Комната Астолены.

Астолена и Паломид.

Паломид. Астолена, несколько месяцев тому назад, когда я вас случайно встретил, мне показалось, что я нашел наконец то, чего искал многие годы… До вас я не знал, чем может быть всегда готовая проявиться доброта, совершенная простота женской души. Я был глубоко потрясен, и мне показалось, что я впервые встретил человеческое существо. Казалось, что я жил до той поры в запертой комнате, которую вы открыли, и я вдруг узнал, чем может быть душа другого человека и чем могла бы стать моя собственная… После того я узнал вас больше. Я сам следил за вашими поступками, и другие также научили меня понимать, какая вы. Бывали вечера, когда я вас безмолвно покидал и уходил в какой-нибудь угол дворца, чтобы там плакать от восхищения, только потому, что вы подняли глаза, сделали бессознательное движение или улыбнулись без видимой причины, но именно в ту минуту, когда все души вокруг вас просили этого и жаждали поддержки. Вам одной известны эти минуты, потому что вы как бы душа всех нас; и я думаю, что те, кто вам не близок, не знают, что такое истинная жизнь. Я пришел сегодня сказать вам все это, так как чувствую, что мне не быть тем, чем я желал бы быть… Подошел случай, или, быть может, я подошел к нему сам; ибо никогда не известно, сами ли мы делаем движение, или случайность пошла к нам навстречу. Подошел случай, открывший мне глаза в ту минуту, когда мы уже были близки к тому, чтобы сделать друг друга несчастными. Я узнал, что есть нечто более непостижимое, чем красота самой прекрасной души или самого прекрасного лица, нечто более могущественное, — ибо я должен повиноваться… Не знаю, поняли ли вы меня. Если поняли, сжальтесь надо мной… Я говорил себе все, что только возможно… Мне хорошо известно, что я теряю, ибо рядом с вашей ее душа — душа ребенка, бедного и бессильного ребенка, а между тем я не могу противиться…

Астолена. Не плачьте… Я тоже знаю, что нельзя поступать так, как хочешь… и я знала, что вы придете ко мне… Есть законы более могущественные, чем законы нашей души, о которых мы всегда говорим… (Внезапно целует его.) Но я еще сильнее люблю тебя теперь, мой бедный Паломид…

Паломид. И я люблю тебя… больше, чем ту, которую люблю… Ты плачешь, как и я?..

Астолена. Это слезы ничтожные… пусть они тебя не печалят… Я плачу, потому что я женщина; но говорят, что наши слезы не мучительны… Видишь, я их могу уже утереть… Я отлично знала, что меня ждет… Я ждала пробуждения… Оно пришло, и я дышу наконец с меньшей тревогой, ибо уже счастье ушло… Вот… Теперь надо все ясно обсудить ради тебя и ради нее… Боюсь, что у отца уже родились подозрения. (Они уходят.)