Любовь не помогает понять

Логику разрывающейся оболочки.

ПО СРАВНЕНИЮ С ТЕМ, ЧТО ПРОИЗОШЛО ДО ИХ ИНТЕРЛЮДИИ В РАЮ, СЛЕДУЮЩИЙ ЭТАП ПУТЕШЕСТВИЯ БЫЛ ПОЧТИ ПРИЯТНЫМ. И ЭТО БОЛЬШЕ ГОВОРИЛО О БЕГСТВЕ ИЗ ПЛЕНА И ПОГРУЖЕНИИ В КОСМОС, А ИЗ НЕГО – В ПЕРЕСТРЕЛКУ, ЧЕМ О РОСКОШНЫХ УСЛОВИЯХ В ТЕКУЩЕЙ СИТУАЦИИ. ВЕДЬ КОГДА МЭЛЛОРИ ПРЕДЛОЖИЛ ИМ ПРОВОДНИКА И КАРТУ, ОН НИЧЕГО НЕ СКАЗАЛ О ТОМ, ЧТО ПЕРВЫЕ ПОЛТОРА КИЛОМЕТРА ПУТИ ПРИДЕТСЯ ПОЛЗТИ ПО ЗАБРОШЕННЫМ ТЕХНИЧЕСКИМ ТОННЕЛЯМ.

Персеваль закуталась в крылья-паразиты – в развернутом состоянии они были слишком громоздкими для столь ограниченного пространства – и, отталкиваясь локтями, упорно двигалась вслед за Риан и василиском. Риан пришлось полегче: она была ниже ростом и могла быстро бежать на четвереньках, хотя при этом ей постоянно приходилось следить за тем, чтобы не раздавить хвост Гэвина.

Эти тоннели не были рассчитаны на дальние перемещения, и на самом деле люди должны были входить в них лишь в крайних, катастрофических ситуациях. В эпоху движения основную работу по техобслуживанию выполняли предки таких эволюционировавших наноинструментов, как Гэвин.

Данный тоннель представлял собой темную трубу неправильной формы с острыми выступами, на которых и под которыми росли колонии бледных паразитических бромелий. Двигаться вперед, не ломая светлые листья растений, было невозможно. Они трещали и хлопали под руками и ногами Персеваль, и из них текла прозрачная, слегка желеобразная жидкость с запахом алоэ. Какие-то мелкие существа бежали прочь – их пугал шум или голубое свечение Гэвина и Крыла, которое позволяло путникам видеть в темноте.

– Разве не странно, что эволюция позволила животным занять все имеющиеся в мире ниши? – спросила Риан после долгого молчания. – На Земле такого не было, да?

Персеваль хотела, чтобы Риан умолкла, но она прикусила губу. Ну конечно, ведь Риан не инженер. Для нее Земля – просто название, то, о чем ей рассказывали на уроках экологии. Риан не понимает и не знала, насколько опасно она подошла к ереси возвращенцев.

– Им помогли, – ответила Персеваль. – До того как умер Метатрон, Камаэль и биоинженеры успели дать нескольким колониям особую программу. Она осуществляет направленную мутацию. Не людей, конечно…

– Забавно, что ты упомянула Метатрона, – сказала Риан, пока перелезала через препятствие, рыча от натуги. Сейчас, когда его покрывал слой рубчатых побегов, сложно было сказать, чем оно было раньше, однако число граней у него явно прибавилось. – Мэллори тоже о нем говорил.

– Твой мозг оптимизирован для распознавания последовательностей, – заметил Гэвин. – И для болтовни.

Персеваль не знала, имел ли василиск в виду ее или нет, но все равно рассмеялась. А чуть позже, совсем не обидевшись, рассмеялась и Риан. Чтобы похвалить сестру, Персеваль похлопала ее по лодыжке, но Риан удивила ее, быстро отдернув ногу. Возможно, ей было щекотно.

– А кем ты был в старые времена? – спросила Риан. Вопрос явно был адресован Гэвину, потому что Персеваль тогда еще не родилась. – Сварочным аппаратом?

– Лазерным резаком, – ответил Гэвин и, замахав крыльями, то ли перескочил, то ли перелетел на следующее препятствие. – А вот и середина пути, прекрасные девы.

Персеваль застонала.

– Гэвин, не подумай, что я жалуюсь, но зачем мы идем в эту сторону?

– Затем, что некромант поручил мне завести вас в глушь, утомить и обглодать ваши кости, – ответил он, спрыгивая вниз по другую сторону выступа, на котором только что сидел. – К сожалению, у меня есть только клюв, и обгладывать кости им сложно, поэтому я пытаюсь зацарапать вас до смерти и при этом трачу энергию на то, чтобы освещать вам путь. А ты как думаешь, почему мы идем в эту сторону?

