Утром, грандиозный план, придуманный Смирновым, провалился. А все, из-за мигрени, приключившейся у меня под утро.

Прихватило так, что голову от подушки не оторвать. Казалось, что мой несчастный правый глаз пробит железным раскаленным вращающимся прутом.

Но все нынче лечиться, если только знать какие препараты принимать.

Таблетки я выпила, легла на диван, стараясь совершать поменьше движений. Боль пройдет через пару часов. Но, вот пока она есть, двинуться с места, а тем более выехать в Москву, никак не получится.

Нашарила телефон, набрала номер Страховой. Звонить Смирнову и признаваться в своей немощи, почему-то, не хотелось.

– У меня мигрень, к сожалению, поехать в Москву не смогу, – извиняющимся тоном произнесла я, пытаясь при этом не открывать глаза. От солнца, бившего в окно, стало казаться, что стальной прут в моем глазу вращается гораздо интенсивнее.

– Поняла, лежи. Смирнова предупрежу сама, – отозвалась директор.

Димка перезвонил через пару минут.

– Маркова, я знаю, что тебе плохо. Просто слушай меня. Твою легенду, для распространения в офисе, немножко меняем. Ты по-прежнему едешь в Москву. Но повез тебя я. Выехали мы засветло. Надеюсь, ночью за тобой никто не следил. Ты все поняла?

– Поняла, – бодро подтвердила я.

– Звезда моя, мобилизуй свой организм и сними простынку с камеры.

Спустя час, когда боль стала отступать, набрала номер Димки.

– Оклемалась! – радостно констатировал Смирнов. – А я уже час как дежурю в машине под твоим подъездом. Ты смотри мне там, аккуратнее. Телефон на беззвучный поставь, громко дома не топай, – посыпались наставления.

«Ох и сказала бы я тебе, что-нибудь доброе, Дмитрий Матвеевич, если бы не мигрень», – подумала я, но звук в телефоне все же отключила, тихонько, не производя лишнего шума, сходила в ванну, и, осторожно вернувшись в гостиную, вновь прилегла на диван.

Признаться, в рассуждениях Смирнова о необыкновенной вещи, ради которой неизвестный полез ко мне в квартиру и даже, ради нее убил несчастную старушку, явно был здравым смысл. Только бы понять, что это за вещь. Но вот веры в то, что злодей сегодня снова попытается проникнуть в мой дом, не было никакой. Все это бред. Димка нагородил ужасов на ровном месте.

Постепенно мои мысли стали путаться, глаза слипались, я и провалилась в беспокойный сон. Мне снился злодей, с лицом Эдера, он тянул ко мне руки, пытаясь задушить, а Смирнов, с автоматом наперевес, героически сначала меня спасал, а потом тоже накидывался с требованием отдать, отдать ему то, что мне не принадлежит.

Стряхнуть с себя этот сон не было никакой возможности, количество желающих придушить меня увеличивалось, я стала задыхаться, как вдруг не во сне, а наяву раздался звонок в дверь. Поднявшись с дивана, прислушалась. Звонок повторился. Затем раздался лязг металла, кто-то пытался вставить ключ в замок. Сердце бешено заколотилось где-то в горле, руки затряслись. Самое странное, что это не от испуга, а от волнения. Клюнуло! Смирнов все же был прав!

Мне показалось, что прошла вечность, а Димка не спешил мне на помощь. Трясущимися руками набрала его номер и услышала длинные гудки. «Заснул гад!»– мелькнула у меня мысль. С трудом попадая в раскладку алфавита, написала сообщение: "Он тут".

Лязг от входной двери прервался, но потом возобновился в районе верхнего замка. На цыпочках я кинулась на кухню. Стараясь не греметь, вытянула из ящика железный молоток для отбивания мяса и так же тихо прошла в прихожую.

С поднятым над головой орудием для самообороны, встала около двери, готовясь достойно встретить противника, но вовремя вспомнила, что замки в квартире поменяли еще вчера и открыть ее, злоумышленнику, никак не получится, а потому молоток опустила.

Аккуратно взглянув в монитор видеоглазка, увидела, как над дверью склонился мужчина, одетый в черную толстовку. Лица было не разглядеть из-за капюшона, надвинутого совсем низко. Как будто прислушиваясь, человек замер на пару секунд, а потом, опустив голову еще ниже, развернулся и резко рванул вверх по лестнице.

