В современном мире в условиях постоянного и нарастающего изменения привычные проблемы обретают новые очертания. Так, одной из проблем, требующих новой оценки и подходов к решению, становится «проблема богатства», которая объединяет аспекты, связанные как с обладанием большим состоянием, так и создаваемые для остальных членов общества существованием богатого меньшинства. Естественно, проблема бедности все так же лидирует в системе острых социальных проблем. Однако растущая сфера влияния богатства и проблемы, которые, как предполагают исследователи, были спровоцированы именно богатством, не может не вызвать обеспокоенности: «То, что сознательные богатые люди называют проблемой бедности, сознательные бедные люди с той же долей справедливости называют проблемой богатства»247.
Выделяют четыре критерия, определяющие «проблему богатства». Во-первых, существование разрыва между богатыми и бедными порождает негативные социальные последствия. Во-вторых, существование частного богатства наряду с общественной нищетой чревато нарушением социальной стабильности. В-третьих, феномены благосостояния и бедности взаимосвязаны и, возможно, даже имеют причинную зависимость. В-четвертых, способы, приводящие к обогащению, усугубляют неравенство248.
В качестве одного из путей решения «проблемы богатства» исследователи предлагают обратиться к благотворительной деятельности249.
Мы видели, что в истории благотворительность была прерогативой обеспеченной части общества. В этом контексте благотворительность можно рассматривать как один из аспектов проблемы богатства. Британская исследовательница филантропии Б. Бриз (B. Breeze) на основе анализа литературы выделяет пять аргументов в поддержку данного тезиса с позиции обоснования негативной оценки роли благотворительной деятельности богатых:
– благотворительность не обязательно нацелена на улучшение жизни бедных слоев;
– благотворительность подразумевает и пользу для самого донора;
– благотворительность поддерживает элитарную культуру;
– благотворительность стимулируется более интересами самого донора, нежели чем объективными нуждами общества;
– благотворительность по своему существу является внутренне контролируемой и патерналистской.
Вышеизложенным аргументам могут быть противопоставлены пять контраргументов, которые также встречаются в литературе, которые подтверждают тезис, что благотворительность не столько часть проблемы богатства, сколько возможная часть ее решения:
1) благотворительность – это механизм, перераспределяющий блага от богатых к бедным;
2) благотворительность сокращает в обществе дистанцию между богатыми и бедными;
3) благотворительность может сыграть свою роль в создании социального/ общественного капитала;
4) благотворительность – это стратегия жизни для людей с излишним богатством;
5) благотворительность дарит ощущение счастья богатому донору250.
Учитывая традиционную сложность вопроса о механизмах перераспределения богатства в обществе, благотворительность предоставляет легитимный путь перераспределения ресурсов от богатых к бедным. «Общество не может достичь консенсуса по поводу мер, которые должны быть предприняты для решения проблемы перераспределения богатства, – отмечают М. Ортон и К. Роулингсон (M. Orton, K. Rowlingson). – Ввиду отсутствия энтузиазма к идее повышения налогов политики могут способствовать распространению мнения, что благотворительность является более приятной альтернативой. Более того, многие богатые доноры признают, что удовольствие от того, чтобы иметь возможность выбора финансируемого объекта гораздо предпочтительнее, чем страдание от того, что средства принудительно изымаются государством»251.
В завершение главы мы хотим обратить внимание читателей на тот факт, что и в ХХ – начале XXI столетий благотворительная деятельность сохраняет влияние как серьезный механизм решения социальных проблем. Статистические данные позволяют оценить масштабы влияния благотворительности и результаты этой благородной деятельности. «Благотворительные пожертвования подарили миру знания, искусство, медицинские учреждения, непреходящие культурные институты, призванные работать для совершенствования общества, – пишет Б. Бриз. – Каждый день во всем мире благотворительность затрагивает жизни бесчисленного количества людей, принося им образование, улучшенное здоровье, духовное и интеллектуальное развитие, защиту от несчастий. Более того, полный потенциал филантропии, который может быть использован для улучшения условий, в которых живет человек, без сомнения, распространяется за пределы любого из уже сделанных вкладов. Таким образом, роль филантропии еще не вполне осознана в нашем обществе и ее потенциал остается неиспользованным»252.
Государство всеобщего благосостояния (при всех своих достижениях в области социального обеспечения, поддержания и сохранения социальной стабильности) не смогло воспроизвести практики участия, моральной и нравственной поддержки, заменив их объективно востребованными мерами официального участия. Социально и экономически обеспеченный индивид в условиях государства всеобщего благосостояния оказался предоставленным самому себе в «заманчивых» лабиринтах потребительского изобилия. Кризис государства всеобщего благосостояния в последней трети ХХ столетия и негативные последствия экономического кризиса XXI в. вынуждают государство сокращать объемы социальных расходов. Государство уже не способно выполнять функции единственного субъекта социальной политики, что актуализирует вопрос о расширении числа субъектов социальной политики. Благотворительность в условиях кризиса обретает статус партнера государства на поле решения социальных проблем. Моральные постулаты благотворительности прошлого воспроизводятся сегодня широкой системой некоммерческих организаций (НКО), обеспечивающих помощь и поддержку нуждающимся по самому широкому кругу вопросов.