском языке. Они были хороши, но их никто не публиковал. Электронные библиотеки Объединенной Земли уже много лет не размещали произведения на «старых» языках. А на планетарном Изабель не писала принципиально, считала его искусственным, а потому мертвым.

– Мама, я вернулся не для того, чтобы исчезнуть. Я бесконечно счастлив, что не погиб тогда.

– Нам все-таки удалось перехитрить судьбу! – торжествовала Миранда. – Я же говорила, у нас все получится!

– Жаль, я не могу увидеться с мамой, – сказала Кэтрин.

– Дорогая, мы не можем так рисковать. Чем меньше людей знает о «Прометее» и о вашей миссии на Бельграно, тем лучше, – пояснила ей Миранда.

– А где маленький Эрни? – спросил Эрнесто. – Мне не терпится с ним познакомиться.

– Кэтрин была против твоего визита, – ответила ему Миранда. – Я сама привезу мальчика сюда.

– Но почему Кэтрин против? Я хочу увидеться с ней.

– Эрнесто, за двенадцать лет кое-что изменилось, на Земле появились высокочувствительные сенсоры – ловушки ДНК. Шанс маленький, но тебя могут запеленговать.

– Почему она сама не приехала?

– Это опасно, здесь же ее копия.

– Ерунда, – Эрнесто сдвинул брови, – Кэтрин-младшую можно было увезти на это время в ее собственный дом. Есть и другая причина? Какая?

– Не знаю, – Миранда опустила глаза.

Как женщина и психолог она понимала все, что сейчас творится в душе Кэтрин-старшей, но не хотела объяснять Эрнесто. Все равно мужчинам это не понять.

– Миранда, сейчас же вези меня к Кэтрин! – он начинал злиться.

– Нет, Эрнесто, она будет недовольна.

– Тогда дай шар, я сам слетаю, координаты в базе, да?

– Тебя запеленгуют ловушки ДНК!

– Плевать!

«Вот она, настоящая любовь, – подумала Миранда. – Тебя ничто не остановит, ты пойдешь к ней даже пешком».

– Бери, – неохотно произнесла она. – Но меня не впутывай! Кэтрин живет на бывших английских территориях. Координаты в базе.

* * *

– Не смотри на меня так, – Кэтрин закрыла лицо руками, – я старая.

– Никакая ты не старая, – Эрнесто мягко разжал ее руки. – Для меня ты навсегда останешься прежней Кэти.

– Вот именно, прежней – молодой, красивой, энергичной!

Она с горечью посмотрела на Эрнесто. Ее лицо в этот момент сжалось, несколько морщинок-чёрточек легли в уголки глаз. Но он этого не заметил.

– Ты совершенно не изменилась. Правда! И брюнеткой тебе тоже хорошо!

– Зачем ты врёшь? Мне почти сорок. Я гораздо старше тебя и каждый день вижу себя в зеркале. Я же просила Миранду!

– Миранда ни при чем. Это я настоял.

– А ты подумал обо мне? Какой мучительной будет эта встреча?!

– Успокойся, Кэти.

Эрнесто попытался обнять ее. Кэтрин отстранилась.

– Миранда говорит, ты теперь женатый человек, нечего руки распускать, – вроде бы в шутку сказала она, но Эрнесто даже не улыбнулся.

– Я люблю тебя! И ты тоже моя жена.

– Вот именно, «тоже»! Но ты не можешь взять гарем из двух Кэтрин, да ни одна из нас и не согласится.

– Мы что-нибудь придумаем, – уже неуверенно ответил Эрнесто.

«Почему мне так не везет? – подумала Кэтрин. – Почему только у меня есть копия, к которой я тебя бешено ревную? Но ведь это я! Как можно ревновать к себе самой? Хотя кого я обманываю? Теперь я и моя копия – отдельные личности. И я знаю, кого уже выбрал Эрнесто».

– Не нужно ничего придумывать, – бросила она, – я уже привыкла жить одна. Пусть Кэтрин будет две, но живите на Бельграно, подальше от меня.

– Кэти, – Эрнесто глубоко втянул носом воздух, – не заставляй меня жалеть, что я сюда приехал.

– Вот и я говорю, зря ты сюда приехал!

– Может, пока меня не было, ты нашла себе другого?

– Представь себе, нашла! И собираюсь за него замуж. А что, я должна всю жизнь тебя дожидаться?

– Кто это? – в глазах Эрнесто вспыхнула ревность. – Я его знаю?

