Принято считать, что среди новых и молодых писателей на поприще спекулятивной литературы один из самых многообещающих – Ларри Нивен. Он пишет два года и уже нашел свой стиль, свой голос. Он пишет то, что зовется «твердой» научной фантастикой – то есть его научные допущения твердо стоят на фактах, известных на время написания; в рассказе Нивена не найдешь пивных банок на Марсе и тайной планеты, кружащей на одной орбите с Землей по ту сторону Солнца. На первый взгляд может показаться, что это сужает горизонты его творчества. У воображения потусклее так бы оно и случилось. Но Ларри Нивен работает с деталями; и в крошечных фактах – тех, что очень часто не замечают писатели, ошибочно считающие, будто писать интересно можно только о больших и очевидных темах, – он находит области для разработки очень личных, очень нестандартных историй.
В эти два года он работал так усердно, так качественно, что его пятый опубликованный рассказ – «Штиль в аду» – занял второе место в категории «короткая форма» премии «Небьюла» Американской ассоциации писателей-фантастов 1965 года. Он уже побывал в нескольких антологиях «лучшего за год». И конца достижениям не видать. Вообще-то Нивен – вполне себе Великая Надежда этого жанра.
Ларри – миллионер. Не, правда. Настоящий, нешуточный денежный миллионер. И о его преданности любимой фантастике говорит то, что он решил жить исключительно на деньги от писательства. Немногие из нас, голодных, бледных и страдающих халтурщиков, могут это повторить.
Ларри Нивен родился в Лос-Анджелесе, принадлежит к семейному клану Доэни[97], вырос в Беверли-Хиллс. Выбрав основной специализацией в Калтехе математику, он вылетел через пять семестров – один и две трети года. В конце концов стал бакалавром математических наук в Университете Уошберна, Топека, штат Канзас, замедлив процесс тем, что понабрал курсов по философии и английскому языку и второстепенную специализацию по психологии. Стал магистром в Калифорнийском университете, а через год вдруг взял и заявил миру (который на тот момент еще не особенно прислушивался): «Я решил, что лучше буду писать научную фантастику. Сейчас июнь 1963 года – и я начинаю». Он продал свой первый же рассказ – «Самое холодное место» – ровно год спустя Фреду Полу, редактору Worlds of If. Ларри рассказывает об этом так: «Рассказ напрочь устарел после астрономических открытий русских на Меркурии в августе 1964 года. Но я уже обналичил чек. Фред остался с этой чертовщиной. Издал в декабре 1964 года. Моя семья – чинившая мне столько помех, что забили бы весь земной эфир на век, с самого моего объявления, что я стану писателем („Найди достойную работу!“), – мигом перестала меня донимать. Теперь я могу спать по утрам допоздна, а это все-таки главное в писательстве».
Интересное примечание о нивенской et famille[98]. Оставшись с двумя парами родителей после их развода 1953 года, ему пришлось предоставить обеим Пятифутовую Книжную Полку Ларри Нивена, чтобы они им хвастались в его присутствии. Его брат и сводная сестра подарили ему на день рождения в 1965 году альбом, и теперь ему приходится покупать и третью копию всего, что он выпускает, чтобы вырывать страничку и вклеивать туда, а еще четвертую копию – для собственного собрания сочинений. Таким образом, он только теряет деньги на каждом рассказе.
Нивен – автор превосходного романа «Мир птаввов», вышедшего в Ballantine, и автор следующего рассказа: резкого и пугающего логичного комментария о будущем пенологии, твердо основанном на, упаси господи, современности.