Индивид уехал на праздники вместе со своими людьми. Уехал и Сократ. Он с папой и Авророй отправился в Бесбю помогать бабушке и тётушке, которую звали Лужица, готовиться к Рождеству, а его мама должна была приехать к ним позже, когда её отпустят на работе. Перед отъездом Сократ зашёл к Гюро. Он сказал:

– Я уезжаю к бабушке и ещё, может быть, съезжу на денёк к дяде Бранде, а это тебе два подарка, от меня и от Чучела.

Гюро взяла завёрнутые подарки и сказала спасибо. Плохо, что у мамы как раз перед Рождеством набралось столько дел. Они говорили с мамой о том, что надо бы купить подарок для Сократа, но для этого так и не нашлось времени.

Но тут, к счастью, пришла Тюлинька и сказала:

– Ничего страшного, что Сократ уедет без подарка, ведь его мама ещё не уехала, так что можно передать подарок с ней, а я добавлю что-нибудь и от себя. А сейчас, Гюро, нам с тобой пора ехать в город, чтобы всё купить, что надо. Во-первых, мне нужна твоя помощь уже дома. Я хочу купить для Эрле платье. Сама она не надумает его покупать. Но мы пойдём в магазин без Эрле, и она его не сможет примерить, потому что если бы примерила, то это был бы уже не секрет. Поэтому нам придётся залезть в платяной шкаф и взять с собой какое-нибудь её платье. Тогда продавцы в магазине поймут, какой нам нужен размер.

– У мамы почти одни брюки, – сказала Гюро. – Но есть одно нарядное платье с длинными рукавами. Раньше оно точно было нарядное.

– Вот его-то мы и возьмём с собой, – сказала Тюлинька. – Только бы она сейчас не пришла и не увидела, что мы тут делаем.

Поэтому Тюлинька поскорей открыла шкаф, взяла оттуда платье, завернула в бумагу и спрятала к себе в сумку.

Хорошо, что Тюлинька поторопилась: едва она это сделала, как пришла Эрле, но Тюлинька только сказала:

– Мы с Гюро едем в город, у нас там кое-какие дела.

– Хорошо, – сказала Эрле. – У меня, к сожалению, ни для чего такого не остаётся времени. Поди сюда, Гюро, – позвала она дочку в свою комнату. – Смотри, вот тебе немного денег. Выбери, пожалуйста, что-нибудь хорошее для Тюлиньки, Андерсена и Бьёрна.

– У меня у самой тоже есть деньги, – сказала Гюро. – Вместе это будет во как много!

Тюлинька и Гюро поехали в город и в первую очередь пошли туда, где продавали платья. Тюлинька присмотрела зелёное и сказала:

– Вот это, мне кажется, подойдёт Эрле. Глядя на него, мне сразу вспомнилась зелёная травка, лето и всё такое красивое.

Она подошла к продавщице, показала ей мамино старое платье, и та сказала, что у них найдётся нужный размер. Когда она принесла новое платье, Гюро не могла удержаться, чтобы не потрогать его рукой, – такое оно было нежное и гладенькое, и вообще, как сказала Тюлинька, зелёное, как лето.

Продавщица аккуратно сложила платье в пакет и старое тоже уложила, но второй свёрток она пометила красным крестиком, чтобы они дома ничего не перепутали и не спрятали бы под ёлку старое платье вместо нового.

– А теперь займёмся твоими делами, Гюро, и выберем, что ты хочешь купить, – сказала Тюлинька. – Ты уже придумала, что подарить маме?

– Да. Книжку, чтобы у мамы было что почитать и она не грустила бы в сочельник, как ты тогда в пансионате.

– Прекрасно! – сказала Тюлинька. – А про что ты хочешь подарить ей книжку?

– Наверное, про котлы, трактор или про смазку, – сказала Гюро.

– Нет, – не согласилась Тюлинька. – Про это она и без того много читает. Может быть, нам лучше купить какую-нибудь такую, которая больше подходила бы к новому платью? Что-нибудь про лето и про людей, которые заботятся друг о друге?

Они нашли такую книгу, как говорила Тюлинька, и купили для Сократа тетрадку. И не важно, что Сократ ещё не умел писать, ведь можно же поиграть, как будто ты в ней пишешь. Потом купили колоду карт для Андерсена, потому что старая, из которой он раскладывал пасьянс, вся истрепалась, и ещё две большие красные свечки для Бьёрна.

– А теперь я куплю подарок для тебя, – сказала Гюро. – Но ты пока отвернись!

– Хорошо, – сказала Тюлинька. – Отвернусь!

Гюро купила блокнотик, чтобы записывать в него телефонные поручения. Ведь Тюлинька больше всего любила это занятие, и стоил он не очень дорого.