Через мгновение около моей двери стоял запыхавшийся Смирнов. Оказывается это он, бежавший ко мне на третий этаж, вспугнул нашего злодея.

– Он вверх по лестнице побежал, – что есть мочи орала я, отпирая дверь.

Димка и сам, по топоту понял, что злоумышленник поднимается на верхний этаж и ринулся за ним.

Открыв дверь, забыв про мигрень, в домашних тапках и домашнем же платье, с зажатым в руке молоточком для мяса, я последовала за Димкой.

– Домой, Маркова, я сказал, вернись домой! – перепрыгивая через две ступеньки, не останавливаясь, орал на меня Смирнов.

«Фигушки. А если тебя там прибьют? Что матери твоей скажу?» – мысленно отвечала я, забывая, что Смирнов – мужчина, способный меня защитить, а не наоборот, и продолжала мчаться за ним вверх по лестнице.

Нагнала я его на девятом этаже, перед дверью на крышу.

Дверь оказалась закрыта и, Смирнов замешкался, выбивая ее. Вылезая на крышу, Димка так посмотрел на меня, что я решила не нарываться и осталась дожидаться на этаже. Спустя пару минут Смирнов вернулся назад, зло обронив, что неизвестный пришел и ушел через крышу. Нырнул в какой-то из подъездов, и, поймать его мы не успеем.

Зато теперь стало понятно, почему наш безопасник проворонил злодея. Тот просто проник в дом через какой-то другой подъезд, перебравшись в мой, уже через крышу.

Не продышавшись после погони, на третий этаж спустились на лифте. И тут Смирнов принялся не смеяться, а именно ржать.

– Тебя водичкой полить? – грозно спросила я, прекрасно понимая причину его веселья. Зеркало лифта, не стесняясь, отразило меня во всей красе. Спутанные, закрученные в мелкий бес кудряшки, стояли дыбом, взгляд пылал. Дополняли образ домашнее платье с мишкой на груди, мохнатые тапочки и железный молоточек, сжимаемый мной в руке.

– Прости, звезда моих очей, у тебя такой боевой вид! Я бы с тобой в разведку пошел. Вообще, мне кажется, если ты так придешь в суд, то противник в зал заседаний не зайдет – сразу иск признает, – заржал еще громче Смирнов, когда мы зашли в квартиру.

– Знаешь, Дим, спасибо тебе большое за помощь, но мой тебе совет, никогда не обижай женщину, держащую в руках холодное оружие, – я демонстративно покрутила в руке молоточек и двинулась на кухню.

– Все, все… был не прав. Признаю, – поднимая руки вверх, но продолжая ухмыляться, сказал Смирнов, проходя за мной.

– Лучше признай, что ты сегодня…., – я запнулась, подыскивая верное слово. На языке вертелось «облажался», но произносить его, даже в состоянии крайней обиды на ехидство Смирнова, не смогла. – Ты сегодня … недооценил злодея.

Молоток я вернула на его место, включила кофемашину.

– Недооценил, – развел руками Смирнов. – Обещаю, что в следующий раз обязательно его поймаю.

– А будет следующий раз? Он снова полезет в мою квартиру? – изумилась я. – Разве ему сегодня не стало понятно, что замки поменяли, что камеры установили.

– Именно поэтому он не полезет сегодня. Возьмет время на подготовку, – уверено заявил Димка.

Я растеряно опустилась на стул. Эта история не закончена? Мне опять держать оборону и подозревать знакомых? Ужас-то какой!

– Ты кофе мне делаешь? Капучино? – не обращая внимания на мою растерянность, задал вопрос Димка, поведя носом. – А к кофе что-нибудь есть? Пирожное, или печенье?

К кофе в моей новой кухне не было ничего. Стало неловко за свою бесхозяйственность. Без особой надежды, открыла холодильник, прекрасно зная, что само собой, без похода за продуктами, откладываемого мной второй день, в нем ничего не появится. И о чудо, за пакетом молока обнаружила коробочку со штруделем, выданную мне вчера в ресторане.

Поставила чашку с кофе, тарелку со штруделем перед Смирновым, выдала ложку, сахарницу, на всякий случай вилку и отправилась приводить себя в порядок. А то и правда – моим видом только детей пугать.

– Если мы хотим поймать злодея, то перво-наперво требуется понять, что же он ищет в твоей квартире, – заявил Смирнов, когда я вернулась на кухню, переодевшись в джинсы и футболку. Все-таки, Смирнов какой-никакой, а мужчина, и негоже перед ним в домашнем платье разгуливать.

