Окно вызвался открывать Эрнесто. При строительстве ковчега он проектировал двойной люк. Ему было проще справиться со своей конструкцией. В помощники Эрнесто взял Ваню, тот был молодой, ловкий и к тому же «помощник Инженера – пусть тренируется!»

Оконный проем находился над лестничным туннелем, соединяющим все уровни ковчега. Полностью открытое окно пропускало больше солнечных лучей. Свет от них равномерно распределялся по большому холлу и проникал даже в жилые комнаты на верхнем уровне, если двери не были закрыты.

– Ваня, привяжи себя к лестнице, и меня тоже, – Эрнесто указал на сложенную веревку. – Готово? Теперь давай нож. Вот так, открываем двойной люк, убираем заслонки. Всё, теперь можно выйти наружу!

Они отвязали веревки и вышли на большую площадку – крышу ковчега. Хлесткий ветер трепал их одежды, Эрнесто закрыл глаза и с наслаждением вдохнул свежий морской воздух:

– Как хорошо дышится! Я чувствую себя путешественником доколумбовых времен, бороздившим моря и ничего не знающим об Америке. Ваня, иди зови остальных.

Обитатели ковчега поднялись на крышу. Они смеялись и обнимали друг друга.

«Как мало нужно людям! – думал про себя Сэм. – Жаль, что понимание этого приходит после таких катастроф. Может быть Бог существует? Иначе как объяснить, почему какие-то неведомые силы уничтожают утонувшее в грехах человечество, а потом заново возрождают его уже обновленным? Так было много раз: сначала Всемирный потоп, потом Первая мировая война, Вторая, затем Третья – Вирусная, которая, подобно потопу, чуть не смела с лица земли человеческую цивилизацию. Но люди вновь и вновь истребляют сами себя. Они никак не поймут, что от них требуется лишь одно – оставаться людьми!»

Яркое утреннее солнце уже протоптало дорожку по синей воде, освещая радостные лица. Перед ними простирался бескрайний океан. Его могучие волны, свернувшись в кулаки из брызг и пены, били о борт корабля.

– Кэти, – остановил ее Эрнесто, когда все стали спускаться вниз, – не уходи, мне нужно поговорить с тобой.

Они остались вдвоем. Голубые глаза Кэтрин сливались с бесконечным океаном. Их свет так и норовил загасить пламя ее багряных волос, вздымающихся от ветра. Но даже ему это было не под силу. В этот миг она была огнем – ослепляющим, обжигающим, сверкающим, как тысяча рубинов.

Эрнесто взял руку Кэтрин и погладил палец, который она обожгла спичкой в первый день их знакомства.

– Кэти, помнишь тот вечер, когда мы пытались с тобой разжечь костер?

– Да, помню, ты еще тогда назвал меня дурехой!

– Извини, вырвалось, – смутился Эрнесто. – Тогда, сидя у костра, ты говорила, что отправила через робота сообщение руководителю Сопротивления. О чем оно было?

– Прости, – Кэтрин отрицательно покачала головой, – я не могу тебе сказать, это было бы предательством по отношению к моим товарищам.

– А если бы ты встретила главаря Сопротивления, что бы ему сказала?

– Эрнесто, почему ты спрашиваешь?

– Да так, интересно, стоишь тут на крыше последнего корабля на Земле, и философские мысли лезут в голову.

– Шутишь – значит существуешь? – улыбнулась Кэтрин.

– Точно! – усмехнулся он. – Ну, так что бы ты ему сказала?

– А этого ты никогда не узнаешь, – загадочно произнесла Кэтрин, – потому что ты – не он!

– Кэти, еще один вопрос…

– Ой, что это за звуки? – ее внимание привлекла стая дельфинов. Они кричали и резвились, играя друг с другом неподалеку от корабля.

– Так что ты спрашивал, Эрнесто?

– Да так, ерунда… Кэти, а давай устроим пикник прямо здесь. Можешь принести еды?

– Отличная идея!

Она спустилась на один уровень.

– И еще, Кэти… – в проеме показалась голова Эрнесто.

Но тут корабль качнулся, Эрнесто не удержался и выпал из люка. Он пролетел на четыре уровня вниз и потерял сознание.

