Мы выходим из-за деревьев и видим, что все наши гости собрались в большой круг. Уж не знаю, овладел ли кто-то из моих парней искусством магического освещения или здесь, в Утешении, нашелся супер, который забавы ради занимается светлячками, но повсюду вижу крошечные огоньки, радующие глаз. По мере того как солнце опускается все ниже и ниже, небо окрашивается в красивые розовые, красные и оранжевые тона. От всего этого захватывает дух.

Отец ведет меня к гостям, и они медленно расступаются, чтобы пропустить нас. Я замечаю членов стаи Сайласа, замечаю и старейшин. Семья Нокса взволнованно машет мне, и я отвечаю тем же. Увидев Синдол рядом с ее родителями, бросаю на девочку дразнящий взгляд, который говорит: «Я знаю, что ты была в курсе этого». Она улыбается мне в ответ, и я снова задаюсь вопросом, как долго мы сможем держать наши совместные тренировки в секрете от ее семьи.

С каждым месяцем мышцы Синдол укрепляются, и я знаю, что это только вопрос времени, когда кто-нибудь спросит: а почему? Надеюсь, они все увидят в ней нечто большее, чем просто хрупкую девочку-кастера, с которой нужно нянчиться и держать до поры в клетке. Нет, Синдол уже сейчас воин до мозга костей.

Мой взгляд падает на Сорика. Его светлые волосы зачесаны назад, а лицо светится от счастья. Я протягиваю руку и вытаскиваю Сорика из толпы. Обнимаю его за плечи и позволяю им с отцом сопровождать меня, куда бы мы ни направились. Может, Сорик и не мой биологический отец, но его любовь и защита – одна из причин, почему я все еще здесь. Он – самое бескорыстное существо, которое я когда-либо встречала, и лучший второй отец, о котором только может мечтать каждая девушка.

Сорик толкает меня плечом, его улыбка сияет, и я одними губами говорю ему: «Люблю тебя», пока мы продолжаем пробираться сквозь толпу.

– Этого не может быть! – восклицаю я, вдруг заметив Тока и Марн.

Резко останавливаюсь и смотрю на них, беспокоясь, что, если моргну, они каким-то образом исчезнут. Отхожу от своих отцов и крепко обнимаю бабушку и дедушку.

– Как вы здесь оказались? – растерянно и радостно спрашиваю я.

– Сурин помогла, – отвечает Марн, и я качаю головой.

Не может быть… Ток и Марн стоят прямо передо мной в Утешении… Осознание того, что Стражи действительно готовы к возвращению в мир, поражает меня, и я одновременно испытываю восторг и сильно нервничаю.

Отступаю от них, и Ток тут же заключает Вона в объятия, а Марн набрасывается на Сорика.

Стоит мне подумать, что моя улыбка уже не может стать шире, как она становится шире. У меня нет слов, чтобы выразить, что я чувствую, когда вижу, как старики относятся к моим отцам. Как к сыновьям, которых у них никогда не было, но о которых они всегда мечтали.

Праздник объятий и слез заканчивается, и я с отцами иду дальше.

Мэйв и сестрички, конечно же, здесь, принаряженные. За ними вижу огромного Айдина, он улыбается мне так, словно я – все самое лучшее в мире. А Эврин… Эврин, кажется, колеблется между восторгами по поводу меня и изумлением от слез Айдина. Я лучезарно улыбаюсь обоим. Айдин вытирает глаза и отходит в сторону.

И вдруг они появляются передо мной. У меня перехватывает дыхание, когда я смотрю на них. Они тоже все в белом. На них узкие брюки из текстурированной кожи и льняные рубашки-туники, доходящие до бедер. Немного похоже на индийскую курту, но короче и подол ассиметричный. Кожаные жилеты с узором также застегиваются ассиметрично.

Стоя плечом к плечу, парни выглядят потрясающе, а когда я подхожу ближе, их глаза загораются. Меня переполняет благодарность к ним за то, что они всегда поддерживали меня. Я так сильно люблю их, что не могу представить свою жизнь без каждого из них.