– Может от прежних хозяев что-то осталось? Вдруг у меня спрятан клад? – предположение было глупым, но стоило попробовать.

– Нет, тогда бы проверяли не твои коробки, а простукивали и крушили стены, – возразил Смирнов. – Давай попробуем с другой стороны. У тебя в ближайшее время не появились новые знакомства? Например, кто-нибудь активно домогался в соцсетях? На улице с тобой не пытались познакомиться?

Вздохнув, пришлось рассказать Димке про Эдера. Правда не все, о сводничестве нашей царицы я благоразумно промолчала. Не хватало еще нового витка ехидства. В моей интерпретации знакомство с профессором чистая случайность, приключившаяся по причине болезни переводчицы.

– Погоди, погоди, так ты оказывается полиглот? – переспросил Смирнов, но, не выслушав ответ, словно спохватившись, уточнил:

– А профессор, не тот ли самый вчерашний «визави», с которым ты хотела продолжения банкета?

– Димуль, твоя ревность неуместна. Сначала женись, а потом претензии предъявляй….

– Прекрасная мысль о женитьбе. Продолжай ее думать, а я пока сделаю пару звонков, – с невозмутимым видом Смирнов вышел из квартиры.

– К сожалению, австрияк виноват только в поползновениях в твою сторону, – вернувшись, сообщил Димка. – Его исследования имеют место быть. До нас он отметился в Смоленске и Ярославле. Правда, там он девушек по ресторанам не водил. Слушай, Маркова, давай и в правду поженимся, а то увезет профессор народное достояние с Родины.

Вот неугомонный. Он теперь неделю будет отпускать шпильки по поводу моего ужина с профессором. Нужно как-то Смирнова успокоить.

– Да ну Дим, ты со мной не справишься. Мы с Анютой тебе другую сосватаем, не переживай. У нас в конторе целый цветник – выбирай.

Правду сказать, пришедший к нам на работу Смирнов поразил воображение всего женского коллектива. Не сказать, что он был красив. Но, искренняя улыбка и зеленоватые глаза делали его необыкновенно обаятельным, а высокий рост и более чем крепкое телосложение, граничащее с полнотой, добавляли в его образ ощущение какой-то надежности. Вдобавок Смирнов был по мужским меркам молод (всего 37 лет), хорошо и со вкусом одевался, умел делать комплименты и оказывать знаки внимания, ездил на приличной машине, был разведен, а его единственная дочь проживала с матерью, то есть с бывшей Димкиной женой. Да к тому же Смирнов один обитал в трехкомнатной квартире в хорошем районе. Главной проблемы – тяги у спиртному, у него тоже не наблюдалось. Не мужчина, а просто мечта. В охотничью стойку встали все женщины нашего трудового коллектива. Смирнова окутывали заботой, вниманием, поили чаем и кормили пирогами, ему строили глазки, дамы включились в соцсоревнование на лучший наряд.

Но лично вот мне при первой встрече, Смирнов напомнил Иванушку-дурачка из детского мультика. Эдакий детина, не обремененный интеллектом.

Больше всех и чересчур рьяно Димку донимала Фомина, не устоявшая перед обаянием безопасника.

Как выяснилось, Смирнов внимание наших дам принимал благосклонно, пироги ел с удовольствие, но дальше комплиментов и чая не заходил, на свидания никого не приглашал, и перед чарами Фоминой устоял. В качестве мести она попыталась пустить слух о его нетрадиционной ориентации.

Хорошо, что опробовать этот слух Фомина решила на мне.

Едва услышав тогда, «грандиозную проверенную информацию про Смирнова», я представила, как из обсуждения в офисе нашей фирмы, новость просочится сперва к вездесущим водителям, потом плавно перекочует к рабочим на стройках, и, вновь набранным, охранникам. Они ни разу не поверят в правдивость новости, но от желания, пообсуждать руководство, по двусмысленному вопросу, не откажутся. Многозначительные ухмылки и взгляды Смирнову обеспечены. Ведь нет ничего приятнее, чем за глаза посмеяться над начальством.

Решив сразу погасить, раздуваемую интригу, я, мгновенно, пообещала Оксанке грандиозные неприятности от Страховой, если вдруг новость пойдет в массы.

