Хотя многие последователи тибетского буддизма утверждают обратное, архаты обладают глубоким пониманием смысла их учения о трёх кайях или «телах постижения». Для меня три кайи очень близки по смыслу и тому, что из них следует, к области применения трёх тренировок. Архаты понимают всю полноту следствий рождения и обладания телом и умом (которые называются нирманакайей или телом проявления), и это связано с тренировкой в этике. Все учения о взаимозависимом возникновении, взаимосвязях и взаимозависимостях относятся к области нирманакайи.
Архатам хорошо известна вся полнота обычных реалий человеческого существования: болезни (ментальные и физические) и здоровье, горе и радость, конфликты и гармония, удовольствие и боль, ясность и заблуждение, глупость и острота ума. Всё это проявляется в соответствии с теми же законами природы, которые, вопреки распространённому мнению, имели место всегда. Тело родилось, оно заболеет и умрёт. Восемь мирских ветров: похвала и критика, слава и дурная репутация, успех и неудача, обретение и потеря — дуют беспристрастно, как и всегда. Законы биохимии, физики и психологии остаются прежними. Нам по-прежнему приходится платить налоги. Если занять циническую позицию, нирманакайя — это самый разочаровывающий аспект просветления. А вы думали, что будет иначе? Не верьте этому очковтирательству! С этим связан другой афоризм Билла Хэмилтона: «Страдания становится меньше, но замечаем мы его больше». Чем больше мы пробуждаемся, тем больше замечаем, что на самом деле означает человеческое рождение.
Следующее описание архата говорит именно о нирманакайе: «Беспокойств, возникающих из загрязнения бытия, здесь больше не найти, беспокойств, возникающих из загрязнения привязанности, здесь больше не найти, беспокойств, возникающих из загрязнения отвращения, здесь больше не найти, однако сохраняются беспокойства, неотъемлемо присущие шести дверям, зависящие от тела и определяемые условиями жизни» (сутта МН121, Малое наставление о пустотности», «Собрание средних наставлений» Будды). Обратите внимание, что здесь идёт речь о шести дверях чувств. Как бы ни пытался убедить нас в обратном миф о «прекращении мышления», с которым время от времени приходится сталкиваться и о котором уже было сказано выше, архаты по-прежнему думают.
Хотя содержание мышления по-прежнему неизбежно двойственно, истинная природа того, как проявляются мысли, абсолютно недвойственна. Архатам напрямую известны оба аспекта мышления — мы словно видим волны на поверхности океана, одновременно понимая, что весь океан состоит из воды и всё в нём находится в тесной взаимосвязи. Ни одна из волн никогда не поддастся заблуждению, будто другая волна наблюдает или контролирует остальные или изолирована от них.
Нирманакайя также является аспектом понимания, связанного с личностью, привычками и недостатками характера. Не думайте, что лишь благодаря полному пониманию абсолютной истины явлений эти вещи вдруг потеряют свой мощный причинно-следственный импульс. Перефразирую высказывание великого корейского монаха чань Чинула: ярко сияющее солнце не означает, что снег растает немедленно.
Раз уж мы коснулись этой темы, нирманакая также связана с фактами психологической инерции и биологической обусловленности телесных аспектов эмоциональной жизни. Ум истинного архата чрезвычайно гибок, однако плоть работает согласно законам, которые всегда имели место. Просторность и гибкость ума архата оказывают определённое положительное влияние на физическую жизнь, но не трансформируют её полностью. Так что возникающие физические ощущения, связанные с голодом, болью, усталостью, сексуальным возбуждением, неврозами, страхом и всем остальным по-прежнему являются непосредственными реалиями для живого архата и не остаются без последствий, хотя момент, упоминавшийся в разговоре о моделях кармы, видение возникновения и исчезновения вещей, также имеет место. К нирманакайе относятся вопросы биохимии и нейрохимии, а также все вопросы психопатологии, которые могут быть с этим связаны.
