В первый раз Маршалл Кисс отправился на Луну в девять лет, и вышло это случайно. На сельской ярмарке в небо улетел воздушный шарик – и Маршалл вместе с ним.

Спустился он только двенадцать часов спустя.

– Где ты был? – спросил Маршалла папа.

– На Луне, – ответил Маршалл.

– Быть того не может, – сказал папа, слегка разинув рот. И пошел рассказывать соседям.

Мама Маршалла – человек более практичный – просто поставила перед ним полную миску вкусных горячих хлопьев.

– Наверное, проголодался после такого путешествия. Поешь перед сном.

– Да, пожалуй, – ответил Маршалл и принялся опустошать миску. В разгар ужина появились репортеры: большой дядька с маленькими усиками и сушеный молодой человек, работавший в газете для оплаты учебы в Колледже гробовщиков.

– Что ж, – сказал усатый, – значит, ты побывал на Луне.

Мальчик оробел и кивнул, но ничего не сказал.

Гробовщик хмыкнул, но оправился, когда его обожгла взглядом мама Маршалла.

– И как оно там? – спросил усатый.

– Очень хорошо, – ответил Маршалл вежливо. – Холодно, свежо, поют много.

– И чего поют?

– Да просто поют. Песенки всякие красивые.

Гробовщик ухмыльнулся, но оправился, когда мрачная мама Маршалла со стуком поставила на стол стакан молока.

– Песенки всякие красивые, – повторил Маршалл. – Прямо как церковные гимны.

Пришли посмотреть на Маршалла три соседа. Они стояли в стороне от стола и глазели на мальчугана, который побывал на Луне.

– Кто бы мог подумать? – прошептал один. – Такой маленький.

Маршалл покраснел от гордости и опустил голову к миске.

Тут в кухонную дверь проскочили и сунулись между соседями четверо его однокашников.

– Спроси! – потребовал самый маленький.

– Эй, Марш! – окликнул самый смелый. – Пойдешь завтра в футбол гонять?

– Ну да, – ответил Маршалл.

– Порядок, – сообщил самый смелый остальным. – Совсем не изменился.

Вернулся папа Маршалла с еще двумя соседями, а одна тетенька привела мужа и восьмерых детей, хоть они жили в двух милях с половиной. Заглянула в окошко лошадь, забежала и спряталась под плитой курица.

В дверь позвонила учительница Маршалла и сама прошла через дом на кухню, когда ей никто не открыл.

Все смотрели на Маршалла с радостью и гордостью, но никто не мог придумать, что сказать. Даже когда, побрившись, прибыл мэр, рвущийся толкнуть речь, с ним что-то сделалось – и он замолк, не вымолвив ни слова.

На кухне потеплело от того, сколько набилось народу, но это было приятное тепло – веселое и радостное, и никто даже не толкался. Мама Маршалла только улыбалась и светилась от удовольствия, а папа пыхтел трубкой из кукурузного початка, устроившись на перевернутом ящике у плиты.

Репортер, который учился на гробовщика, начал было спрашивать Маршалла:

– Откуда знаешь, что ты был на Луне? – но дальше этого не зашел и почему-то очутился позади всех, на цыпочках выглядывая через головы.

Наконец курица прокуд-кудахтала, и всем вдруг стало смешно, и все громко рассмеялись.

Маршалл доел хлопья, допил молоко, поднял голову и увидал в окно, что и весь двор набит битком: люди стекались отовсюду, на лошадях и телегах, пешие и какие угодно. Он видел, что все ждут, когда он что-нибудь скажет, так что встал и произнес речь.

– Я никогда не собирался на Луну нарочно, – начал Маршалл. – Оно само так вышло. Шарик взлетел – а я его не отпускал. Уже скоро я смотрел на верхушки гор – от этого дух захватывает. Но я все поднимался и поднимался. По пути я рассердил орла. Он хотел подняться так же высоко, но не получалось. Как же он сердился, этот орел. Все горло от криков сорвал.

И люди на кухне – да и во дворе – с одобрением кивали.

– В конце концов, – продолжал Маршалл, – я попал на Луну. Как я и сказал, там очень хорошо. – Он прервал речь, потому что сказал все, что имел.

– А страшно было? – спросил кто-то.

– Чуточку, – ответил Маршалл. – Но воздух там свежий, и я перетерпел.

– Что ж, – сказал мэр, которому надо было что-то сказать, – мы рады, что ты вернулся. – И протянул руку, чтобы пожать руку Маршаллу.