Тогда, боязнь опалы у директора, пересилил у Фоминой стремление к «бабской мести». Оксанка перестала фонтанировать «новостями о Смирнове».

Месяца два назад Фомина вновь прискакала ко мне домой с очередной «потрясающей новостью». По своим, одной ей ведомым каналам она выяснила, что еще служа в полиции, Димка завоевал там почетное звание ловеласа и сердцееда. Информация эта ее изрядно озадачила, поскольку напрочь, не вязалась с поведением Смирнова в нашем коллективе.

Правда, озадаченная Оксанка своих замыслов по завоеванию Смирнова не изменила, и на последнем корпоративе, по случаю дня рождения фирмы, не далее как на майские праздники, буквально висла на нашем безопаснике, раз за разом приглашая танцевать. Димка сначала тактично приглашения принимал, а после третьего танца сбежал под крыло Страховой, для демонстративно оживленной деловой беседы. А спустя время Смирнов и вовсе с корпоратива ретировался, не попрощавшись.

– Ладно, мы потом вернемся к теме женитьбы, – уже серьезно произнес Смирнов, – а пока решим, что же нам делать.

– В полицию, наверное, звонить? – осторожно предположила я.

– Ты опять хочешь лицезреть следственную бригаду в своей квартире? – поразился Димка.

– Нет, не хочу. Я думала, что обязана вызвать полицию…, – недоуменно протянула я.

– Пока без них обойдемся, – махнул рукой Смирнов. – В ближайшее время в квартиру наш неприятель не полезет. Подозреваю, что все понял и про замки и про камеры. Надеюсь, что потеряет интерес и больше не попыток не предпримет, но предполагаю, что он затаится, и повторит попытку, но только спустя длительное время. Сегодня, точно ничего не случиться! Так, самое время сворачивать нашу шпионскую деятельность и дуть в сторону офиса. Ты собираешься сегодня в контору?

– Знаешь, не поеду. Сил просто нет. Справитесь без меня?

– С трудом, но справимся. Слушай, а у тебя вроде бы кот был? Я его и вчера не увидел. Не потерялся?

– Не переживай. Этот зверь на дух не переносит чужих. Спрятался в кладовке.

Смирнов хотел было что-то еще сказать, но вдруг замер, прислушиваясь, приложил палец к губам, давая мне знак замолчать.

Очень осторожно Димка поднял свой телефон, включил просмотр камер. Тут же напряженное и сосредоточенное выражение его лица, сменилось на недоуменное. Спустя секунду Смирнов, как-то неопределенно хмыкнув, вскочил из-за стола и ринулся к входной двери, рывком распахнул ее.

Я кинулась следом за ним, но задержалась, возвращаясь за приснопамятным молоточком для мяса, вообразив, что наш злодей, наплевав на боязнь быть пойманным, снова вернулся.

– Что Вы собирались делать? – донесся от двери вполне себе спокойный голос Смирнова.

"Это он с убийцей разговаривает?" – удивилась я.

Смирнов стоял на пороге моей квартиры, перед открытой дверью, загораживая вид на лестничную площадку. Рукопашной и погони не наблюдалось. Спрятав за спиной молоток, я осторожно выглянула из-за Димкиного плеча…

Перед моей квартирой стояла та самая старушка, что вчера посыпала коврик перед моей дверью, якобы землей с могилы. Сегодня в руках у бабуси вместо пакетика была банка с краской и малярная кисть.

– Я повторяю свой вопрос: что Вы собирались делать? – нависая над бабкой, вопрошал Димка.

Неугомонная бабулька, не смущаясь, отступила на шаг назад, подбоченилась рукой, в которой держала кисточку и визгливо заявила:

– Дверь ей, – кивок в мою сторону, – хочу разукрасить. Чтоб все знали, что тут живет убийца! Все равно разукрашу. Не уследите!

Бабка была воинственно настроена в своем стремлении к мести.

"Надо съезжать, – обреченно подумала я. – Квартиру снять, а сегодня переночевать у родителей".

Смирнов оглянулся, мой растерянный вид с зажатым в руках молотком для мяса оценил, вздохнул.

– Ульяна Владимировна, будьте так любезны, подождите меня в квартире.

Произнося это, он осторожно, но настойчиво затолкал меня в квартиру и закрыл дверь.

Я прильнула ухом к двери, напрочь забыв про видеоглазок!

