Дикий запущенней сад, заросший терновником и сорной травой. Направо огромная, темная стена. Жуазель за решетчатой дверью.
Жуазель, потом Лансеор.
Жуазель (входя). Никто не посещает этот сад: солнце перестало заглядывать сюда; бедные дикие цветы, с которыми ведут войну, потому что они некрасивы, поджидают здесь смерть; птицы молчат. Вот фиалка, не издающая аромата, золотой лютик, дрожащий и хрупкий, мак с вечно осыпающимися лепестками… скабиоза, молящая о влаге, ядовитый молочай, таящий свои зеленые цветы, голубой колокольчик, молча кивающий своей бесполезной головкой… Я узнаю вас всех, скромные и забытые цветы, такие милые и такие некрасивые… Вы могли бы быть прекрасными; так мало для этого нужно: луч счастья, мгновение удачи, более смелая улыбка, чтобы привлечь пчелу… Но ни единое око не видит вас, ни одна рука не сеет, ни одна рука не срывает; и я прихожу к вам тоже для того, чтобы быть одной… Как здесь все печально… Пустынная и сухая трава, больные листья, старые, умирающие деревья; сама весна и предрассветная роса страшатся загрустить в этом одиночестве…
Позади решетчатой двери показывается Лансеор.
Лансеор. Жуазель…
Жуазель (вдруг оборачиваясь). Лансеор…
Лансеор. Жуазель…
Жуазель. Уходи… Уходи… Остерегайся… Если он увидит тебя, нам грозит смерть…
Лансеор. Он не увидит нас. Он далеко.
Жуазель. Где он?
Лансеор. Я видел, как он уходил. Я следил за его уходом с вершины этой башни, где обретаюсь в качестве пленника… Он в конце острова, близ голубого леса, скрывающего горизонт.
Жуазель. Но он может вернуться, или кто-нибудь расскажет ему… Уходи… Уходи, говорю тебе… Дело идет о твоей жизни…
Лансеор. Дворец безлюден; я прошел все залы, сады, дворы, среди двойных рядов букса, по мраморным лестницам…
Жуазель. Уходи, это ловушка… Он хочет твоей гибели; я знаю это; он сказал… Он подозревает, что я люблю тебя… Он только ищет предлога для того, чтобы исполнить свое намерение… Иди… И так уже слишком…
Лансеор. Нет.
Жуазель. Если не уйдешь ты, я уйду…
Лансеор. Если ты уйдешь, Жуазель, я буду стоять у этой двери до тех пор, пока он не вернется во дворец… Он застанет меня у запрещенного порога… Я перешел за указанную черту, следовательно — я ослушался; и я хочу, чтобы он это видел, хочу, чтобы он знал это…
Жуазель. Лансеор, сжалься! Прошу тебя, Лансеор!.. Ты рискуешь всем нашим счастьем!.. Думай только о себе! Я приду, куда ты захочешь, только отойди от решетки!.. Мы свидимся в другом месте, позже, в другой день… Надо выгадать время, надо быть осторожным, надо подготовиться… Гляди, я протягиваю тебе руки… Что ты хочешь, чтобы я сделала?.. Что обещать тебе?..
Лансеор. Отвори дверь.
Жуазель. Нет, нет, я не могу…
Лансеор. Открой, открой, Жуазель, если хочешь, чтобы я остался в живых.
Жуазель. Почему ты требуешь, чтобы я открыла дверь?
Лансеор. Я хочу видеть тебя вблизи, хочу касаться твоих рук, которых еще не касался, хочу снова смотреть на тебя так, как смотрел в первый день… Открой, или я погублю себя; я не уйду…
Жуазель. И ты уйдешь, если?..
Лансеор. Обещаю тебе, Жуазель. Я уйду, как только ты откроешь дверь, раньше, чем ласточка, чем мысль успеет примчаться с того места, где он находится… Умоляю тебя, Жуазель… это слишком жестоко… Я стою у этой двери, подобно слепому нищему… Я вижу только тень твою, скользящую между листьями. Эти железные прутья ужасны; они скрывают твое лицо… Дай один только раз взглянуть на тебя, Жуазель, чтобы увидеть тебя всю; после этого я уйду, как вор, убегающий с непомерным сокровищем, которое волочится за ним. Никто об этом не узнает, а мы будем счастливы…
Жуазель. Лансеор, это ужасно!.. Я никогда не дрожала от страха, а сегодня дрожу… Дело идет о твоей жизни; а она стала моей… Что это за свет, растущий так быстро? Он угрожает, он предает нас!..
Лансеор. Нет, это лишь солнце поднимается над стеной… Невинное солнце, благодетельное майское солнце, явившееся для нашей радости… Открой же, открой скорее; каждая проходящая минута прибавляет новую опасность к тем, которых ты страшишься. Одно движение, Жуазель, один взмах твоей руки, и ты откроешь мне двери жизни!..
Жуазель поворачивает ключ; дверь отворяется; Лансеор переступает порог.
Лансеор (обнимая Жуазель). Жуазель!..
Жуазель. Я здесь!..
Лансеор. Вот я держу твои руки, смотрю в глаза, касаюсь волос и губ!.. В одном поцелуе, в одном мгновении собраны все дары любви, которыми я никогда не обладал, и вся сила любви!.. Мои руки так удивлены, что не могу нести эти дары, и вся моя жизнь не сможет их вместить… Не отклоняй свое чело, не удаляй своих губ!..