Отцы выводят меня в самый центр большого круга. Я обнимаю Сорика, затем Вона и смотрю, как они уходят, чтобы присоединиться к остальным гостям. Бастьен, Вален, Райкер, Нокс, Сабин, Торрез и Сиа обступают меня, и я не могу наглядеться на их прекрасные лица. Наша связь основана на любви, и я считаю, мне чертовски повезло, что я встретила этих парней.

– Винна Айлин, – начинает Бастьен, и я поворачиваюсь, чтобы взглянуть в его ореховые глаза. Они наполнены счастьем, и я улыбаюсь, как влюбленная дурочка.

– Ты моя жизнь, Винна Айлин. Я люблю тебя, и я хочу провести всю свою жизнь с тобой и моими панибратьями. Клянусь почитать и защищать тебя. Готов направлять тебя, если понадобится, и готов быть ведомым тобой. Клянусь сохранять нашу связь крепкой и быть рядом не только с тобой, но и с панибратьями, – говорит он, указывая на ребят. – Ты наша, мы твои. Ничто не изменит этого до того дня, когда мы оба испустим последний вздох. Я объявляю нашу связь нерушимой, и я буду служить тому, чтобы так оно и было.

Мои глаза наполняются слезами, и я пододвигаюсь, чтобы поцеловать его. Но голос Валена останавливает меня на полпути.

– Винна Айлин, ты все для меня. Я люблю тебя всем сердцем и знаю, что эта любовь будет только крепнуть, пока мы будем вместе. Я клянусь почитать и защищать тебя. Направлять тебя и быть ведомым тобой. Я клянусь сохранять нашу связь крепкой и быть рядом не только с тобой, но и с моими панибратьями. – Ты – моя любовь, ты – наша любовь, мы – твои. Ничто не изменит наших чувств до того дня, когда мы оба испустим последний вздох. Я объявляю нашу связь нерушимой, и я сделаю все, что в моих силах, чтобы так оно и было.

Взгляд Валена полон огня, и его клятвы прожигают мою душу. Я смотрю на него с таким же пылом, давая понять, что чувствую то же самое.

– Винна Айлин, – раздается голос Райкера. Я поворачиваюсь к нему, и мое сердце готово разорваться от любви. – Ты моя Пищалочка, – говорит он, и по толпе прокатывается взрыв смеха. Я усмехаюсь и качаю головой.

Да твою мать, теперь я никогда не избавлюсь от этого прозвища!

– Ты сила, честь и все правильное в этом мире. Я люблю тебя такой, какая ты есть. Благодаря тебе и я стал другим. Клянусь почитать и защищать тебя. Готов направлять тебя, когда потребуется, и готов быть ведомым тобой. Клянусь сохранять нашу связь крепкой и быть рядом не только с тобой, но и с нашей семьей. Клянусь не мешать тебе заявлять о себе и том, какой ты должна быть. Клянусь залечивать раны каждого и знаю, что вместе мы будем сильнее. Ты наша, мы твои. Ничто не изменит моего отношения к тебе до того дня, когда мы оба испустим последний вздох. Я объявляю нашу связь нерушимой, и я сделаю все, чтобы так и было.

Пухлые губы Райкера расплываются в умопомрачительной улыбке, и я таю. Хочу прыгнуть в его объятия и знаю наверняка, что всегда буду чувствовать себя такой же желанной.

– Винна Айлин, – обращается ко мне Нокс, и на его красивом лице появляется любимая мной дерзкая улыбка. Серые глаза полны любви и озорства, и мое сердце бьется быстрее. – Ты стала моей с первой минуты, как я тебя увидел, – говорит он, и я улыбаюсь. – Я мысленно заявил на тебя права прямо в тот момент, потому что без тени сомнения знал: если рядом со мной не будет такой прекрасной девушки с такой сильной и прекрасной душой, то я не смогу жить.

Вытираю слезинку, которая пытается скатиться по моей щеке, и нисколько не удивляюсь тому, что потрясающие глаза Нокса тоже увлажняются.

– Клянусь почитать и защищать тебя, – продолжает он. – Готов направлять тебя и готов быть ведомым тобой. Клянусь сохранять нашу связь крепкой и быть рядом не только с тобой, но и с моими панибратьями. Клянусь доверять тебе во всем и всегда сражаться на твоей стороне. Ты наша, мы твои. Ничто не изменит этого до того дня, когда мы оба испустим последний вздох. Я объявляю нашу связь нерушимой, и я буду биться за то, чтобы так оно и было.