– Потому что это самый короткий путь, – тут же отозвалась Риан.

– И еще из-за каннибалов, – сказал Гэвин. – Да, это социально безответственное поведение, ну да так уж вышло. Это лучший способ обойти их этажи, и, насколько мне известно, на протяжении всего маршрута тут есть и гравитация, и кислород.

– Я бы предпочла, чтобы гравитации было поменьше, – сказала Риан.

Персеваль снова рассмеялась и почувствовала себя лучше. По крайней мере, из них троих ныла не только она.

На этот раз Риан постаралась ее пнуть.

К тому моменту когда Гэвин открыл люк хитроумным движением клюва и вывел их, моргающих от яркого света, из душной и затхлой трубы, Персеваль и Риан уже пришли к выводу, что на разговоры лучше время не тратить. Они с благодарностью вылезли в маленький отсек, и Персеваль провела несколько минут, пытаясь размять закостеневший позвоночник. Скрипя зубами, она позволила Крылу медленно развернуться, и это помогло ее измученным мышцам плеч больше, чем все наклоны и повороты, которые она выполнила.

Никакой справедливости.

– И что теперь? – спросила Риан, пока Персеваль искала на своем экране следующий поворот на карте, которую загрузил Мэллори.

– Теперь – двадцатиминутный перерыв на обед. Слава Заккиэлю, Ангелу электричества, – сказал Гэвин и подключился к розетке в стене.

Риан не могла понять, радуется она или огорчается тому, что Мэллори не положил в их мешок фрукты из своего сада. Правда, в кармане жилета, который дал ей Мэллори, по-прежнему лежала та слива; Риан засунула пальцы в карман и потрогала ее, нагретую теплом тела. После случая с персиком Риан уже не знала, попробует ли она сливу или та сгниет раньше. Да, Мэллори сказал, что мертвецы росли только на одном дереве, но это неважно.

Слива создавала ощущение уюта; Риан представила себе, что аромат сливы, как и запах Мэллори, остается на ее коже. Она вытащила руку из кармана и взяла хлеб, соевый сыр и луковый мармелад, которые предложила ей Персеваль.

Пока они ели, а Гэвин подзаряжался, Риан просматривала карты в своей голове. Ей показалось, что их цель недалеко – всего в нескольких километрах, если они не будут ползти по разным закоулкам и норам, а выйдут на мостики.

– Вечером мы могли бы уже быть на месте, – сказала она.

Персеваль удивленно посмотрела на нее.

– Откуда ты знаешь? – спросила она, жуя хлеб.

– Посмотри на карту, – сказала Риан. – Кажется, раньше тут был боковой коридор.

– На карте ничего нет, – возразила Персеваль и повернулась к ней. – Риан, откуда тебе вообще известно, где раньше были коридоры?

Но Риан прижала ладонь к голове, чувствуя, как волосы проскальзывают сквозь пальцы.

– Ынг знал, – ответила она.

Персеваль уставилась на нее; вполне возможно, что на нее, не открывая глаз, смотрел и Гэвин.

Риан осторожно положила хлеб на пол рядом с собой и уткнулась лицом в колени. Она закрыла рот руками, но не могла успокоить дыхание и даже не могла объяснить – почему.

Персеваль положила руку ей на плечо.

– Риан, что случилось?

«Он просто хотел умереть, – хотела сказать Риан. – Он просто хотел умереть, а теперь он во мне, и Мэллори не дает ему умереть». Это могло произойти с кем угодно.

С кем угодно? Или только с возвышенным? Возможно, это сделал симбионт.

Она пожевала скопившиеся во рту сопли, засунула в рот кулак и еще сильнее сжалась в комок. «Прекрати», – приказали ей оставшиеся у нее рациональные желания. Никто не заставит ее плакать – ни Мэллори, ни какой-то мертвый инженер. Она впилась зубами в кулак и заставила себя успокоиться.

– Сиротки воображают себя принцессами, – сказала она.

Должно быть, Персеваль ее не расслышала, потому что она издала невнятный, но одобрительный звук и принялась массировать плечи Риан. После небольшой паузы Риан сумела поднять голову и повторить свои слова:

– Сиротки. Воображают себя принцессами.

Твердые большие пальцы Персеваль описывали круги на мышцах Риан.

– И что? – спросила она. – Ты и есть принцесса.

На Риан нахлынуло какое-то особое чувство. Она была в ярости – не конкретно на Персеваль, но по касательной это чувство задевало и ее тоже. Но вместе с тем Риан не хотела, чтобы Персеваль перестала к ней прикасаться.