– Во-первых, здравствуйте! Как к Вам обращаться? – очень по деловому, но мягко, без капли угрозы в голосе, спросил Смирнов у бабки.

Та, не сразу, но назвала свое имя: – Агрипина Витольдовна!

Прозвучало это так, словно Смирнову представлялась ни как не меньше, чем княгиня и из голоса бабки явно пропали визгливые нотки.

– Прекрасное имя, рад знакомству! – с энтузиазмом ответил Димка. – Вы проживаете тут по месту регистрации?

"По месту регистрации!" Штампованная фраза полицейского.

Агрипина Витольдовна на фразу среагировала правильно и отрапортовала, назвав и номер своей квартиры и этаж.

А следом Смирнов, все в той же протокольной манере, очень просто объяснил старушке, что около квартиры гражданки Марковой установлены камеры слежения, записывающие малейшее движения на лестничной площадке, что запись вчерашнего художества Агрипины Витольдовны, по закону именуемое не иначе как хулиганство, уже находится у участкового, а хуже всего, что запись эта запросто может стать достоянием общественности.

– Гражданка Маркова так и пояснила, что выложит в интернет запись. А как ее возможно остановить? – Димка обреченно развел руками. – Никак невозможно. А в интернете что? В интернете разъяренная общественность, требующая наказать хулиганку. Показательно и всенародно. Чтоб другим неповадно было.

– А еще, скажу Вам для сведения, дверь Марковой, согласно счету фактуре, стоит около ста пятидесяти тысяч рублей. Да, да, Агрипина Витольдовна. Такие сейчас цены. Понимаете, сколько с Вас за порчу имущества, помимо штрафа взыщут?

– Так что же ей теперь за смерть Маргариты Степановны ничего не будет? – обижено вопрошала старушка.

– А почему Вы, Агрипина Витольдовна, так не уважаете органы? – тоже обиделся Смирнов. – Все виновные понесут наказание. Кто за убийство, кто за порчу имущества и за хулиганство.

– Идите домой, Агрипина Витольдовна, идете. А я с госпожой Марковой побеседую, постараюсь ее убедить – не выкладывать запись в интернет. Очень Вы на этой записи некрасиво плюете на дверь. Не нужна Вам такая слава, поверьте мне.

Убедительный, безукоризненный спокойный тон, специфические словечки полицейских, а самое главное – намеки на "всемирную славу хулиганки" и, возможный поход в суд, кажется, возымели действие. Агрипина Витольдовна, клятвенно заверив Смирнова в своей безграничной вере в правоохранительные органы, удалилась, даже оставив Димке банку краски и малярную кисть.

– Ух, Маркова, угораздило тебя, купить квартиру в доме, где такое осиное гнездо из бабок, – хмыкнул Смирнов, возвратившись в квартиру. Банку с краской и кисочку он аккуратно поставил на пол.

– Не расстраивайся ты так, – добавил он, поняв, что мне нисколько не весело, и я действительно переживаю о возникшем скандале с соседями. – Пару, тройку дней Агрипина Витольдовна к тебе не сунется. А потом мы негодяя изловим, и ей первой предъявим. Пусть она на нем краской свое мнение рисует.

Смирнов говорил убедительно. На мою соседку он, безусловно, произвел неизгладимое впечатление. Буду надеяться на лучшее, но продажи квартиры мне явно не избежать.

В контору Смирнов уехал спустя минут двадцать, выпив две чашки кофе для восстановления сил, затраченных при перевоспитании Агрипины Витольдовны.

Перед выходом из квартиры, Смирнов не удержавшись, опять прошелся по моему вчерашнему свиданию и выразил надежду, что за один вечер у меня, вдобавок к австрийцу, не появится еще американец или француз.

Обычно, после приступа мигрени у меня сутки не получается встать с кровати, благо настигает она меня не часто. Но сегодня, видимо, под действием адреналина и моего забега по этажам, боль отступила, осталась только усталость, и страшно захотелось есть.

Вспомнив, что в доме третий день почти нет еды, я решила собраться с силами и дойти, таки до ближайшего магазина.

Когда я обувала мокасины, в руках у меня завибрировал телефон.

– Смирнов, ты десять минут как уехал! Что опять случилось? – вздохнула я в трубку.

– Звезда наша, ты вроде взрослая, умудренная жизненным опытом женщина. Ты только сегодня чудом не огребла от грабителя и убийцы…. Тебе мало приключений? Далеко ли ты собралась?

