Время во дворце тянулось медленно. Михаил и Ваня работали на дворцовой кухне. Они очень тосковали по Стелле. Михаил никогда не расставался с ней больше чем на несколько дней, и шесть месяцев порознь казались ему бесконечными.

Однообразные дни раба, в которых Михаил курсировал по маршруту между рынком и кухней, вгоняли в еще большую тоску. Тонкий ум Инженера не был занят ничем, кроме надоедливых поварских обязанностей, а его душа не находила себе места: как сейчас живет его любимая жена? Как она восприняла весть о пропаже корабля? Наверное, с ума сходит, ведь потерять сразу и мужа, и сына для женщины самое страшное.

Михаил не сомневался, что однажды Временной корабль заберет их обратно в будущее. Он ясно представлял лицо Стеллы в тот момент, когда после долгой разлуки они прилетят на шаре, а она обнимет их и скажет: «Мальчики, что-то вы подзадержались! Марш мыть руки, сегодня гречка».

Теперь бы они запросто потягались с ней в приготовлении натуральной еды. Хотя, наверное, нет, потому что Стелла готовила изумительно, а шумерская кухня не отличалась разнообразием: ячменные лепешки, гороховая похлебка, рыба, орехи, финики. Мясо гусей, уток, баранины подавалось по праздникам, считалось, что чем жирнее блюдо, тем богаче хозяин дома.

Иногда Ваня сталкивался во дворце с дочерью царя Мириам. Но разговаривать им было не положено: он – раб, а она – принцесса. Да он бы и не посмел под строгим взглядом Кэтрин, которая всегда сопровождала ее, ведь молодая девушка не могла разгуливать одна.

В свободное время путешественники во времени собирались на кухне, где Сэм преподавал им шумерский язык. Михаилу и Ивану он давался легче, чем Кэтрин, ведь у них уже был опыт изучения других языков – английского и русского. Но шумерский сильно отличался от любого языка современности.

Мириам редко отпускала Кэтрин по вечерам на кухню, у служанки принцессы было много работы. Поэтому за шесть месяцев она более-менее сносно научилась говорить, но так и не освоила клинопись. Хотя для нее это не стало проблемой, многие женщины Шумера не умели читать и писать, в древнем мире их ценили не за ум, а за привлекательность.

Во дворце Кэтрин слыла одной из самых красивых. Может, повлияла натуральная еда, или время пришло, но девушка расцвела и теперь слабо напоминала ту замученную, испуганную чужеземку, которая полгода назад в грязном комбинезоне перешагнула порог дворца лугаля.

Вместо комбинезона она носила тунику из светлой шерсти, украшенную бордовыми вертикальными полосками, а бусы из красного агата, подаренные ей дочерью царя, еще больше подчеркивали медь волос. Лицо Кэтрин округлилось, складка между бровями разгладилась, а мраморная белая кожа оттеняла спокойные синие глаза.

Мириам гордилась такой необычной красивой служанкой, хвасталась ею перед другими принцессами. А вскоре она подружилась с Кэтрин и стала доверять ей все свои секреты.

– Какие у вас чудесные волосы, принцесса, – гребень из слоновой кости в руках Кэтрин мягко потянул вниз черные блестящие кудри Мириам.

– Только ты одна причесываешь меня так, как нужно, остальные служанки дергают волосы. Вот возьму и выпорю их всех!

– Не обращайте внимания, госпожа, они вам завидуют.

– А чего бы им не завидовать? Я же дочь царя!

– Они не этому завидуют, а тому, что вы очень красивы!

– Ты и правда так считаешь?

Кэтрин поднесла ей начищенное до блеска серебряное зеркало:

– Посмотрите сами, принцесса.

– Отец говорит, что я такая красивая, потому что появилась по воле богини. Моя мама не могла иметь детей. Однажды ей во сне явилась Нинхурсаг и молвила: «Ты сможешь родить, но взамен я заберу твою жизнь через шесть лет. Согласна ли ты?» Моя мать согласилась. Тогда богиня сказала: «Когда у тебя родится дочь, назови ее Мириам». Мое появление было чудом, сама Нинхурсаг дала мне это имя, но мама умерла в тот день, когда мне исполнилось шесть.

– О, принцесса, я не знала, я так вам сочувствую!

– Полно, Кэтрин, это было давно, – Мириам отвела покрасневшие глаза. – А в вашей стране тысячи озер живут женщины со светлыми волосами, как у Ивана, или такие волосы только у мужчин?

– У женщин тоже есть, но блондины – так мы их называем – сейчас большая редкость.

– Значит, этих женщин желают все мужчины?

– Почему?

– Ты же сама сказала, такие женщины – большая редкость, а мужчины хотят то, что недоступно другим.

– Нет, в нашей стране есть разные женщины: светлые, темные, рыжие, как я, есть даже синие и зеленые.