– Винна Айлин, – начинает Сабин. Его улыбка становится еще шире, когда наши взгляды встречаются. – Сначала я не знал, что думать, когда ты вошла в нашу жизнь. Ты была сильной, честной, восхитительной, и я был в растерянности. – Мы синхронно усмехаемся. – Но я больше не растерян. Я точно знаю, что делать с сильной, честной, восхитительной девушкой, которая стоит передо мной. Я просто люблю ее. Винна, я клянусь почитать и защищать тебя. Направлять тебя и быть ведомым тобой. Клянусь сохранять нашу связь крепкой и быть рядом не только с тобой, но и с моими панибратьями. Ты наша, мы твои. Ничто не изменит этого до того дня, когда мы оба испустим последний вздох. Я объявляю нашу связь нерушимой, и я сделаю все возможное, чтобы так оно и было.

– Ведьма, – раздается следующий голос в ночи, и я смеюсь. – Ты бросила мне вызов, призвала моего Волка, отвергла меня, а затем спасала всеми возможными способами. Ты появилась из ниоткуда и сбила меня с ног, как товарный поезд. – Торрез игриво сжимает челюсть, и люди вокруг хохочут. – Куда бы ты ни пошла, я пойду за тобой. Я последую за тобой на край света и обратно, благодарный за каждую секунду, потому что ты позволила мне считать тебя своей. Клянусь почитать и защищать тебя. Готов направлять тебя и готов быть ведомым тобой. Клянусь сохранять нашу связь крепкой и быть рядом не только с тобой, но и с нашей стаей. Ты наша, мы твои. Ничто не изменит этого до того дня, когда мы оба испустим последний вздох. Я объявляю нашу связь нерушимой, и я позабочусь о том, чтобы так оно и было.

Вокруг нас раздается вой, и у меня мурашки бегут по коже. Торрез запрокидывает голову и добавляет свой голос к вою бывшей стаи, и я поражаюсь, насколько он красив в этот момент: дикий, свободный, мой. Я тоже присоединяюсь к этому, а вместе со мной и все мои Избранные. Вообще все на поляне. Я безмерно тронута тем, как суперы поддерживают моего Волка и нас.

Волшебные светлячки парят над нашими головами, когда выходит луна, чтобы благословить нас. Вой, наполняющий ночной воздух, постепенно начинает затихать. Я оглядываюсь на Торреза и удивляюсь: неужели было такое время, когда я не понимала, что он мой и всегда будет моим.

– Винна Айлин, – говорит Сиа с милой застенчивой улыбкой. – Я был потерян, а потом ты нашла меня. Ты компас, который всегда приведет меня домой. Я люблю тебя. Клянусь почитать и защищать тебя. Я буду направлять тебя, когда ты в этом нуждаешься, и я готов быть ведомым тобой. Клянусь сохранять нашу связь крепкой и быть рядом не только с тобой, но и с моими панибратьями. Ты, мой партнер, наша, мы – твои. Ничто не изменит этого до того дня, когда мы оба испустим последний вздох. Я объявляю нашу связь нерушимой, и я сделаю все необходимое, чтобы так было всегда.

Я снова вытираю глаза, в который уже раз. Все замолкают, и я жду, что будет дальше.

– Боксерша, – шепчет Бастьен. – Теперь твоя очередь, – сообщает он, и я слегка теряюсь.

– Ох, ладно… – выдыхаю я, и все вокруг смеются.

Мне хочется потрясти как следует Мэйв и спросить, почему она не предупредила меня, что мне придется произнести целую речь. Собравшись, смотрю на своих Избранных.