Потом Маршалл пожал руки всем, и все разошлись по домам. Отошла от окна лошадь и вернулась пастись во дворе. Снова выскочила за дверь несушка, оставив яйцо под плитой. Дом опустел, но в нем все еще чувствовалось веселье. Словно все пришли и принесли с собой счастье, да так и оставили его в подарок – как курица оставила яйцо.

– Какой большой для тебя день, – сказал папа Маршалла.

– Наверное, уже пора спать, – сказала мама.

– Быть может, – продолжил папа, размышляя вслух, – быть может, в свое время выйдет из тебя великий первооткрыватель.

Маршалл посмотрел на маму и увидел в ее глазах страх, что выйдет из ее сына бродяга и лоботряс. И ответил, чтобы ее успокоить:

– Я тебе так скажу, пап. Скорее всего, я осяду на одном месте и буду жить смирно.

И конечно, подмигнул отцу, чтобы показать: может, он все-таки прав!

– Спокойной ночи, пап. Спокойной ночи, мам.

– Спокойной ночи, сынок.

И мама поцеловала его на ночь.

Потом Маршалл ушел к себе, закрыл дверь и разделся и надел пижаму. Встал на колени у кровати и сложил ладони для молитвы:

– Господи, это был счастливый день. Самый счастливый, что я помню. Спасибо.

Лег в кровать и заснул.

* * *

Ну, сами знаете, как бежит время. Маршалл возмужал, женился и остепенился. У него были дети, и у его детей были дети. Его дети выросли и совершенно естественным образом зажили своей жизнью, а жена умерла естественной смертью. И остался Маршалл Кисс один на всем белом свете, жил на ферме и трудился не больше, чем сам того хотел.

Порой он отправлялся в город, грелся у плиты в магазине и беседовал, а порой оставался дома и слушал, как дождь беседует с окнами. Пришло время, когда ему грозило вот-вот перевалить за девятый десяток лет. Почти все, кто был жив в его детстве, уже скончались.

В городе жило новое поколение, и хоть не назвать его недобрым, особо дружелюбным тоже никак не назвать. Так уж оно и заведено у новых поколений: они не оглядываются – они глядят вперед.

Пришло время, когда Маршалл мог пройти городок из конца в конец и не встретить ни одного знакомого лица. Он кивал – и ему кивали в ответ, но не по-настоящему, не по-человечному – так, из вежливости. И сами знаете, чем кончается, когда человек так живет: становится ему одиноко.

Так случилось и с Маршаллом – стало ему одиноко.

Сначала он думал, что забудет об одиночестве, если останется наедине с собой. И целый месяц Маршалл вовсе не показывался на глаза, думая, что кто-нибудь заинтересуется и, может, зайдет проведать. Но никто так и не зашел. И Маршалл вернулся в город.

У продавца в магазине было смутное ощущение, что он давненько не видел Маршалла, но уверен он не был.

– Пропадали на пару дней, что ли? – спросил он Маршалла.

– Скорее уж на месяц, – ответил тот.

– Быть того не может, – отметил продавец, подсчитывая покупки Маршалла.

– Уезжал, – сказал Маршалл.

– К родным? – спросил продавец.

– Был на Луне, – ответил Маршалл.

Казалось, продавцу скучно и не очень-то интересно и не очень-то он впечатлен. Вообще-то даже казалось, что он не очень-то верит Маршаллу. Но человек он был вежливый, поэтому откликнулся:

– Надеюсь, приятно съездили, – особенно не задумываясь о том, что услышал.

Маршалл вышел из магазина и отправился стричься.

– Вы прямо-таки заросли, мистер Кисс, – сказал парикмахер.

– А как же, – ответил Маршалл, – на Луне парикмахерских нет.

– Так я и думал, – сказал парикмахер и взялся за работу, деловито щелкая ножницами и делая вид, что подстригает волосок то тут, тот там, но о Луне больше не прибавляя ни слова – не имея намерений даже спросить, как там дела, на Луне.

И Маршалл уснул, пока парикмахер не закончил.

Зашел на ежедневное бритье мэр. Это был молодой человек с густой бородой, и он походя бросил взгляд на Маршалла.

– Старожил, – сказал он парикмахеру. Тот кивнул, не отрываясь от работы.

– Умаялся, похоже, – сказал мэр.

– А то, – ответил парикмахер. – Только что с Луны. – И громко хихикнул.