– А теперь едем домой, – сказала Тюлинька. – Пакет с новым платьем для мамы я унесу к себе, чтобы она не увидала раньше времени, а старое платье ты должна незаметно повесить в шкаф. Теперь у нас с тобой есть замечательный секрет!

– Да, – сказала Гюро.

Когда Гюро вернулась домой, мамы там не было, и она сразу пошла в мамину комнату вешать старое платье на место. Но не успела она его ещё развернуть, как щёлкнул замок и пришла мама. Гюро бегом кинулась в свою комнату и запихала пакет с платьем далеко под кровать.

– Привет! – сказала Эрле. – Я знала, что ты уже дома, потому что по дороге встретила Тюлиньку. Ну и пакет же у неё был в руках, просто роскошный, и на лице таинственное выражение. Ты для неё что-нибудь купила?

– А как же! – сказала Гюро. – И для Андерсена, и для Бьёрна, и для Сократа, и ещё не скажу для кого.

– Здорово! – сказала мама. – Надеюсь, что на следующий год я буду посвободнее и смогу сама сходить с тобой за рождественскими покупками. Но сейчас у меня выдался свободный часок, и я подумала, что нужно нам перебрать наши наряды и выбрать, во что мы оденемся к сочельнику.

– Ой, – сказала Гюро. – А я так проголодалась!

– Ничего, – сказала мама, – еда у меня уже греется. Я поставила её перед тем, как сбегать за ёлкой.

– Ты уже купила? – спросила Гюро. – Ты же хотела взять меня с собой.

– Хотела, но, что поделаешь, пришлось сейчас, когда нашлось время, – сказала Эрле. – Ёлка стоит пока в котельной, и я уже поставила её на подставку. Мы можем потом вместе сходить и забрать её оттуда, и ты сама повезёшь её на саночках. Поди, Гюро, достань своё платьице, и мы посмотрим, всё ли в нём на месте и не надо ли постирать.

Гюро пошла доставать платье, а мама залезла в свой шкаф и увидела, что платья-то и нет.

– Что такое? – воскликнула Эрле. – Платья нет на месте. Я же его тут ни разу не надевала. В последнее время мне было не до нарядов. Может быть, я повесила его в твой шкаф?

Гюро не знала, что сказать. Эрле внимательно на неё посмотрела. Она так хорошо знала Гюро, что сразу заметила что-то неладное.

– Может быть, ты брала его поиграть? – спросила Эрле. – Вы с Сократом не наряжались во взрослое?

– Нет, – сказала Гюро, – только завернули. И это я одна, без Сократа. Вот оно. – Она быстро нырнула под кровать и вылезла оттуда с пакетом.

Мама развернула платье. Оно немножко измялось, а Эрле сразу сделалась усталая и сердитая.

– Прямо не знаешь, чего от вас ещё можно ожидать, – сказала она. – Неужели нельзя было оставить мои вещи в покое? Теперь мне придётся его гладить, а у меня и так столько дел, что я не знаю, как с ними управиться. У нас будут гости, а к гостям столько всего надо переделать.

И тут позвонил телефон. Кому-то из жильцов понадобилась помощь Эрле, чтобы установить ёлку на треножнике. Сегодня это был уже шестой вызов. Эрле без передышки была занята на работе с самого утра. Всем требовалась её помощь, а ей, кроме того, надо было успеть со своей работой и на дворе прибрать всё особенно тщательно – ведь наступало Рождество.

– Мне надо бежать, – сказала она. – Но я скоро вернусь, и мы сходим в котельную за ёлкой.

Оставшись одна, Гюро пошла в свою комнату. Сегодня она не стала разговаривать с Вальдемаром и Кристиной, а только сняла со стены скрипку и провела рукой по струнам, раздался жалобный звук, похожий на мяуканье кошки, но Гюро не заплакала – пока не заплакала.

Но когда мама вернулась и они пошли доставать ёлку, Гюро увидела, что ёлка маленькая, и сказала:

– Когда мы с папой ходили за ёлкой, ёлка была красивее.

– Ты права, – сказала Эрле. – Но там их было мало, и стоили они очень дорого. Мы поставим её на табуретку, и она будет казаться выше. Вот увидишь, какая она будет красивая, когда мы её нарядим. Давай положим её на твои саночки и повезём домой.

По дороге мама сказала:

– Ты молодец, Гюро, что помогаешь мне. Не огорчайся из-за этой ёлки. Я очень хотела, чтобы у тебя была большая, красивая ёлка, но вот пришлось взять эту.

И тут Гюро расплакалась оттого, что мама говорила с ней так ласково. Когда мама на неё сердилась, она не плакала, а вот сейчас, когда мама заговорила по-хорошему, не выдержала. Немного странно, но так уж получалось.

