В точных науках, где воображение и мистический разум, то есть та область нашего разума, которая простирается над здравым смыслом, не ведет ни к каким определенным выводам и предоставляет огромную законную долю сомнениям и возможностям неизвестного, наше воображение, – говорю я, – мистический разум, которые, казалось бы, всего раньше должны быть развенчаны в точной науке, на самом деле занимают в ней почетное место. В эстетике они господствуют почти безраздельно. Почему же не наложить на них молчание в области морали, которая занимает посредствующее место между точными науками и эстетикой? Нужно сознаться, что если бы они перестали оказывать помощь здравому смыслу и дальше продлить его деятельность, то мгновенно обрушилась бы вся вершина нашей морали. Начиная с известной черты, за которую переходят герои, большие мудрецы и даже бóльшая часть обыкновенных нравственных людей, все высоты нашей морали являются созданием нашего воображения и принадлежат к мистическому разуму. Тот идеальный человек, каким его создает наиболее просвещенный и широкий здравый смысл, еще не отвечает или, вернее, совсем не похож на идеального человека нашего воображения. Последний бесконечно возвышеннее, великодушнее, благороднее, бескорыстнее, способнее к любви, к самоотвержению, преданности и самопожертвованию. Необходимо знать, на чьей стороне истина, за кем право на жизнь. Вернее, следует знать, существует ли такой новый факт, который позволил бы нам поставить этот вопрос и подвергнуть сомнению высокие традиции человеческой морали.