Архитектурная фантазия на тему модернистского города, 2016. Пастель, уголь, бумага

Кризис больших городов, наступивший в XIX веке и выражавшийся в первую очередь в опасных условиях существования бедного населения мегаполисов, заставил архитекторов увидеть социальное значение того, чем они занимаются. Можно ли думать о красоте ради красоты, когда ты можешь изменить общество к лучшему? Формула модернизма проста и в чем-то до сих пор бесспорна: использовать достижения прогресса, ради улучшения жизни людей. На пути от мечты к практическим решениям идеи, само собой, несколько упростились. Когда после войны модернизм одержал победу, его посыл свелся к тому, чтобы превратить архитектуру в индустрию и за счет этого обеспечить большинству крышу над головой и солнечный свет в окнах.

Надо сказать, что задуманное скорее удалось, чем нет. Промышленное домостроение облегчило быт сотен миллионов людей, однако оно же вызвало столько негодования, сколько, пожалуй, ни один другой эпизод в истории архитектуры.

Причины, по которым самый щедрый душевный порыв, когда-либо посетивший архитекторов как профессиональное сообщество, не получил заслуженной благодарности, не раз обозначены: это эстетическая и функциональная однообразность конвейерных зданий и районов; запрограммированная в намеренно разреженной для лучшей освещенности среде пустота; отсутствие идентичности, то есть схожесть между собой кварталов во всех концах света – в Европе, Азии, Африке и Америке.

Однако есть и еще одна причина нелюбви к воплощенному идеалу: он не оставлял выбора в виде какого-то принципиально другого дома или возможности адаптировать пространства внутри к своим привычкам. Как и любая утопия, модернистская оказалась тоталитарной.