– Я люблю вас, каждого из вас, и каждый день я буду заботиться о том, чтобы вы это знали и чувствовали. Клянусь почитать и защищать вас, – начинаю повторять слова клятвы, которую они только что произнесли. – Готова направлять вас и дважды готова быть ведомой вами. Клянусь сохранять нашу связь крепкой и быть рядом со всеми вами в любых обстоятельствах. Хочу смеяться с вами, хочу плакать с вами и готова сражать за вас и рядом с вами. Вы – мои, а я – ваша, и ничто не изменит этого, никогда. Когда мы умрем, я найду вас и за чертой. Теперь вы никуда от меня не денетесь, – подшучиваю я, и мой голос срывается от эмоций. – Мы нерушимы. То, что нас объединяет, нерушимо, и мы разнесем в пух и прах любого, кто попытается это изменить.

Мои Избранные смеются, и все остальные аплодируют.

– Теперь мы будем целоваться? – шепчу я Торрезу, но он отрицательно машет головой.

– Нет, теперь мы будем веселиться, – кричит он в толпу, и все ликуют.

Торрез заключает меня в объятья, а потом я оказываюсь в объятиях Сиа. Мои избранные по очереди и все вместе признаются мне в любви, а я – им.

– Церемония так проходит? – спрашиваю я Сабина после того, как он целует меня в губы.

– Ну… Обычно после этого происходит что-то магическое, а затем мы все вместе должны отправиться в специально отведенный для нас дом и окончательно закрепить узы. Но мы и так уже накрепко связаны, так что эту часть можно пока пропустить и отпраздновать событие вместе со всеми остальными.

– То есть ты хочешь сказать, что мы могли бы прямо сейчас заняться сексом, но вместо этого будем тусоваться и танцевать макарену?

Сабин морщится.

– О нет, конечно, нет… мы бы никогда не стали танцевать макарену, Винна. Это не для Стражей.

Я свирепо щиплю его за сосок, и он с улыбкой отпрыгивает от меня.

Райкер, наблюдая за нами, смеется.

– Что такое, Пищалочка? Мы тут подумали… Может, групповой секс пугает тебя? – уточняет он с невинным видом.

– Мы просто переживаем о тебе, Ведьма, – поддразнивает Торрез.

Звучит песня Mi Gente Джея Балвина и Уилли Уильяма, и глаза Торреза загораются.

– Обожаю ее, – говорит он и хватает меня за руку. – Пойдем, Ведьма. – С этими словами он тянет меня в ту сторону, где уже танцуют гости.

– Не беспокойся, Винна, – кричит нам вслед Нокс. – У нас большие планы отыметь тебя всей компанией после вечеринки!

Мои влагалище и клитор дают друг другу пять. Бедра начинают двигаться в такт музыке, и Торрез одобрительно рычит. Я замечаю, как Ток и Марн разговаривают с отцами Нокса. Слышу, как Трейс спрашивает Тока, какая команда ему ближе: Эдварда или Джейкоба[5], и не сдерживаюсь.

– Конечно же, команда Джейкоба! – выкрикиваю я, а затем запрокидываю голову и вою. И снова все оборотни, а вместе с ними и кастеры присоединяются ко мне. Нарастающий в воздухе вой служит доказательством того, что любовь отца Нокса к красавцам‑вампирам неуместна.

Он указывает на меня и возмущенно смеется.

– Как ты все еще можешь быть в команде Джейкоба, если твой партнер ламия? – спрашивает он.

Я смотрю на Сиа и подмигиваю.

– Мой ламия может в любой день надрать тебе, фанату Эдварда, задницу, – шутливо бросаю вызов.

Трейс ахает и прижимает ладонь к груди.

– Сумо! – требует он, и я смеюсь еще громче.

– Если ты думаешь, что я позволю своей партнерше испортить фигуру и стать сумоисткой, то ты еще более сумасшедший, чем Эдвард Каллен, который бросил Беллу, – набрасывается на своего отца Нокс.

– О, мой герой, – воркую я, пока они с Торрезом тянут меня дальше в круг танцующих.

– У моего папаши в багажнике машины наверняка лежат костюмы сумоистов. Подождите, к концу вечера кто-нибудь захочет посоревноваться, – заявляет Нокс, и я громко смеюсь, потому что знаю: так и будет.

– О-о-о, давайте переоденем в костюм старейшину Клири, пожалуйста, – прошу я, и Вален слегка ударяет меня кулаком в бок.