– Кажется, мы обе с тобой совсем выдохлись, – сказала Эрле. – Но кто же, как не мы сами, должны помогать друг другу. Так что давай не ссориться перед Рождеством. Про платье я уже и думать забыла, а ёлка будет отличная.

Дома обе стали с наслаждением нюхать воздух, ведь от ёлки так хорошо пахло!

– Завтра с утра мы её нарядим, – сказала Эрле.

И они так и сделали, но, когда Эрле принялась резать кислую капусту, вдруг зазвонил телефон. Кому-то понадобилось прочищать слив в ванне. Эрле вернулась совсем скоро, но тотчас же раздался новый звонок. На этот раз кто-то забыл дома ключ и не мог попасть в квартиру. Эрле позвали на выручку. В телефоне сказали, что они звонят от соседей и помощь нужна срочно, потому что у них на плите стоит еда и, того гляди, выкипит.

Гюро осталась одна. Она огляделась вокруг – ни одно дело ещё не было закончено. Она неуверенно подумала, что, наверное, сама может накрыть на стол. Вернулась Эрле и продолжила домашние хлопоты, но опять зазвонил телефон, и на этот раз Гюро видела, что мама огорчилась, лицо у неё сморщилось и сделалось очень усталое.

Гюро взглянула на телефон. Это он замучил маму. Как только мама вышла, Гюро выдернула вилку из розетки, а самый телефон запихала в свой шкаф, и тут вдруг зазвонил дверной звонок. Гюро пошла открывать и увидела перед собой Бьёрна.

– Ну, как у вас дела? – спросил он.

– Люди всё время звонят, – сказала Гюро. – Я взяла и спрятала телефон. Мама такая усталая, и мы ничего не успеем.

– Так я и думал, – сказал Бьёрн. – Ещё днём у Эрле был измочаленный вид, так что теперь мы с тобой присмотрим, чтобы её не дёргали. Рабочий день сегодня закончился в час дня, и мы не обязаны работать больше, если только не разразится какая-нибудь катастрофа. Но никакой катастрофы не было и нет. Только всякая ерунда, о которой людям надо было подумать раньше. Ты хорошо сделала, что спрятала телефон, только не говори об этом Эрле, а то она от излишней добросовестности считает, что должна всё время быть начеку и, как только кто-то позвонит, являться по первому требованию.

Вернувшись, Эрле очень обрадовалась Бьёрну, а Бьёрн сказал:

– Ну вот я и пришёл. Меня ведь пригласили в гости, и ты помнишь, что я сказал: что приду только в том случае, если мне разрешат помогать с приготовлениями. Так что давай ты иди и полежи, а мы с Гюро сами сделаем всё, что нужно.

– А как же кислая капуста? – сказала Эрле.

– Думаешь, я не сумею? – спросил Бьёрн.

– А картошка, и рёбрышки, и сосиски? – продолжала Эрле.

– Не волнуйся, – сказал Бьёрн. – Я умею стряпать, и Гюро у меня на подхвате. А у тебя сейчас выходной в честь Рождества. Понятно? И не вздумай ничего делать, пока не придёшь в себя. Приедет мой товарищ и подменит меня на праздники, а заодно и тебя. Всё, ложись в постель, и никаких разговоров!

Эрле постояла, пошатываясь, затем скрылась в своей спальне. Бьёрн, казалось, был очень доволен.

– Вот и хорошо, – сказал он. – А теперь, Гюро, приступим!

Как хорошо, что он пришёл! Он всё находил сам, хотя кухня для него была незнакомая. Запахло кислой капустой, а Гюро с Бьёрном раздвинули стол, и он стал длинный. Гюро знала, где лежит скатерть и где спрятаны свечи. Бьёрн всё делал вместе с ней и в то же время успевал готовить еду.

За час до прихода гостей забежала Тюлинька и принесла свёрток с подарком для Эрле.

– Я хотела, чтобы она его сегодня надела, – сказала Тюлинька. – Можно мне к ней зайти?

– Да. Теперь уже самое время, – сказал Бьёрн. – Вот чашечка кофе, отнесите ей и поболтайте немножко, чтобы она как следует проснулась.

Бьёрн вернул на место телефон, а Тюлинька зашла к Эрле. Эрле спала и даже испугалась, когда Тюлинька стала её будить.

– Вы уже все пришли? – спросила она.

– Нет-нет, – сказала Тюлинька. – До гостей ещё час. Я только хотела отдать тебе сейчас подарок. Мне очень хочется, чтобы ты его сегодня надела.

Затем Тюлинька рассказала, к каким хитростям им пришлось прибегнуть, чтобы унести с собой старое платье, а то иначе было бы трудно подобрать новое по размеру.