Нирманакайя выражает истину, которую так хорошо сформулировал Лао Цзы, сказав, что тьма и свет заключены друг в друге, а трудности и лёгкость дополняют друг друга. Никакой уровень просветления не позволит вам просто взять свою любимую часть реальности или человеческой природы и устранить всё остальное. Этого просто никогда не произойдёт, это невозможно.
Мне кажется, что всем, кто следует по духовному пути, полезно время от времени садиться с листком бумаги и перечислять все вещи, которые относятся к их любимой части реальности и которые они хотели бы оставить, когда достигнут полного просветления, а затем перечислить те аспекты реальности, которые им хотелось бы навсегда устранить — или которые, как им кажется, будут устранены. После этого следует перечислить все вещи, которые, как им кажется, должны появиться в результате полной реализации и которые пока отсутствуют. Различия между этими списками часто напрямую указывают на то, что блокирует развитие мудрости, препятствуя ясному приятию и пониманию реальности.
Даже у архатов и будд есть любимая часть реальности, а также мечты о том, как всё могло бы быть, так что сами по себе эти мечты не являются проблемой. Разница в том, что высоко реализованные существа напрямую понимают, что и «хорошая» и «плохая» сторона, а также мысли о них, имеют природу абсолютной истины — и это важно. Эти ощущения безусильно мерцают и исчезают, получая не больше и не меньше внимания, чем они того заслуживают. Этим я пытаюсь сказать, что необходимо включать в практику все ощущения, составляющие ваш мир, не скрываясь в идеалистических фантазиях о том, какой должна быть реализация, хотя если подобные ощущения возникают, их также следует замечать.
Наконец, нирманакая связана с нашими «проблемами», сложностями, детскими травмами и тёмными секретами. Я постоянно говорю, что при выполнении практики прозрения следует пытаться видеть эти вещи на уровне каждого мгновения. Однако мы также должны найти способ работать со своими проблемами традиционным образом — или, возможно, нетрадиционным. Просто делайте эту работу во время, свободное от практики прозрения. Хотя между этими двумя типами работы существуют связи, зачастую они открыто конфликтуют друг с другом.
Найдите время для работы на макроскопическом уровне, чтобы увидеть мир своих эмоций, проблем, конфликтов, слёз, радостей, людей, работы и отношений и научиться жить в нём. Найдите время и на то, чтобы решительно отодвинуть всё это в сторону и оставаться на уровне мерцающих ощущений. Нездоровая фиксация на любом из этих углов зрения обязательно приведёт к проблемам.
Архаты также обладают чудесным пониманием самбхогакайи, присущим только им и буддам (хотя намёки на него появляются на третьем пути). Они знают, что весь диапазон реальности феноменов и даже весь диапазон эмоциональной жизни можно глубоко понимать так, как есть. Они видят, что мир концепций, языка, символов, видений, мыслей и снов — по сути то же, что и мир материи, и, с точки зрения переживания, оба они обладают одной сущностной природой. Это прекрасно сформулировано в первой стоке Евангелия от Иоанна: «В начале было слово, и слово было Бог». Перефразирую для тех, кому эта формулировка кажется слишком таинственной: «Концепции, слова, сны, видения и сфера мысли с самого начала были аспектом абсолютной реальности».
Более того, неким странным образом даже самое плохое в мире обладает богатством текстуры, которое может дарить глубокое наслаждение, а также неизменной примесью загадочного и иногда внушающего священный трепет величия. То, чего мы искали, всегда пронизывало все без исключения ощущения, составляющие наш мир! Какая поразительная ирония, какая тихая радость заключена в этом открытии. Это и есть «блаженство нирваны». По сравнению с нирманакайей это более тонкое понимание, которое, неким таинственным образом, не противоречит ей.