– Так в магазин, у меня в холодильнике шаром покати. А что такое? Ты вроде бы утверждал, что на сегодня боевые действия закончились?

– Нет, Маркова, они только начинаются. Будь так добра, разувайся и напиши мне список покупок. Ваш покорный слуга, сам все привезет.

Начиная понимать, в чем дело, я подняла глаза на камеру. Так и есть, обматывающий ее шарф исчез. Смирнов банально опять подглядывает за мной.

– Димулечка, а знаешь, почему я уже десять лет в разводе? – мило улыбаясь в камеру, спросила я.

– Смею предположить, потому, что никто не выдерживает твой «ангельский характер»?

– Нет не поэтому. Я решительно, категорически не приемлю любой контроль со стороны даже любимого человека. И тем более не потерплю этот контроль от постороннего, – зашипела я в трубку. – Очень прошу тебя, не нужно так делать.

– Ну, во-первых, после нашей утренней пробежки я точно не посторонний. А во-вторых, нужно тебя контролировать, ох, как нужно. Иначе ты в Австрию переедешь и глазом не моргнешь, осиротишь родное предприятие.

– Смирнов, правда, не смешно. И вообще, я есть хочу. Ты сожрал мой завтрак.

– Совершенно верно – не смешно. А тебе не приходило в голову, что в подъезде, вдали от камеры тебя поджидает утренний визитер. Отнять у тебя ключи, стукнув по голове, дело пары секунд. А дальше – квартира в его распоряжении.

– Так ты же в камеру увидишь и прилетишь меня спасать???!!!

– Вот! Вот мы и добрались до истины. Поэтому камеру в прихожей не трогаем, в магазин не выходим. Доставку тоже не заказываем! Дядя Дима Вас скоро спасет от голодной смерти. Жду список, – Смирнов отключился.

Список продуктов я написала и отправила Димке, мстительно включив в него пару не самых дешевых позиций, прекрасно понимая, что денег Смирнов с меня не возьмет. Потом, подумав, добавила к покупкам еще и веник с совком.

Странное сегодня утро. Времени час дня, а телефон мой молчит Обычно к этому времени я успеваю пообщаться с десятком абонентов.

«Вот балда! Он же на беззвучном режиме!» – сообразила я. Так и есть пять пропущенных вызовов, два от Фоминой, остальные мне неизвестны. А еще куча сообщений.

– Привет, Оксан. У меня телефон на беззвучном режиме оказался. Не слышала твоих звонков, извини. Что-то случилось?

– Да нет, просто хотела поздороваться. Давно не виделись. Утром сказали, что ты в Москву со Смирновым рванула? Но я его видела пару минут назад в конторе. Не заладилась поездка?

Ах вот оно в чем дело, Оксанка как всегда любопытствует. Или ревнует.

– У меня в ночь приключилась мигрень. Поездку пришлось отложить, – сочла я возможным удовлетворить любопытство Фоминой.

Она тот час запричитала, предлагая помощь, но я остановила ее, сказав, что мне значительно легче.

Пролистав кучу сообщений, в основном из общего рабочего чата, увидела письмо от Алекса. «Добрый день. Я в дороге. Позвольте позвонить вечером?». Да, права Давиденко, профессор решил пойти в атаку. Что я там обещала нашей царице? На звонки отвечать? Да и пожалуйста. Все равно сегодняшний день оказался свободным. «Добрый день. Буду рада услышать», – написала я, при этом, злорадно, вспомнив Смирнова.

Димка, прибыл груженный пакетами с продуктами примерно через час. Денег, как и предполагалось, с меня не взял, в квартиру проходить не стал.

– Сегодня из дома никуда не выходишь, – приказным тоном сообщил он мне. – А завтра будь готова к 7.30 – заеду за тобой. Поедем в офис на моей машине.

– Смирнов не надо отрабатывать на мне командный голос, – тоном, способным заморозить пустыню Сахара, заявила я. – Так и быть, сегодня никуда не пойду. И, если тебе пришло в голову поработать моим водителем, так милости просим! Только учти, завтра у меня очень много разъездов. На бензине не разорись!

– Если бы я отрабатывал командный голос, то ты бы, Маркова, бежала марш-бросок, с полной выкладкой, маршрутом Москва-Магадан. Сейчас же я просто выполняю свои обязанности. Не мешай мне! – неожиданно зло выпалил Димка, хлопнув за собой дверью.