– Как это?

– Они красят волосы.

– В зеленый? – удивилась Мириам. – Это же некрасиво.

– Кому что нравится. Можно и в светлый цвет покраситься.

– Ой, я тоже хочу, – Мириам опять погляделась в зеркало. – Покрась мои волосы, чтобы стали как у Ивана.

– Я бы с радостью помогла вам, но специальные травы для окраски волос растут только в нашей стране.

– Жаль.

– А почему вы просите об этом, принцесса?

– Мне кажется, я не нравлюсь Ивану. Когда он встречается со мной, то всегда отворачивается или опускает глаза.

– Вы хотите ему понравиться?

– О, Кэтрин, ты опять поймала меня на слове. Я тебе этого не говорила.

– Иван – раб, а вы – дочь царя, он не имеет права даже на вас смотреть, не то что разговаривать! Но мне кажется, вы ему тоже нравитесь. Я знаю этот взгляд, когда девушка нравится юноше.

– Ты, правда, так думаешь? Хотя какая разница, он раб, рабом и останется. Подай мне лепешек и фруктов.

Вдруг двери отворились. Охранник поклонился Мириам и доложил о приходе ее царственного отца.

Лугаль не зашел, а стремительно влетел в опочивальню принцессы:

– Душа моя, сегодня на охоте мне повстречался бог Нанна в образе льва, он привел меня к большому серебряному шару. Это бог послал вторую луну на землю. Нанна вспомнил о нас, теперь урожаи станут обильными, скот здоровым, и наводнений больше не будет! Вечером устроим праздник, подготовься! И еще славная новость, я наконец дал согласие на твой брак с царем из соседнего города, сами боги своим появлением благословили вас. Сегодня ты ужинаешь не на женской половине, как обычно, а в тронном зале, твой будущий муж тоже будет присутствовать на празднике. Веди себя хорошо, этот союз очень важен для нас!

Царь поцеловал дочку в лоб и вылетел из комнаты так же стремительно, как появился.

– Кэтрин, это ужасно, – прекрасные глаза Мириам наполнились слезами. – Я не хочу выходить замуж за соседа, он старый, злой и противный! Подай мне самый худший наряд!

– Принцесса, тогда ваш отец накажет вас, а меня казнит!

– И правда. Тогда одень меня как можно лучше, – взгляд Мириам упал на туалетный столик, уставленный баночками с красками и благовониями. – И накрась как взрослую.

Мириам появилась в дверях тронного зала. Белоснежную тунику украшали печатные орнаменты цветов. Ожерелье из длинных разноцветных бус охватывало не только грудь, но и спину принцессы. Они спускались от шеи до пояса, обнимая изящную фигуру девушки. На голове принцессы сверкал цветочный венок из чистого золота, в косы были вплетены золотые нити.

Мириам шла под руку с Кэтрин не по прихоти капризной царской особы, такой вес украшений выдержать было не просто, не дай бог, принцесса упадет! Кэтрин отвела ее к столу, а сама заняла место в глубине зала рядом с Сэмом и другими слугами.

Жених из соседнего царства резко контрастировал с принцессой. Всё, как и описывала Мириам: старый, противный и злой. Он таращился на нее своими мутными глазами и шамкал беззубым ртом. Принцесса краем глаза заметила Ивана: он, как и другие подмастерья из кухни, прислуживал гостям. Она глубоко вздохнула, ее жених не шел ни в никакое сравнение со статным молодым красавцем. Но, помня наставления отца, принцесса пыталась быть вежливой – учтиво предлагала гостю закуски и мило улыбалась. Такой Кэтрин ее еще не видела, вот что значит царское воспитание.

– Мириам, – обратился к ней отец, – сыграй нам на арфе.

Принцесса покорно, без жеманства и препираний, с достоинством прошла в центр зала, села на приготовленный стул без спинки. Прислужник принес арфу. Она была небольшая, около полуметра в высоту, и имела форму трапеции с основанием в виде быка, золотые рога которого устремлялись вверх. На деревянном остове арфы были сильно натянуты девять вертикальных струн, закреплённых деревянными колками.

– Спой гимн богине Нинхурсаг, – попросил царь.

Принцесса изящно взяла музыкальный инструмент в руки, поставив его на одно колено. Прозвучал первый аккорд, и нежный голос Мириам заполнил тронный зал:

Иван не мог оторвать глаз от принцессы. Ему нравилось в ней всё: как она мягко прикасалась к струнам, словно это не струны, а тонкие нити из хрусталя. Как наклоняла голову, изредка поглядывая на арфу, проверяя правильный ли аккорд взяла. Как она слегка краснела, когда брала верхние ноты. Ваня прежде никогда не испытывал таких чувств. Сейчас он понял, что влюбился в Мириам без памяти. Но мысль о том, что им никогда не быть вместе, разрывала его сердце.