Социальные модели лежат в той же плоскости, что и модели любви. Обычно они связаны со всевозможными социальными последствиями и проблемами просветления. Например, мы можем воображать, что просветление автоматически приведёт к неким желанным социальным изменениям: что люди признают нас в роли учителя, проводника, наставника, духовного друга, гуру, лидера, аватары и т. д. Обычно это означает, что некая плохо определённая группа людей должна нас принять. Хотя духовные свершения и не связанные с ними качества иногда вдохновляют некоторых людей смотреть на нас таким образом, это совершенно не гарантировано.

Я уже подчёркивал, что многие люди, обладавшие мудростью, подвергались насмешкам, остракизму, преследованиям, нападкам, тюремному заключению и даже были убиты, когда говорили из места мудрости. Короче говоря, подобно всему остальному, социальные последствия вашей реализации (если предположить, что ваши претензии на реализацию и вера в неё обоснованы) будут зависеть от милости обычной реальности причин и следствий, а обычная реальность причин и следствий бывает по-настоящему отстойной. Кроме того, подавляющее большинство людей понятия не имеет, что такое просветление, не верит, что в наши дни просветление действительно существует, считает просветление невозможным и даже нежелательным или видит в том, что вы считаете себя просветлёнными, угрозу собственным религиозным убеждениям и признак вашей мании величия, высокомерия, заблуждения или психоза. Я сталкиваюсь с этими проблемами уже более десяти лет и могу заверить вас, что подобные реакции встречаются в буддийском сообществе так же часто, как и в сообществах любых других медитативных и немедитативных религиозных и нерелигиозных традиций.

Другой вид социальных моделей подразумевает, что просветление как-то связано с мнением других людей о нашей просветлённости, то есть что просветление — лишь вопрос общественной договорённости или коллективного назначения и не имеет никакого отношения к реальности или её восприятию отдельными людьми.

Согласно этой модели, мы избираем просветлённых так же, как избираем президента (по крайней мере, мы уверены, что голосуем за него). На самом деле это довольно распространено в некоторых западных буддийских сообществах, в том числе в крупных ретритных центрах, где все преклоняются перед людьми, входящими в список старших учителей, однако придерживаются парадигмы, что на самом деле никто не может достичь просветления. Хотя, по сути, всё это невроз духовных детей, в этой модели скрыты настоящие, практичные истины.

Хотя наше непосредственное восприятие реальности зависит от нашей практики и прозрений, попыткам напрямую передавать подобные прозрения другим людям значительно способствует или мешает их мнение о нас, наличие у нас того или иного титула, признание нас той или иной линей передачи в качестве учителя, а также соответствие концепций и языка, которые мы используем для описания или рекламы реализации, культурным ожиданиям и нормам нашего социального круга. Кроме того, некоторые люди ошибочно считают себя просветлёнными просто потому, что кто-то другой считает их просветлёнными, и многих людей, входящих в списки старших учителей, вероятно, не должно там быть.

Так или иначе, стоит исследовать наши глубочайшие убеждения в отношении социальных последствий, которые, как нам кажется, должны иметь место, когда мы достигнем просветления или станем более просветлёнными. Это может оказать значительное влияние на нашу практику, нашу мотивацию к практике, а также на то, какие успехи и неудачи нас ожидают, если мы начнём делиться своими прозрениями. К несчастью, большинство наших убеждений, вероятно, нереалистично и основано на понятной человеческой потребности в признании, роли и социальном статусе. Опять же, чем дальше наши мечты от насущной реальности, тем пристальнее мы должны присматриваться к тому, что происходит прямо сейчас, видя, что эти мечты и потребности — лишь небольшая часть мимолётных, обусловленных причинно-следственными связями ощущений, которые возникают и исчезают.

Если выражаться практически и иллюстрировать ситуацию на примере, вы можете быть врачом-иностранцем, хорошо учившимся в зарубежной медицинской школе, прошедшим ординатуру за рубежом, обладающим идеальной квалификацией для практики с точки зрения знания, опыта и таланта, но разрешения на работу в США вам не дадут до тех пор, пока вы не подтвердите своё соответствие всем требованиям. Такие же проблемы возникают, когда люди покидают или частично покидают традицию, при этом продолжая хорошо выполнять практику прозрения. У них есть знание, но нет общественного признания их статуса. Подобно Страшиле без диплома из «Волшебника страны Оз», просветлённые существа, не прошедшие по стандартным каналам, могут столкнуться с проблемами. Однако при этом они свободны говорить, не задумываясь о том, нравится ли стандартным каналам то, что они говорят — и вообще, тема каналов весьма обширна.

Я сам, как и многие современные учителя, существую в такой серой зоне. Я многого достиг, используя техники тхеравады — традиции, явно постулирующей, что знать то, что знаю я, могут только монахи и обычно признающей держателями линии только монахов. Это культурная и социальная проблема, подчёркивающая истину, заключённую в социальных моделях. Подозреваю, что эта проблема будет усиливаться по мере того, как Дхарма распространяется в современном мире и всё больше людей достигают в ней успеха. Нам нужно найти пути решения этой проблемы, не ведущие к искусственному возвеличиваю некоторых людей и не мешающие им делиться тем, что они знают и что может быть полезно другим.