Да и пожалуйста! Обиделся он. Раскомандовался. Что я ему, девочка – так со мной разговаривать?

Ближе к шести часам в дверь позвонили. В мониторе видеоглазка стояла Фомина. Как же она достала со своей бесцеремонностью! У меня мелькнула мысль притаиться и не открывать дверь. Но я понимала, что решившая осчастливить меня своим визитом Оксанка, в мое отсутствие в квартире нисколько не поверит, начнет, не смущаясь, звонить на мобильный телефон.

Распахнув перед Фоминой дверь, я старательно демонстрировала свою усталость и не проходящую головную боль. Для пущей убедительности к стеночке привалилась, изображая полную невообразимую слабость.

Оксанка, если и планировала о чем-то переговорить со мной, то воочию увидев мою немочь, разговор явно решила отложить.

– Привет, я буквально на пару минут, даже проходить не буду, – зачастила она. – Принесла твоих любимых конфет. Сладкое после мигрени – самое то!

– Спасибо, не стоило. Мне… я…доставку заказывала, только привезли, – ответила я, чуть не проболтавшись про Смирнова. Вовремя спохватилась. Согласитесь, что безопасник предприятия в роли курьера по доставке продуктов это либо странно, либо пикантно. Зная Фомину, догадываюсь, что новость для нее стала бы пикантной.

Оксанка принялась копаться в своей безразмерной сумке, больше похожей на вещмешок. Припасенные для меня конфеты оказались на самом дне, и Фомина стала выкладывать на коробки в прихожей содержимое своего баула: батон, пачку чая, коробку с молоком. Самым последним был выложен предмет, похожий на карманный фонарик. Перехватив мой заинтересованный взгляд, и, не дожидаясь вопроса, Оксанка рассказала, что супруг ее, просто помешанный на безопасности, купил и заставил таскать с собой это чудо техники – электрошокер.

– Надо же, мне показалось, что это фонарик! А это вообще законно? – спросила я.

– Не знаю, но мне эта байда порядком надоела. Выброшу, к чертовой матери! – фыркнула Оксанка.

Наконец-то конфеты были найдены и вручены мне. И правда – мои любимые. Содержимое сумки было возвращено на место.

– Все побежала, выздоравливай, – Оксана развернулась к двери и увидела, висящий на стене монитор.

– Что это? Ты видеоглазок поставила? Круто. Дорого? Кто монтировал? Еще и камера? А почему в прихожей, а не за дверью? Над входом тоже есть? Зачем так много? А куда камеры выведены? – вопросы посыпались один за другим.

Пришлось наскоро придумывать историю о том, что мы хотим установить в новом, строящимся нашей конторой доме, такое оборудование, что тестовый образец, в порядке эксперимента установили мне, и что камеры просматриваются на смартфоне, а запись хранится неделю.

– Оксан, ты меня извини, мне бы прилечь, – постаралась выпроводить я Фомину.

Ушла она только после того, как я клятвенно обещала выбить и для нее опытный образец.

Случайно обнаружившийся у Фоминой шокер, заставил меня задуматься о приобретении такого же. И что мне наш доблестный Смирнов не предложил такое средство защиты? Или мне купить травмат? Ну а что такого. Полезет ко мне в квартиру неизвестный, а я его раз и электричеством ударю, или я раз, и пару пуль в него выпущу.

«Неизвестный…, неизвестный.., – пробурчала я себе под нос. – Как же тебя называть? Убийцей?».

Едва я произнесла это слово, как память услужливо подсунула картинку вчерашнего дня: мертвое тело в моей прихожей. Нет, нет. Провоцировать подсознание не будем. Тогда как? Лиходей? Тать?

Нда, все же пора завязывать с просмотром сериалов про древних славян…Пусть будет…. традиционно – «Мистер Икс». А что? Удобно и корректно.

Больше визитеров у меня не было. Отметилась телефонным разговором только Страхова, получившая отчет Смирнова. Ее совет взять отпуск и спрятаться где-нибудь на море, пока Димка поймает злодея, я отвергла. Слишком много дел в судах. Еще мы с ней уговорились не рассказывать ничего Анюте. Пусть спокойно в Питере грызет гранит финансов. Смирнов же, справедливо опасаясь, что еще один его звонок вызовет у меня сильно мотивированный приступ агрессии, больше не беспокоил меня.