Помимо этого, архаты в реальном времени обладают пониманием того, что называется дхармакайей, знают, что ничего из этого не является ими, а «то, чем они являются» с фундаментальной точки зрения невозможно ранить, потревожить или подвергнуть влиянию мира феноменов. Похоже, что дхармакайя всегда пронизывает всё, что есть, не будучи ничем из этого и полностью выходя за пределы всего этого. Она кажется постоянной и одновременно неуловимой, пустотной и одновременно сознающей. Даже этот язык парадоксов безнадёжно груб и, с определённой точки зрения, совершенно не нужен, хотя архат напрямую понимает, на что он указывает. Именно на это указывают фразы «выход за пределы рождения и смерти», «сансара — это нирвана», «архат не оставляет следов здесь и сейчас», «истинное Я» и «отсутствие “я”». Интересно, что нирманакайя также напрямую связана как с «истинным Я», так и с «отсутствием “я”». В этом есть нечто прекрасное и трагическое, «чёрная комедия», как выразился один мой друг.
Не имеет смысла даже называть дхармакайю очень тонким пониманием, поскольку понимание дхармакайи возникает скорее из того, что отсутствует, чем из ощущения какого бы то ни было присутствия. С другой стороны, её свидетельствует всё, что присутствует.
Все три понимания (нирманакайя, самбхогакайя и дхармакайя) доступны архату в любое время при малейшем устремлении к ним, а значит, эти видения возникают во времени в зависимости от причин. Это три взаимодополняющих взгляда на одно и то же. Мы словно способны одновременно видеть справедливость точек зрения всех трёх людей с классической даосской картины «Дегустаторы уксуса», где Конфуций и его законы жизни представляют нирманакайю, Лао-Цзы и его глубокое видение жизни — самбхогакайю, а Будда с его особым акцентом на нирване и выходе за пределы страдания, рождения и смерти — дхармакайю. Многие люди считают, что эта картина — даосской плевок в сторону двух остальных традиций, однако, мне кажется, полезней видеть в ней более глубокий смысл.
Описанное мной ранее учение о Трёх абсолютных дхармах — материального, ментального и ниббаны — тесно связано с тибетским понятием трёх кай или аспектов состояния полного просветления. Нирманакайя связана с формой, самбхогакайя — с приятным, спокойным и просторным умиротворением полностью просветлённого ума, объединяющего ментальное и физическое в одном поле переживания, а дхармакайя — с ниббаной.
Если бы истинной была лишь нирманакайя, мы могли бы сказать, что ответом на все вопросы являются переживания единства и что мы — это всё поле восприятия. Если бы была истинной лишь дхармакайя, мы могли бы сказать, что ответ — это трансцендентные «переживания», что нас не существует и что мы бессмертны или являемся Богом. Ни одна из этих концептуальных рамок сама по себе не даёт ясного объяснения вещей, и поэтому, как уже говорилось в главе «Отсутствие “я” против Истинного Я», ни одно из этих описаний в отдельности не способно пройти проверку реальностью.
Теперь, вкратце описав три кайи, я могу продолжить безжалостно громить точку зрения людей, ожидающих найти некую духовную реальность, отличную от этой реальности. При движении по духовному пути возникает огромный соблазн отчаянно искать способ достичь простой лёгкости самбхогакайи и нерушимой, трансцендентной и бессмертной светоносности дхармакайи в тайной надежде на то, что земная, обыденная, близкая, телесная, уязвимая и часто вызывающая смущение нирманакайя просто отползёт в сторону и тихо умрёт или по крайней мере радикально трансформируется. К нирманакайе часто относятся как к нелюбимой падчерице состояния полного просветления, однако одно без другого невозможно. Цена близости к реальности — превосхождение реальности. Цена превосхождения реальности — достижение близости к реальности. Не стоит забывать об этих неизменных фактах.
Те, кто рекламируют и продают духовность, слишком часто поддаются соблазну петь дифирамбы самбхогакайе и дхармакайе, одновременно пытаясь прикрыть глубокие, но земные следствия нирманакайи. Покупатель, будь бдителен! Если бы просветлённые существа не чувствовали всей полноты собственной человечности и обычного мира, сострадание к самим себе и другим было бы для них совершенно невозможно. С точки зрения тибетского учения, поскольку просветлённые существа постепенно теряют искусственную защиту от нирманакайи, у них не остаётся другого выбора, как стать бодхисаттвами, что удачно подводит нас к следующей модели…