– Винна! – кричит мне вслед Мэйв. Я оглядываюсь и вижу, что она держит в руках полную рюмку. – Самогон! – кричит подруга, и я, хихикая, складываю пальцы крестиком.

– О нет! Я усвоила урок.

– Ну, как хочешь, а я – за мой будущий гарем, – произносит она тост, но когда подносит рюмку к губам, откуда ни возьмись появляется Сурок и выхватывает рюмку у нее из рук. Осушает ее и перекидывает Мэйв через плечо. Она смеется и, выглядывая из-за его спины, кричит с интонациями злодея из второсортного фильма:

– Это не последний раз, когда мы видимся!

Сурок шлепает ее и уносит с глаз долой.

Замечаю большую задницу Айдина и кричу ему, чтобы он присоединялся к нам. В руках у него телефон, лицо неожиданно серьезное, что мгновенно заставляет меня остановиться. Наши взгляды встречаются, и я вижу облегчение и… чувство вины?

Почему?

– Что такое? – спрашиваю я, когда Айдин и Эврин подходят к нам.

– Черт, Винна, прости, но только что позвонил Воренно. Он Альфа большой стаи в Монтане, и за последние пару месяцев у него пропало несколько женщин, – перекрикивая громкую музыку, сообщает Айдин. – Буквально только что пропала еще одна, и он позвонил нам, чтобы вы помогли ему разобраться с этим.

Я делаю стойку.

– Он позвонил нам… как Стражам? – уточняю я, пытаясь осознать его слова.

– Да, – кивает Эврин.

– Мне правда жаль, Винна. Я знаю, у тебя такой важный день, но Воренно в отчаянии. Это уже пятая пропавшая. Другие стаи не поддерживают его, а его отношения с кастерами у них в округе не очень хорошие, – добавляет Айдин.

С волнением поворачиваюсь к парням.

– С ума сойти, у нас есть работа.

Они улыбаются мне в ответ, на их лицах написан восторг.

Я хлопаю Айдина по плечу:

– Не извиняйся. Если кто-то просит нас о помощи, это чертовски здорово. – Потом смотрю на парней: – Что ж, пошли.

Высматриваю своих отцов и машу им, чтобы они подошли.

– Самолет уже на взлетной полосе, и я готов вылететь, как только скажете. Одежда во внедорожниках. Ток и Марн привезли в подарок нарвагскую бронь, которая вам, ребята, так нравится, – говорит Эврин.

– Спасибо, – благодарю я, и мы все ускоряем шаг, двигаясь за Айдином.

– Расскажи все, что нам нужно знать, – просит его Сабин.

– Последняя похищенная женщина была подопечной Альфы. Я не совсем понял детали, но то, что он опекал эту женщину, и стало причиной разногласий между ним и местными кастерами. Всем остальным похищенным было около двадцати пяти лет, все темноволосые, и все они исчезли посреди ночи. Кто-то здорово все организовал… – объясняет Айдин.

– Есть надежда, что женщины живы? – уточняет Вален.

– Не знаю. После похищения третьей женщины были обнаружены следы крови в двадцати милях от места расположения стаи. Они понятия не имеют, что все это значит, – отвечает Эврин.

– Дерьмово… Но звучит как охренительно крутое дело, – отмечает Торрез, и я киваю.

– Именно поэтому они и позвонили, – заявляет Айдин, и его глаза излучают веру в нас.

Волнение охватывает меня.

Наша первая работа.

Наша мечта распутывать дела и помогать тем, кто в этом нуждается, становится реальностью.

То, во что мы ввязываемся, пугает, но я никогда не была так уверена, что это то, чем мы должны заниматься. Это наше предназначение.

Делаю глубокий вздох и вступаю в игру.

Мы справимся!

Конец

Огромное вам спасибо за то, что прочитали!!!

Меня бы не было, если бы вы не читали, не писали рецензии и не советовали эти книги другим. Спасибо вам огромное за все, что вы делаете, и за все, во что я ввязываюсь благодаря вам!!!

Вы можете следить за новостями об этой серии в соцсетях, на «Амазоне», в группе BookBub или на моем сайте.

Спасибо за выбор нашего издательства!

Поделитесь мнением о только что прочитанной книге.