Орать на человека, который тебя обнимает, казалось Риан несправедливым, поэтому она проглотила обиду и сказала:

– Ну да, я принцесса, которая наелась червяков, у которой сестра явилась неизвестно откуда, принцесса с мертвецом в голове.

Она хлюпнула носом и обхватила руками колени, но не заплакала. После того как началась вся эта драма, Гэвин ни разу не пошевелился; с тем же успехом он мог быть статуей василиска. Риан на него не смотрела.

– Пока я не встретила тебя, у меня этих проблем не было.

Ее слова заставили Персеваль рассмеяться.

– Ешь, – сказала Персеваль, протягивая ей выброшенный хлеб. – Не трать еду зря. Рано или поздно она тебе пригодится.

«Пожалуй, она права», – подумала Риан. Если Персеваль могла есть, пока была в цепях, то есть может и Риан.

Она положила кусок хлеба в рот и прожевала. Лук был ароматным, сладким и мягким, сыр – острым, но вкусным.

– Персеваль, – сказала она, проглотив еду, – почему ты бросила вызов Ариан?

– Потому что кто-то должен был это сделать, – ответила Персеваль.

Крыло напряглось, когда Персеваль это сказала, – то ли как сокол, хватающий добычу, то ли как существо, сжимающееся в комок от страха. Риан показалось, что Персеваль этого не заметила.

– Мы встретились… Я странствовала. Она вела себя как злодей. Я подумала, что сильнее ее. А что за мертвец у тебя в голове?

– Мэллори дал мне персик, – ответила Риан. Она прожевала еще один кусок хлеба, чтобы выиграть время, но затем ей пришлось запить его водой. – В персике были воспоминания инженера.

Глаза Персеваль вспыхнули.

– Какого инженера? Ынга?

Риан кивнула.

– Герой Ынг, – благоговейно сказала Персеваль, и неожиданная перемена в ее голосе напугала Риан. – У тебя его воспоминания?

– Не знаю… Часть… Я помню, как он умер… – ответила Риан, и Персеваль сочувственно вздрогнула, – и я помню, что вот здесь должен быть коридор… – жирным пальцем Риан быстро начертила на полу карту, – но его на нашей карте нет. А каннибалы там есть?

– Не знаю, – ответил Гэвин, изящным жестом отсоединяя себя от розетки. – В моих банках памяти его тоже нет. Ну что, давайте выясним, съедят ли нас или нет?

Когда они открыли дверь – а это оказалось легко, как только они нашли ее в зарослях; пароль от кодового замка не менялся со времен Ынга, – на них хлынула вонь, похожая на запахи танинов и аммиака.

– Космос, – выругалась Персеваль, затыкая нос. – Понятно, почему его нет на карте.

– По крайней мере, теперь у нас есть обувь, – заметила Риан и пошевелила пальцами в ботинках, которые ей дал Мэллори.

Что-то затрепыхалось в коридоре; послышался шорох, словно тысячи мышей грызли что-то в темноте. А затем Риан и Персеваль услышали писк – настолько высокий, что Риан скорее ощущала, чем слышала его; от таких звуков дрожали кости.

– Летучие мыши, – сказал Гэвин. Тяжело махая крыльями, он взлетел и, виляя из стороны в стороны в сторону, двинулся на Риан.

– Эй!

Она нырнула в сторону, но его большие сухие лапы вцепились в ее плечо. Она ожидала, что когти больно вопьются в ее тело, но они едва ощутимо укололи ее, а затем он нашел равновесие и уже казался ей легким, словно веточка. Его хвост скользнул вокруг ее шеи. Он оказался тяжелым, кожистым и теплым – и гораздо более приятным, чем она предполагала.

– Через это я свой хвост не потащу, – решительно сказал он, взмахнув длинными скрещенными маховыми перьями. – Ты хотела идти в эту сторону. В эту сторону мы и идем. А ты можешь нести меня.

– Ладно, неважно. – Риан не стала стряхивать его с себя. – Но там темно.

– Знаю, – сказал Гэвин. – Ты рассчитываешь, что я снова буду освещать дорогу?

– Ну если бы я могла видеть в темноте, то не просила бы об этом тебя, – отрезала Риан.

Персеваль, которая шла на шаг позади них, откашлялась.

– Но ведь ты уже должна это уметь.

– Что, прости?

– Видеть в темноте. Не в полной темноте, разумеется, но…

– А… Ну конечно. Симбионт.

– Прости, – сказала Персеваль; ее голос был едва слышен за пугающими звуками летучих мышей.

