Если в театре оказалось бы невозможным представить правдоподобно превращение Мерлина, то этого легко избегнуть, выбросив все, что следует за восклицанием Жуазель. Сцена тогда примет следующий вид:
Жуазель (просыпаясь). Лансеор… (Узнав Мерлина, с ужасом) Вы…
Мерлин. Да, это я… Испытание тяжело и печально, и т. д.
Если бояться длиннот (как заметил Вилье де Лиль-Адан[12], монолог «быть или не быть», как вообще все, что говорит Гамлет, было бы сочтено теперь длиннотами), то можно, начиная с реплики Ариэль, ускорить развязку следующим образом:
Ариэль (стоя у подножия кровати, голосом серьезным и печальным). Господин…
Мерлин. Я вижу тебя, Ариэль, и повинуюсь.
Жуазель. Что вы сказали, отец, с кем вы говорите?
Мерлин. С той, которая открыла вам путь к счастью. Она посылает тебе теперь прощальный поцелуй, и я иду вслед за ней.
Жуазель. Прощальный поцелуй…
Лансеор. Отец…
Жуазель. Что это значит? Что произошло?..
Мерлин. Не следует вопрошать тех, кому больше нечего сказать… О, если бы угодно было богам, чтобы люди переживали лишь благостные страдания, как ваши, и т. д.
Остальное — как в заключительной тираде Мерлина.