– Не важно!

Эрнесто побагровел от гнева.

«Стоп! Что я делаю? Зачем несу этот бред? – мысленно пыталась остановить себя Кэтрин. – Эрнесто сейчас уйдет, и я снова потеряю его. Но, может, это к лучшему? Он предпочтет мою молодую копию, и я избавлю его от мучительного выбора».

На шум прибежал маленький Эрни:

– Мама, почему ты кричишь?

Его появление остудило гнев Эрнесто. Он развернулся, увидел сына. Его взгляд потеплел, лицо прояснилось, он раскрыл руки для объятий. Мальчик вспомнил, как мама показывала ему голограммы отца. Он узнал его и захлопал своими карими глазками-пуговками.

– Папа, папа, – Эрни бросился к отцу. – Где ты был? Почему не жил с нами?

– Я жил далеко-далеко, но теперь мы будем вместе. Я буду приезжать к тебе или забирать погостить в свой дом.

– В твоем доме есть собака? Не робот, а настоящая собака?

Эрнесто вопросительно посмотрел на Кэтрин.

– Он любит собак, но их сейчас нельзя содержать в домах, за двенадцать лет многое изменилось. Теперь популяцию собак и кошек сильно сократили и держат только в зоопарках. Думаю, это сделали специально, чтобы у людей не оставалось никаких привязанностей.

– Папа, подожди, не уходи!

Маленький Эрни выбежал из комнаты и тут же вернулся с глиняной табличкой в руках.

– Мама сказала, что это твой подарок, – мальчик протянул ее Эрнесто.

– Представляешь, Сэм нашел ее во время археологических раскопок на территории бывшего Шумера и передал нам с Эрни как память о тебе. Тогда я и представить не могла, что увижу тебя вновь.

Эрнесто бережно взял табличку в руки:

– Я знал, я чувствовал, что она найдет мою Кэти. Сначала я написал ее в шутку, хотел подбросить тебе как-нибудь. Но после того, как мальчишка передал мне записку Михаила, решил зарыть табличку около ковчега.

– Какие парадоксы времени! Ты написал ее не больше года назад, а она уже пролежала в земле несколько тысяч лет.

Видя, что философские размышления немного успокоили Кэтрин, Эрнесто улучил момент для просьбы:

– Можно я заберу Эрни на несколько дней к себе? Хочу провести с ним время перед отправкой на Эридан. И та, другая Кэтрин мечтает с ним познакомиться.

– Можно. И передай моей копии, что я спокойно отпускаю тебя с ней на Бельграно. Мне достаточно будет моей привычной жизни, Эрни и… – Кэтрин помедлила, – моего нового друга.

Эрнесто подхватил сына на руки и исчез в лётном шаре. Злость заново закипала в нем. Шар взлетел, Эрнесто выключил внешний обзор, вид за бортом мешал ему сосредоточиться.

«Как странно она себя вела, – думал Эрнесто, пока шар летел к дому его матери на бывшие испанские территории. – Все это на нее не похоже. Может, Кэтрин специально устроила скандал, она просто меня ревнует? И я бешено ревную ее! Но ее можно понять, молодая женщина не будет век одна. Хотя она может, Кэтрин – удивительной силы воли человек! Позволив мне воскреснуть, она же сознательно пошла на добровольную жертву. Я только сейчас понял, чего ей это стоил о: видеть меня, слышать, ощущать мое присутствие и заново отказаться. Отказаться от любви, – Эрнесто повернулся. Маленький Эрни дремал в соседнем кресле, – ведь она любит меня, очень любит, иначе бы не появился этот мальчуган. Но если она выберет другого, пусть так и будет, я не стану мешать ее возможному счастью».

Вскоре шар приземлился у дома Изабель. Три женщины уже ждали их перед посадочной площадкой.

– Мама, – маленький Эрни кинулся к молодой Кэтрин, – ты прилетела раньше нас! Ой, что с твоими волосами?

– Мама сходила в салон, – быстро сообразила Изабель. – После салона все выглядят несколько моложе, – шепнула она Кэтрин, – да и прическа у тебя другая. Эрни как маленький мужчина это уже понимает.

– Ребенок почти не заметил подмены, и это хорошо.

– Зачем ему лишние переживания? – сказала Миранда. Эрнесто быстро прошел в дом. Он был явно не в духе.

– Мама, где моя гитара?

– Там же, где и обычно, в твоей комнате. Что-то случилось, сынок?