* * *

– Что это было? – Эрнесто обвел присутствующих потухшим взглядом.

– Вероятно, корабль качнул большой кит или другая рыбина, а может одиночная волна, мы не поняли, – ответил Ваня.

– Ребята, я умираю. Я не чувствую ни рук, ни ног.

– Нет, что ты, мы тебя вылечим! – сказал Михаил.

– Нет, не вылечите, мне так прилетело по голове, что даже в будущем меня вряд ли «собрали» бы.

– Эрнесто, без паники! Отставить умирать! Как же я останусь без своего второго Инженера?

– Капитан, – Эрнесто слабо улыбнулся, – у вас есть Ваня, после строительства ковчега он любому Инженеру нос утрет!

– Эрнесто, не болтай глупостей, – сказала Кэтрин, взяв его руку, – ты поправишься.

– Кэти, я давно хотел тебе сказать… Нет, всем вам сказать, да не решался. Но раз я умираю, то и скрывать теперь незачем. Я виноват в том, что вы все оказались здесь. Причина проста: я хотел спасти девушку, которую люблю. Тебя, Кэти! Вот ты сейчас держишь меня за руку, хотя я этого не чувствую. Как бы я хотел в будущем надеть кольцо на этот палец.

Эрнесто попытался дотронуться до безымянного пальца Кэтрин, но не смог пошевелиться:

– Когда я узнал, что именно мы с Михаилом повезем тебя в Девон, то очень обрадовался. Это была несказанная удача, и от меня требовалось только одно – действовать. Тогда я принял окончательное решение: спрятать тебя в недалеком прошлом, на пару лет назад, до твоего вступления в Сопротивление.

– Эрнесто, – Кэтрин нахмурилась, – откуда ты знаешь, сколько лет я состою в Сопротивлении?

– Подожди, не перебивай, у меня не так много времени осталось. Когда я вдруг увидел Ивана на «Прометее», то хотел отменить операцию, но другой возможности бы не представилось. Капитан, простите меня, между Иваном и Кэтрин я выбрал ее.

– Эрнесто, – ошарашенно произнес Михаил, – но это же…

– Я знаю, что вы хотите сказать, – глаза Эрнесто с болью посмотрели на Михаила. – Это нарушение клятвы Инженера. Да, я нарушил клятву и осознавал последствия, но моя любовь оказалась сильнее любых клятв. Я был готов понести наказание и провести оставшуюся жизнь в Девоне, лишь бы спасти Кэтрин.

– Капитан, – продолжал Эрнесто, – помните, за несколько минут до старта я поменялся капсулами с Иваном? Мне это было необходимо, потому что «запаска» находится под пультом управления. Во время старта я пытался перенастроить главный компьютер, но сработала защита и ничего не получилось. Тогда я пошел на крайние меры и, лежа в запасной капсуле, перерезал несколько проводов, которые сбили бы настройки перемещения. Я должен был рискнуть, потому что не мог потерять Кэтрин на целых десять лет. Но, видимо, не рассчитал и случайно повредил соседние провода. Итог вы знаете: мои действия спровоцировали большую аварию и выход из строя почти всех систем корабля.

– Эрнесто, ты не ответил, откуда ты знаешь, сколько лет я в Сопротивлении?

– Я видел все собрания, на которых ты присутствовала, слышал все твои пламенные речи, в тебя невозможно было не влюбиться!

– Но откуда…

Кэтрин не успела договорить, Эрнесто перебил ее:

– Я – Зевс!

Она побледнела:

– Я тебе не верю. Этого не может быть!

Кэтрин впилась в него глазами, казалось, она пытается просканировать его мозг.

– Артемида[43], верно? – спросил Эрнесто. – Это же твой ник, ты сама его выбрала.

– Это еще ни о чем не говорит, может, ты шпион Мирового Правительства?

– Я и не ждал другой реакции. Тебе необходимо все всегда проверять, моя Артемида, великолепная журналистка и охотница за сенсациями.

Глаза Кэтрин загорелись синим пламенем, она вся подалась вперед, вслушиваясь в каждое его слово.

– Кэти, наклонись, – попросил Эрнесто.

