Я не подписываюсь под идеями «Веры наших отцов»; например, не утверждаю, что страны Железного Занавеса победят в холодной войне – или вообще должны победить с точки зрения нравственности. Но одна тема рассказа меня увлекает – в свете недавних экспериментов с галлюциногенами: теологический опыт, о котором сообщают многие принимавшие ЛСД. Вот это мне кажется настоящим новым фронтиром; в какой-то мере сейчас можно научно изучить религиозный опыт… и более того – рассматривать как галлюцинацию, но содержащую и реальные элементы. Тема Бога в фантастике, если вообще появляется, обычно изучается полемически, как в романе К. С. Льюиса «За пределы безмолвной планеты». Но я предпочитаю видеть ее интеллектуально интересной. Что, если благодаря психоделикам религиозный опыт станет в жизни интеллектуалов обычным делом? Прежнему атеизму, который казался столь многим из нас – включая меня – правильным в свете нашего опыта (вернее, его отсутствия), придется ненадолго потесниться. Фантастика, вечно исследующая то, что скоро появится в мыслях и в жизни, обязана в конце концов без предубеждений вообразить будущее неомистическое общество, где теология – такая же важная сила, как и в средневековый период. И это необязательно шаг назад – ведь теперь наши убеждения можно раз и навсегда проверить. Лично я не верю в Бога – но у меня есть опыт, что Он существует… субъективно, конечно; но ведь и наши внутренние миры тоже реальны. И в фантастическом рассказе надо проецировать внутренние переживания в социальную среду; они становятся общими – а значит, их можно обсуждать. Впрочем, последнее слово на тему Бога уже давно сказано – Иоанном Скотом Эриугеной при дворе короля франков Карла Лысого в 840 году н. э.: «Мы не знаем, что такое Бог. Сам Бог не знает, кто Он такой, потому что Он ничто. Буквального Бога нет, потому что Он превосходит бытие». Трудно превзойти такой проницательный – и дзенский – мистический взгляд, известный столь давно; в сравнении с Эриугеной я в своих опытах с психоделиками обретал только крохи просветления.