Эрнесто ничего не ответил и громко захлопнул дверь своей комнаты.

– Что это с ним? – спросила ничего не понимающая Кэтрин.

– Расстроился, – вздохнула Изабель.

– Наверное, разговор с Кэтрин-старшей был тяжелым, – предположила Миранда. – Он всегда ведет себя так, когда злится: запирается в своей комнате с гитарой. Пусть побудет наедине с собой. Тебе может показаться такое поведение странным и невежливым, но при стрессах это помогает. Музыка творит чудеса.

Настроение у всех испортилось. Вскоре Эрнесто вышел из своей комнаты.

– Ну что, давайте ужинать? – как ни в чем не бывало спросил он.

За ужином было тихо, нервозность витала в воздухе. Только маленький Эрни что-то лепетал. Все делали вид, будто умиляются его милым детским вопросам, но думали совершенно о другом: все ждали, когда Эрнесто расскажет, как он слетал к Кэтрин. Но тот молчал.

– Эрнесто, – Кэтрин, наконец, прервала тишину, – ты для меня всегда был загадкой, но сегодня удивил еще больше: оказывается, ты еще и музыкант!

– Никакой я не музыкант, так, играю иногда. Для души.

– Он так играет на гитаре и так поет! Ему артистом надо было стать, а не Инженером, – поддержала разговор Изабель.

– Гитара это не только инструмент, она подруга, которая, в отличие от женщины, никогда не предаст.

Напряжение опять повисло в воздухе.

Кэтрин не сдавалась:

– Сыграй что-нибудь.

Эрнесто отрицательно замотал головой.

– Сынок, сыграй свою любимую, – попросила Изабель, – я уже двенадцать лет не слышала, как ты ее поешь.

Маме он отказать не мог. Эрнесто вышел из-за стола и вернулся с гитарой.

Он погладил гладкий корпус инструмента. Затем поставил гитару на левую ногу и обнял правой рукой, словно девушку за талию. Эрнесто зажал первый аккорд на грифе, опустил пальцы на мягкие нейлоновые струны, они отскочили от деки и завибрировали.

У песни был необычный, сложный ритм: пунктир догонял мелодию синкопами, а в паузах Эрнесто умудрялся брать сложные аккорды. Кэтрин подумала, что играть на гитаре и петь одновременно, наверное, очень сложно. Она бы так точно не смогла, здесь нужны мозги Инженера. А он закрыл глаза и играл наощупь. Ему это было настолько легко, что казалось, он – не человек, а специально обученный музыкальный андроид. Вот только то чувство, с которым пел Эрнесто, не было подвластно ни одному роботу.

– На каком языке он поет? – тихонько спросила Кэтрин маму Эрнесто. – Я не понимаю ни слова.

– На испанском, – также тихо ответила Изабель.

– Он говорит по-испански?

– Конечно, я же испанка! Но ты не переживай, второй куплет будет на планетарном, он сам его перевел.

Эрнесто открыл глаза и улыбнулся Кэтрин. Сейчас, когда он запел на ее родном языке, планетарном, его голос почему-то стал для Кэтрин другим – бархатным, нежным. Она погрузилась в него, словно в теплый песок на пляже, он обволакивал, согревал, и ей захотелось, чтобы эта песня никогда не кончалась.

Он пел о предстоящей разлуке с девушкой, о боязни навсегда потерять ее любовь и о поцелуе, горячем поцелуе, который девушка подарила ему, прощаясь будто в последний раз. Светло-карие ореховые глаза Эрнесто окутали Кэтрин невесомым безбрежным туманом: мерцающим, вечным, как звездные облака соседних галактик. Песня закончилась, оставив после себя сладкое ощущение нежности и одновременно щемящее чувство грусти.

– Это было великолепно! – Кэтрин поцеловала Эрнесто. – Только почему эта песня такая… не могу подобрать точного слова.

– Минорная?

– Да, точно!

– Потому что там, где есть любовь, есть и грусть, ведь когда мы расстаемся со своими возлюбленными, мы не находим себе места и пишем такие песни.

– Так это ты написал?

– Нет, что ты! Я могу только мечтать о создании подобного шедевра! Это самая красивая песня о любви Довирусных времен. Не было человека, который хотя бы раз не слышал ее, – Эрнесто вздохнул. – Теперь всё по-другому.

Кэтрин уже было собралась спросить название этой чудесной песни, как вдруг раздался долгий требовательный звонок в дверь.

– Кто это? – Эрнесто с тревогой посмотрел на мать.