Жуазель. Я не ухожу… я стремлюсь быть еще ближе…
Лансеор. Не отворачивай головы, не лишай меня ни малейшей тени твоих ресниц, ни одного луча твоих глаз; не часы, а минуты угрожают моему счастью…
Жуазель. Я ищу твоей улыбки…
Лансеор. Да ведь твоя улыбка повстречает мою уже в первом поцелуе, которым обменяются уста наши, чтобы соединить наши судьбы… Мне кажется теперь, что я тебя знал вечно; что я возобновляю в истинной жизни, у порога рая, то, что делал на земле, обнимаю твою тень…
Жуазель. Я целовала тебя ночью, обнимала в сновидении…
Лансеор. У меня не было сомнений…
Жуазель. Я не колебалась…
Лансеор. И все мне дано!..
Жуазель. Все делает меня счастливой!..
Лансеор. Твой взор глубок и полон доверия!..
Жуазель. А твой чист и полон уверенности…
Лансеор. Я узнаю глаза твои!..
Жуазель. Я снова нахожу твои!..
Лансеор. Руки твои на моих плечах лежат так, как я ожидал, не смея проснуться…
Жуазель. И твоя рука обнимает меня как прежде…
Лансеор. Так опускались твои веки под дыханием любви…
Жуазель. Так стояли слезы в твоих закрывающихся глазах…
Лансеор. Когда счастье так велико…
Жуазель. Горе не приходит, покуда любовь держит его в цепях…
Лансеор. Ты любишь меня?..
Жуазель. Да…
Лансеор. О, как ты мне сказала: «да»… «Да» до глубины сердца, до глубины мысли, до глубины души… Я, может быть, знал это; но необходимо было сказать; наши поцелуи, даже они не имели бы значения без этого «да»… Теперь довольно; оно наполнит мою жизнь; вся злоба жизни не сможет стереть его, и тридцать лет печали не смогут сгладить его… Я в сиянии света, и весна опьяняет меня… Я смотрю на солнце, на пробуждающийся сад… Ты слышишь птиц? Вместе с ними поют деревья и повторяют твое чудесное «да». Видишь лучи, которые ласкают твои волосы, подобные алмазам, играющим среди огней? И тысячи цветов склоняются к нам, чтобы уловить в наших глазах тайну любви, которой они не знают…
Жуазель (открывая глаза). Здесь были жалкие мертвые цветы!
Она оглядывается в изумлении: с приходом Лансеора, незаметно для нее, мрачный сад мало-помалу преобразился. Дикие растения и сорная трава, отравлявшая их, выросли, и каждое из них, соответственно своему роду, пышно распустило свои цветы. Хилый вьюнок превратился в могучую лиану; их белоснежные чашечки обвивают деревья, обремененные спелыми плодами и населенные чудесными птицами. Белый курослепник стал большим кустом яркого и нежно-зеленого цвета; в листве его сияют цветы пышнее лилий. Бледная скабиоза удлинила свои стебли, на которых высятся пушистые цветы, напоминающие сиреневого цвета подсолнечники. Бабочки летают, жужжат пчелы, поют птицы, плоды колышутся и падают; свет изливается. Перспектива сада простерлась до бесконечности, и направо виднеется мраморный бассейн, наполовину скрытый за плетнем из лавра и гелиотропа, посаженных в виде аркад.
Лансеор. Только цветы жизни остались здесь… Смотри… Они опускаются, льются на нас… Они блестят на ветвях, они клонят своей тяжестью деревья, замедляют наши шаги. Они торопятся, сокрушают друг друга, они распускаются, чрезмерно большие, один за другим, они ослепляют листья, заставляют меркнуть деревья и травы. Я не узнаю ни одного цветка… Весна пьянит меня… Я никогда не видел таких пышных цветов, расцветающих столь стремительно и стихийно…
Жуазель. Где мы?
Лансеор. Мы в саду, который ты не хотела открыть моей любви…
Жуазель. Что мы сделали?
Лансеор. Я подарил тебе поцелуй, который дарят только раз в жизни; ты сказала слово, которое звучит лишь однажды…
Жуазель (изнемогая). Лансеор, я обезумела, или мы оба умираем…
Лансеор (поддерживая ее). Жуазель, ты бледнеешь, и твои нежные руки сжимают меня, как будто ты боишься, что скрытый враг…
Жуазель. Так ты не видишь?
Лансеор. Что?
Жуазель. Мы попали в западню, и цветы эти предают нас. Птицы безмолвствовали, деревья были мертвы; здесь росла только сорная трава, которой никто не обрывал… Я все их узнаю́ и вспоминаю их названия; я помню как жалко они некогда выглядели. Вот лютик, обремененный золотыми кругами; бедный белый курослепник превратился в куст лилий; большие скабиозы распускаются над нашими головами; а эти пурпуровые колокольчики, что поднимаются выше стены, чтобы возвестить всему миру о нашем свидании, были прозябавшей в тени наперстянкой. Как будто небо раскинуло эти цветы… Не гляди на них! Они тут для нашей гибели. О! Мои страдания были тщетны, и я должна была понять… Он бормотал неясные угрозы… Да, да, я отлично знала, что он владеет чарами. Мне сказали об этом, но я не поверила… Теперь наступил его час… Но уже поздно жалеть… Все же, быть может, увидят, на что способна любовь…
Слышен звук рожка.
Лансеор. Слышишь?..
Жуазель. Это лошадиный топот и призывный рог… Он возвращается домой… Спасайся…
Лансеор. Но как же ты?
Жуазель. Мне бояться нечего, кроме его ненавистной любви. Уходи…
Лансеор. Я останусь с тобой, и если его грубость…
Жуазель. Ты нас обоих погубишь… Уходи… Спрячься сюда, за эти кусты молочая. Что бы он ни сказал, что бы ни делал, не выходи и не бойся за меня. Я сумею защитить себя… Уходи. Это он… Иди… Я слышу его голос…
Лансеор прячется за кустом высоких молочаев. Решетчатая дверь открывается, и Мерлин входит в сад.