Он что-то прошептал ей на ухо. Кэтрин изменилась в лице.

– Друзья, что здесь происходит? – вмешался Сэм. – Кто-нибудь даст человеческие объяснения, а не мифологические?

– Сэм, Эрнесто только что процитировал мне текст сообщения, которое я отправила через робота главе нашей организации. Эрнесто – глава Сопротивления! И я это признаю´.

Присутствующие замерли. Они не понимали, как этот молодой парень, весельчак и балагур Эрнесто мог быть лидером организации, которую так боялось Мировое Правительство.

– Кэти, очень жаль, что всё так вышло, – погасшие глаза Эрнесто на мгновение вернулись к жизни. – Помни, что я тебя любил и буду любить в загробном мире, если он существует.

– Друзья, давайте оставим их. Этим двоим нужно побыть вместе в последний раз, – сказал Сэм, уводя всех из комнаты.

– Кэти, мы одни? – спросил Эрнесто. –  Да.

– Наклонись ближе, я скажу тебе очень важную вещь. То, что ты попала на наш корабль, не совпадение, Миранда помогла распределить тебя на «Прометей».

– С какой стати? Это же должностное преступление!

– Она близкая подруга моей матери.

– Миранда знает, что ты глава…

– Знает, но никогда не выдала бы меня, я для нее как сын. У нее нет своих детей: сначала работа хирурга не позволила, затем Девон, а потом уже возраст. Вы вдвоем единственные участники Сопротивления, которые видели Зевса. И вы одинаково мне дороги!

– Ты сказал, что она тоже… Ты бредишь?

– Кэти, я ударился головой, но мыслю ясно.

– На каком она уровне?

– На десятом. Мы вместе с Мирандой создали Сопротивление.

– Почему тогда ты глава, а не она?

– Потому что она работает в тюрьме и всегда на виду. Для нее это слишком опасно. Но в мое отсутствие она руководит организацией.

– Эрнесто, я не могу в это поверить.

– Кэти, любимая, если вас когда-нибудь найдут, обещай, что ты не вернешься в будущее. Оставайся с Ноем, нечего тебе делать в Девоне.

– Нет, Эрнесто, я не могу обещать.

– Тогда все, что я сделал, напрасно.

– Я все равно вернусь!

– Какая же ты упрямая! Но такая любимая! Если тебе понадобится помощь, обратись к Миранде, она знает, что я люблю тебя и сделает все, что в ее силах, чтобы помочь тебе устроиться после Девона.

Кэтрин вдруг осознала, что рядом с ней два года находился человек, безответно любивший ее, пожертвовавший всем ради нее: жизнью, карьерой, добрым именем, и он прямо сейчас исчезает из ее жизни.

– Где же ты был раньше, – она провела рукой по его черным кудряшкам, – мой красавец-инженер? Неужели ты не замечал, что до чертиков нравишься мне?

– Так все-таки, тебе нравятся чертики или я? – Эрнесто криво улыбнулся.

– Ты когда-нибудь можешь быть серьезным? – Кэтрин смахнула одинокую слезу. – Шутишь, значит существуешь?

– Любишь – значит существуешь! Кэти, я не мог тебе сказать, что люблю тебя. Я боялся, вдруг ты разозлишься и отвергнешь меня из-за того, что я затащил вас неизвестно куда.

– Глупый Эрнесто, я тоже тебя люблю. Не умирай! – Кэтрин душили слезы.

– Поцелуй меня, Кэтрин Дуглас, самая упрямая девушка на свете!

Кэтрин наклонилась к нему, рыжие волосы обняли лицо Эрнесто. Он вздохнул и закрыл глаза.

Его похоронили по обычаю моряков, завернув в саван и бросив в море. Кэтрин еще долго стояла на крыше ковчега и смотрела на горизонт. О чем были ее мысли – никто не знает. Слезы на ее щеках высушивал холодный ветер, они засыхали блестящими солеными бороздками, непривычно стягивая кожу. Бескрайний океан бился о борт ковчега, а Кэтрин пела грустную песню. Она вырывалась из груди, пытаясь перекричать шумные волны, и сливалась с океаном, который завывал и плакал вместе с нею: