Зала в замке.
В глубине залы Мелиграна спит в кресле с высокой спинкой. Входят Мелеандр и Селизета.
Мелеандр. Вот письмо Аглавены (читает): «Не выходите встречать меня. Ждите в той зале, где Вы обыкновенно сидите, пока не пробьет час отдыха. Тогда я не буду выглядеть для вас чужой. Пишу это перед тем, как покинуть корабль, который привез меня к Вам. Переезд был безветренный и ясный, но, когда я высадилась на берег, дороги оказались размытыми дождем. Вероятно, солнце зайдет раньше, чем я увижу башни старого замка, где добрая Селизета обещала дать приют вдове своего брата».
Селизета (хлопает в ладоши). О! Солнце садится!.. Посмотри-ка. Она, должно быть, уже близко… Пойду взгляну.
Мелеандр (удерживает ее жестом и продолжает читать). «…Я видела Вас всего один раз, Мелеандр, в толпе среди суеты моей свадьбы, моей несчастной свадьбы… Увы! Мы не заметили гостьи, которую никогда не приглашают и которая всегда занимает место ожидаемого счастья. Я видела Вас всего один раз — вот уже более трех лет тому назад; а между тем я иду к Вам столь же доверчиво, как если б мы детьми спали в одной колыбели…»
Селизета (оборачивается). О! Бабушка все еще спит! Разбудить ее, когда придет Аглавэна?
Мелеандр. Да, она просила об этом…
Селизета. Ее седые волосы падают ей на глаза… Она нерадостна сегодня… Я ее поцелую.
Мелеандр. Осторожнее, не буди ее раньше времени… (Продолжает читать.) «Я так уверена, что найду в вас брата!.. Мы почти не говорили друг с другом, но несколько слов, сказанных Вами, не походили на те, которые я привыкла слышать от других…»
Селизета. Не читай так скоро…
Мелеандр (продолжает читать). «И я так спешу обнять Селизету!.. Она, должно быть, добра и прекрасна, — если она любит Вас и Вы ее любите! Я буду ее любить так, как Вы ее никогда не любили, потому что умею любить больше, чем Вы, — я много страдала… Но теперь я рада тому, что вынесла много горя; я поделюсь с вами тем, что приобретаешь в скорби. Мне кажется иногда, что той дани, которую я уплатила, хватит на нас троих: судьбе нечего больше требовать, и мы можем надеяться на счастливую жизнь. У нас не будет иных забот, кроме заботы о счастье. Для Вас и для меня, а также и для Селизеты, судя по тому немногому, что Вы мне о ней говорили, счастье заключается только в том лучшем, чем обладают наши души. Других забот у нас не будет, кроме стремления быть как можно прекраснее, чтобы втроем сильнее любить друг друга; и мы станем добрыми силою нашей любви. Мы осветим нашей любовью себя самих и все вокруг нас, так что не останется места ни для горя, ни для печали. Если же они все-таки осмелятся прийти, то должны будут стать более кроткими, прежде чем постучаться в нашу дверь»…
Одна из дверей отворяется. Входит Исалина.
Исалина. У меня ключ, сестрица, у меня ключ!..
Мелеандр. Какой ключ?
Селизета. От старого маяка.
Мелеандр. Я думал, что он потерян…
Селизета. Я заказала другой.
Мелеандр. Лучше бы ты и его потеряла…
Селизета (рассматривая ключ). О! какой он большой!.. Он не похож на тот, который я потеряла…
Исалина. Я была при том, сестрица, как его пробовали… Открывали три раза, потом закрывали… Он открывает гораздо лучше старого ключа; тот был совсем ржавый… Но в последний раз было трудно закрыть дверь, потому что ветер толкал ее с другой стороны… Сегодня вечером ужасно ветрено… Слышно, как вокруг башни кричат чайки, а также голуби… Они еще не спят…
Селизета. Они меня ищут; вот уже более двух недель, как они не видали меня наверху… Я поднимусь туда завтра.
Исалина. Со мной, сестрица?
Селизета. Да, если ты сейчас пойдешь спать; няня ждет тебя…
Исалина уходит.
Она красива?
Мелеандр. Кто?
Селизета. Аглавена.
Мелеандр. Да, очень красива…
Селизета. На кого она похожа?
Мелеандр. Она не похожа на других женщин… Это просто иная красота, более странная, более духовная; красота как бы более полная и многообразная… красота, которая дает высказаться душе, никогда ее не прерывая… Кроме того, ты увидишь, какие у нее необыкновенные волосы; они точно принимают участие во всех ее мыслях… Они смеются или плачут, смотря по тому, счастлива ли она или грустна, даже тогда, когда она сама еще не знает, быть ли ей радостной или печальной… Я никогда в жизни не видал волос, которые бы жили такой напряженной жизнью. Они постоянно предают ее, если только открывать красоту, желающую скрыться, значит предавать; пороков же она лишена…
Селизета. Я знаю, что я некрасива…
Мелеандр. Ты этого не будешь говорить, когда она будет с нами. В ее присутствии нет возможности произносить неискренние или бесполезные слова. Она гасит все то, в чем нет правды…
Селизета. Она гасит все то, в чем нет правды…
Мелеандр. Селизета?
Селизета. Мелеандр?
Мелеандр. Прошло вот уже около четырех лет, кажется, как мы живем вместе…
Селизета. В конце лета исполнится четыре года.
Мелеандр. Вот уже четыре года, как ты со мной, всегда прекрасная, любящая и ласковая, с доброй улыбкой глубокого счастья на устах… В эти четыре года ты не очень часто плакала, не правда ли, не считая тех редких случаев, когда улетала одна из твоих любимых птиц, или тебя слегка журила бабушка, или увядали твои любимые цветы. Но птицы возвращались, бабушка успокаивалась, а цветы забывались, и ты снова входила в залу, громко смеясь, и двери хлопали, окна раскрывались, вещи падали, в то время как ты вскакивала ко мне на колени и целовала меня, как девочка, только что вернувшаяся из школы. Кажется, можно сказать, что мы были счастливы; а между тем я спрашиваю себя иногда, были ли мы достаточно близки друг к другу во все эти годы. У меня ли не хватало терпения следовать за тобой или ты порывалась бежать слишком быстро — не знаю. Но часто, когда я пробовал говорить с тобою, как говорю сейчас, ты, казалось, отвечала мне с другого конца света, куда пряталась по непонятным мне причинам… Или, в самом деле, наша душа боится любви слишком значительной и более обыкновенного правдивой? Сколько раз мы сами страшились подойти к тому, что могло быть прекрасным и что сблизило бы нас теснее поцелуев… Не знаю, почему я сегодня это так ясно вижу — быть может, благодаря более живому воспоминанию об Аглавене, или ее письму, или приезду, который уже высвободил нечто в нашей душе… Мы, кажется, любили друг друга всеми силами человеческой любви. Но, когда она будет здесь, мы полюбим еще сильнее, полюбим совсем иначе — глубже; ты увидишь… И вот почему я так рад ее приезду… Один я не мог… У меня нет ее могущества, хотя я гляжу на все ее глазами. Она — из тех существ, которые умеют соединить души у их источника; в ее присутствии не чувствуешь больше преграды между собой и правдой…
Селизета. Люби ее, если любишь. Я уйду.
Мелеандр. Селизета…
Селизета. Я знаю, что не понимаю…
Мелеандр. Ты понимаешь, Селизета. Я знаю, что ты понимаешь, хотя не показываешь этого; поэтому я и говорю с тобой о самом значительном. Ты обладаешь душой более глубокой, чем та, которую ты показываешь мне, — эту вторую душу ты почему-то скрываешь от меня, когда я ищу тебя… Не плачь, Селизета, я не упрекаю тебя…
Селизета. Я не плачу. Почему бы мне плакать?
Мелеандр. А между тем я вижу, как дрожат твои губы.
Селизета. Я думаю совсем о другом. Правда ли, что она была очень несчастна?
Мелеандр. Она была очень несчастна по вине твоего брата…
Селизета. Может быть, она заслужила…
Мелеандр. Не знаю, может ли женщина заслужить несчастье…
Селизета. Что ей сделал мой брат?
Мелеандр. Она просила не говорить тебе об этом.
Селизета. Вы переписывались?
Мелеандр. Да, мы изредка переписывались.
Селизета. Ты мне об этом не говорил.
Мелеандр. Я показывал тебе несколько раз ее письма, когда они приходили, но ты не обнаруживала желания читать их…
Селизета. Я не помню…
Мелеандр. Но это помню я…
Селизета. Где ты видел ее в последний раз?
Мелеандр. Я видел ее всего один раз, я уже говорил тебе, — в парке, прилегающем к замку твоего брата… Под большими деревьями…
Селизета. Вечером?
Мелеандр. Да, вечером.
Селизета. Что она сказала тебе?
Мелеандр. Мы почти ничего не сказали друг другу. Но нам было ясно, что наши две жизни стремятся к одной цели…
Селизета. Вы поцеловали друг друга?
Мелеандр. Когда?
Селизета. В тот вечер…
Мелеандр. Да, расставаясь…
Селизета. О!
Мелеандр. Я думаю, что она недолго проживет с нами.
Селизета. Нет, нет, я хочу, чтобы она осталась…
На дворе шум.
Это она! (Бежит к окну.) На дворе факелы…
Молчание. Большая дверь открывается, и на пороге показывается Аглавена. Она входит не говоря ни слова, и направляется к Селизете, глядя на нее.
Мелеандр. Поцелуйте друг друга.
Аглавена. Да. (Она долго целует Селизету, потом идет к Мелеандру, которого также целует).
Аглавена. И вас тоже…
Селизета. Я разбужу бабушку…
Аглавена (смотрит на Мелиграну). Она спит глубоким сном…
Мелеандр. Она спит почти целый день. У нее парализованы руки… Подойдите, она хотела вас видеть сегодня вечером…
Аглавена (берет руку Мелиграны и наклоняется над нею). Бабушка…
Мелиграна (просыпается). Селизета!.. (Открывает глаза). О! Кто вы?
Аглавена. Аглавэна.
Мелиграна. Мне было страшно…
Аглавена. Можно мне поцеловать вас, бабушка?
Мелиграна. Вы зовете меня бабушкой? Я вас неясно вижу… Кто там, позади вас?
Селизета (приближаясь). Это я, бабушка.
Мелиграна. А! Ты, Селизета… Я тебя не видела… Приблизь немного лампу, дитя мое.
Селизета приносит лампу и освещает Аглавену.
Мелиграна (разглядывая Аглавену). О! Как вы прекрасны!..
Аглавена. Можно мне поцеловать вас, бабушка?
Мелиграна. Нет, не целуйте меня сегодня… Мне хуже обыкновенного; одна Селизета умеет дотрагиваться до меня, не причиняя боли…
Аглавена. Я также научусь не причинять вам боли…
Мелиграна (пристально смотрит на нее). Не знаю, дозволено ли быть столь прекрасной…
Аглавена. Конечно, бабушка, следует быть как можно более прекрасным.
Мелиграна. Поцелуй меня, Селизета, прежде чем я усну, и отставь лампу… Мне снился удивительный сон…
Селизета (возвращается с лампой). Простите ее, она больна.
Аглавена. Что ей прощать, Селизета? Вы потеряли… Что-то упало на пол… (Поднимает ключ). О! Какой странный ключ!
Селизета. Это ключ от моей башни… Вы не знаете, что он отпирает…
Аглавена. Странный и тяжелый… Я тоже привезла ключ — золотой, вы увидите… Нет ничего прекраснее ключа, покуда не знаешь, что им открывается…
Селизета. Вы узнаете завтра. Заметили ли вы, приближаясь сюда, в конце замка старую башню с развалившейся верхушкой?
Аглавена. Да; я видела под самым небом какуюто развалину. В стенах, сквозь щели виднелись звезды.
Селизета. Это она и есть, моя башня, — старый покинутый маяк. Никто уже не смел туда подниматься. На башню ведет длинный коридор, от которого я нашла ключ… Потом я его потеряла… и заказала другой; ведь никто, кроме меня, туда не ходит. Изредка Исалина сопровождает меня. Мелеандр поднялся на башню всего один раз: у него сделалось головокружение. Она очень высокая, и с нее открывается далекий вид на море. Море почти полностью окружает башню, за исключением той стороны, которая обращена к замку. В расщелинах живут морские птицы. Они узнают меня и приветствуют громкими криками. Там еще ютятся сотни голубей; их прогоняли оттуда, но они не хотят покинуть башню и всегда возвращаются назад… Вы устали?
Аглавена. Да, слегка, Селизета. Я совершила длинный переезд.
Селизета. Да, правда… Мы поднимемся на башню завтра; сегодня к тому же сильный ветер…
Молчание.
Мелеандр. Как странно, Аглавена… Я готовился столько сказать вам… И вот в эти первые минуты все смолкло, и мы все точно чего-то ждем.
Аглавена. Мы ждем, чтобы заговорило молчание…
Мелеандр. Что оно вам говорит?
Аглавена. Если бы можно было повторить, что оно говорит, это не было бы уже молчание, Мелеандр… Мы произнесли всего несколько ненужных слов, их мог бы придумать всякий, — а между тем мы спокойны и знаем, что сообщили друг другу то, что дороже слов. Мы повторили несколько робких слов, которыми обмениваются при встрече и чужие, а между тем кто угадает, что произошло между нами; не решено ли одним из этих слов все то, что еще должно свершиться?.. Быть может, судьба нам готовит несказанное. Одно я знаю: наше молчание предсказало мне, что я буду любить Селизету, как младшую сестру… Оно прокричало это через всю мою душу с первых шагов, сделанных мною в этой зале; и это единственный голос, мною ясно услышанный. (Привлекает Селизету.) Почему мне так хочется любить вас, Селизета, и почему так хочется плакать, целуя вас? Продолжительно целует ее. Подойди и ты, Мелеандр.
Целует его.
Быть может, мы все ждали этого поцелуя. Пусть он будет печатью, которая скрепит наше молчание на эту ночь…
Уходят.