– Быть того не может, – сказал мэр.

– Так он сам говорит, – снова хихикнул парикмахер. – Мол, только что с Луны.

– Ну, тогда ничего удивительного, что он устал.

Но по смеху мэра и смеху парикмахера Маршалл понимал, что смеются они над ним. Ведь на самом деле Маршалл, конечно же, не спал.

Тогда он разозлился и вскочил и сбросил простыню, и потопал в редакцию газеты.

– Меня звать Маршалл Кисс, – заявил Маршалл новичку, сидевшему за столом, – и я вернулся с Луны!

– Спасибо за новость, папаша, – ответил репортер со слегка кривой улыбкой. – Займусь сразу, как освобожусь. – И с этими словами закинул свои большие ноги прямо на стол и заложил руки за голову.

У Маршалла навернулись слезы на глазах.

– Я был на Луне дважды! – крикнул он. – Один раз в девять лет, и об этом тоже тогда печатали в вашей газете. Люди проходили двенадцать миль, только чтобы посмотреть на меня. Я взлетел на воздушном шарике, и даже орел надорвался, когда пытался подняться за мной. – Он пристально уставился на репортера и видел, что тот ему не верит и даже не думает пытаться. – В мире больше не осталось жалости, – произнес Маршалл, – и радости.

И на этом вышел.

Дорога домой была по большей части ухабистой, в гору, и Маршалл не скоро прошел такое короткое расстояние.

«Не понимаю, как это люди настолько поменялись, – думал Маршалл. – Трава все еще зеленая, у лошадей есть хвосты, курицы кладут яйца…»

Его мысли прервал мальчишка, догнавший сзади, делая вид, что скачет галопом, и хлеща сам себя по крупу.

– Здрасте, – сказал мальчишка, – а вы куда?

– На холм, обратно на свою ферму, – ответил Маршалл.

– А где вы были? – спросил мальчишка.

– Просто в городе.

– И все? – расстроился мальчишка. – Больше нигде?

– На Луне, – робко ответил Маршалл.

У мальчишки широко раскрылись и загорелись глаза.

– Дважды, – прибавил Маршалл.

Глаза у мальчишки раскрылись еще шире.

– Вот те на! – вскричал он возбужденно. – В-в-вот те на! – От волнения он даже начал заикаться.

– Больше того, – сказал Маршалл, – я только что с Луны.

Мальчик на секунду притих.

– Слушайте, мистер, – спросил он наконец, – а вы не против, если я приведу друга на вас посмотреть?

– Вовсе нет. Я живу вон там, в том доме. – Маршалл отвернулся и направился к себе.

– Скоро вернусь! – пообещал мальчишка и помчался со всех ног за другом.

Должно быть, полчаса спустя у дома Маршалла показались мальчик и девочка. Они постучались, но им не ответили, и тогда они просто вошли.

– Все хорошо, – успокоил мальчишка, – он очень дружелюбный.

На кухне было пусто. Посмотрели они и в гостиной, но оказалось пусто и там.

– Может, вернулся на Луну, – прошептала с благоговением девочка.

– Может, – признал мальчик, но они все равно заглянули и в спальню.

Маршалл лежал в постели, и сначала они решили, что он спит. Но немного погодя, пока он не двигался и не дышал, мальчик и девочка поняли, что он ушел еще дальше, чем сон.

– Видать, ты была права, – сказал мальчик.

Они с девочкой все смотрели и смотрели такими распахнутыми глазами, как глаза только распахиваются, на человека, который побывал на Луне дважды.

– Видать, это уже третий раз, – сказала девочка.

И вдруг – сами не зная почему – они испугались и убежали, оставив дверь за собой открытой. Бежали они молча, рука об руку, но и счастливые, словно произошло что-то чудесное, чего они не понимали.

Через некоторое время, впервые на этой ферме, в дом забрела лошадь и заглянула в спальню.

А потом прибежала курица и спряталась под кроватью.

А потом, совсем не скоро, на довольную улыбку на лице Маршалла собралось посмотреть множество людей.

– Это он, – показал мальчик. – Это человек, который побывал на Луне дважды.

И почему-то – при улыбке Маршалла, при стоящей рядом и помахивающей хвостом лошади, при неожиданном куд-кудахтанье из-под кровати, – почему-то никто не поправил мальчика.

В тот день ракета на Марс стала летать регулярно, три раза в день. На Луну никто уже и не летал. На что там смотреть?