– А я-то сердилась на Гюро! – сказала Эрле. – Ничего-то у меня не получается, я не умею быть ни хорошей матерью, ни хорошим дворником, а сегодня вон и ужин за меня готовит Бьёрн.

– Перестань! – сказала Тюлинька. – Что бы мы все делали без тебя – и Гюро, и Андерсен, и я? Всё было бы не так, как надо. Иди-ка лучше в ванную и оденься к празднику. До прихода гостей остался почти час, так что ты всё сможешь сделать без спешки.

Эрле сделала так, как она сказала, а когда вышла из ванной в нарядном зелёном платье, Бьёрн и Гюро так и замерли, глядя на неё во все глаза.

– Вот это красота! – сказал Бьёрн. – Ничего не скажешь, на тебе оно очень хорошо смотрится.

А Гюро сказала:

– Правильно говорила Тюлинька, ты в нём совсем летняя.

– Вы тут так потрудились, а я ничего не делала, – сказала Эрле.

– Садись, пожалуйста, – сказал Бьёрн, – тебе ничего не надо делать.

– Теперь, Гюро, я узнала, что было со старым платьем, – сказала Эрле. – Прости меня, пожалуйста!

Эрле чуть было опять не заплакала, но тут пришли Тюлинька и Андерсен, и, значит, начался праздник.

Они сели за стол, потом стали водить хоровод вокруг ёлки, потому что, как сказала Тюлинька, их собралось столько народу. Она знала все рождественские песни, и Андерсен тоже подпевал, как умел, пели Эрле и Бьёрн, и Гюро тоже пела, когда знала слова, а где не знала, там пела «ля-ля-ля»…

– Подумать только! Вот я и не сижу одна в пансионате! – сказала Тюлинька.

А Гюро подумала: «И мы с мамой не скучаем одни, тоскуя по папе. Кажется, как будто папа тоже с нами и радуется, что мы не грустим».

Андерсен сказал:

– Я чувствую себя так, будто попал в родную семью, словно я сам – отец, Эрле и Бьёрн мои дети, а Гюро – внучка.

– Он очень хочет, чтобы его называли «дедушка Андерсен», – сказала Тюлинька. – Ну что, начнём открывать подарки?

– Свой я уже открыла раньше времени, – сказала Эрле. – Большое тебе спасибо, Тюлинька, за это прекрасное платье!

– Для тебя там ещё лежат подарки, – сказала Гюро и отдала ей тот, что приготовила сама.

Мама обрадовалась книжке и сказала:

– Это мне будет удовольствие на все рождественские праздники. Спасибо тебе, Гюро!

Андерсен обрадовался новой колоде карт, а Тюлинька – блокноту. Все получили ещё много сюрпризов друг от друга. А под конец Тюлинька принесла большой пакет, который был припрятан в передней:

– А ну-ка, Эрле, прочитай, что на нём написано!

– «Для Гюро от дедушки Андерсена, водяного и Тюлиньки», – прочла Эрле. – И что бы это могло быть?

Гюро развернула подарок.

Там была маленькая скрипочка, как раз ей по росту, а рядом лежал конверт с деньгами внутри, и на нём было написано: «Это для почина, чтобы Гюро начала учиться играть на скрипке».

Эрле опять заплакала, а Тюлинька успокоила Гюро:

– Не беспокойся, Гюро. Мама просто переутомилась. Сейчас будут выходные, и она отдохнёт. Обещаешь, Эрле, что не будешь работать в праздники?

– Непременно, – сказала Эрле. – Я уже сказала Гюро, что мы с ней постараемся съездить на денёк в Гампетреф. Гюро уже приготовила небольшой веночек, чтобы положить на могилу папе.

– С этим всё устроится, – сказал Бьёрн. – Вы можете поехать с нами. Мы с Лилле-Бьёрном собираемся в Кюлпен, а по дороге завезём вас в Гампетреф. Вы остановитесь там у тётушки Заботы, а мы с Лилле-Бьёрном поедем дальше в хижину.

– Замечательное предложение! – сказала Тюлинька. – Надеюсь только, что у тётушки Заботы нет телефона.

– Телефон есть, ей недавно поставили, – сказал Бьёрн. – Но здесь-то никто не будет знать, что Эрле у неё. А сейчас я принесу кофе.

Они ещё посидели за праздничным столом, и всем было хорошо, никто не чувствовал себя одиноким, только Эрле что-то задумалась.

– Неизвестно, дома ли тётушка Забота, – сказала она. – Хотя ничего страшного: если что, сядем на поезд и вернёмся домой.

– Дома она и уже ждёт вашего приезда, – сказал Бьёрн и объяснил: – Я поговорил с ней по телефону сегодня утром.

Вид у него был очень довольный.