Вид Пантеона вечером, Рим, 2015. Пастель, уголь, цветная бумага

Самым ожидаемым и сильным впечатлением молодого Ле Корбюзье в 1920-е годы стал Парфенон. В нем утопист-революционер видел важные черты времени и желанного будущего: рациональность, подчиненность порядку, законченность. Сегодняшняя современность, ищущая сложности, неожиданных аналогий и сильных эмоциональных впечатлений, скорее обнаружит свое отражение в римском Пантеоне.

Ротонда и портик приставлены друг к другу почти по принципу коллажа. Раньше была еще и библиотека с южной стороны.

Бетонный купол храма всех богов до сих пор остается не повторенным достижением технологий. Сегодня есть купола много больше, но они держатся на металлических укреплениях. Пантеон же смогли возвести благодаря тому, что в его нижних частях использован более тяжелый состав, чем ближе к центру. Знаменитый «глаз Пантеона» – тоже конструктивное решение, облегчающее вес центральной части, не дающее ей провалиться.

Пантеон открывается с севера, в отличие от предшествующих ему храмов. Слово «ориентация» произошло от латинского oriēns – «восток»: двери распахивались навстречу восходящему солнцу, и живущие внутри божества просыпались вместе с остальным городом, на деревенский лад. В Пантеон солнце заглядывает в полдень, обозначая важную точку отсчета в урбанистической концепции времени, меньше зависимой от природных циклов.

Наконец, самое современное, что есть в Пантеоне, – неопределенность его предназначения. До сих пор загадка, зачем его построили и что в нем происходило. Неизвестность вкупе с простотой пространства рождает плюрализм. Пантеон в первую очередь – чувственное переживание.