– Все нормально. – Риан расправила плечи и двинулась вперед. – Я же добровольно с тобой пошла.

Это было ужасно. Гэвин светил еле-еле, но для Риан света было слишком много. Она бы предпочла не видеть того, что ее окружало.

Гуано засасывало в себя ее ботинки. Риан тонула в экскрементах, и они летели во все стороны, словно шелестящий, комковатый дождь. Летучие мыши, встревоженные свечением, слетались, чтобы выяснить, в чем дело. Может, они были ошеломлены, а может – рассержены, но в любом случае несколько из них врезались в Риан. После одного такого столкновения Гэвин резко сдвинулся на ее плече, и она услышала шуршание крыльев и хруст.

А затем новый хруст.

– Не может быть, – сказала она, не глядя на него.

– Что не может быть?

– Ты же машина. Ты не ешь.

– Ну ладно! – Он, вероятно, отшвырнул летучую мышь одним движением длинной шеи, похожей на змею. Риан порадовалась, что не видит этого. «Более того, – сказала она самой себе, – я с тем же успехом могла бы ослепнуть на один глаз. Смотреть тут не на что».

До тех пор пока вперед не бросилось существо размером с большую собаку. Оно подхватило выброшенную летучую мышь и снова растворилось в беспросветной темноте.

Риан до крови прикусила губу и каким-то образом удержалась от крика. Крыло позади нее оживленно махало, и это совсем не помогало избавиться от летучих мышей; Риан прикрыла голову руками и слегка пригнулась, а глаза почти полностью зажмурила.

– Дерьмо. Дерьмо. Дерьмо.

– Оно доходит только до лодыжек, – заметил Гэвин. – Оно даже не стянуло с тебя ботинки.

– Гэвин, – сказала Персеваль с ледяным спокойствием, – что это было?

– Не знаю, – признался он. – Мародер? Силуэт как у человека.

– Ну, тогда я спокойна.

Персеваль приглушила свечение Крыла, сделав его почти невидимым, и поэтому Риан не увидела, а почувствовала, как Крыло накрывает ее. Крыло было теплее воздуха, и Риан понятия не имела – почему.

Она сделала глубокий вдох.

– Эй, незнакомец… – позвала она.

Ответа не последовало. Но откуда-то из темноты донесся звук, который она не раз слышала на кухне Головы – звук мяса, которое отрывают от кости. А затем раздался хруст, и Риан чуть не стошнило остатками ее скромного обеда.

– Космос! – воскликнула Персеваль, а затем добавила: – Бедное существо.

Риан попыталась испытать сочувствие к нему, но не смогла побороть тошноту.

– Сколько, по-твоему, оно уже здесь сидит?

– Достаточно долго, – ответила Персеваль. – Мы должны ему помочь.

– Скорее всего, оно заразит тебя бешенством, – сказала Риан, хотя никакого бешенства в мире не было – никогда не было. Но им все равно рассказывали про него на уроках биологии; части возбудителя бешенства использовались при сплайсинге вирусов-индукторов.

Индукторы теперь были вне закона – по крайней мере, во Власти. Правда, Риан полагала, что на Коннов, если бы те решили их использовать, они все равно бы не подействовали.

За границей освещенной зоны кто-то принялся обгладывать кость.

– Это и есть странствия, – сказала Персеваль. – Ты идешь куда глаза глядят и исправляешь то, что нуждается в исправлении.

Не успела Риан напомнить ей, что у них есть более конкретная задача, как Персеваль протиснулась мимо нее. Руки Риан погладил холодный воздух, который рассекли крылья. Теперь они плыли над спиной Персеваль, еле светящиеся и невероятно видимые.

– Твою мать, – пробурчала Риан и – к явному разочарованию василиска, захлопавшему крыльями от неудовольствия, – обошла покрытые плесенью горы гуано и взяла Персеваль за руку.

Персеваль негромко заговорила, и обертона в ее голосе казались Риан успокаивающими. Риан яростно заморгала и покачала бы головой, чтобы прочистить ее, но она боялась, что при этом ее увидит тот, кто сидит в темноте.

Она поняла, что ее сознание не осмыслило ни одного слова Персеваль. А Гэвин, что странно, прижался к ее шее, словно раненый попугай, и уменьшился в два раза.

Уменьшал ли он свое тело или просто приглаживал перья, словно птица, Риан не знала, но он, похоже, намекал, что это она должна его защищать, и мысль об этом ее встревожила.

Она сосредоточилась на своих глазах и позволила Персеваль вести ее по хлюпающей массе. Здесь было тепло и влажно, и в воздухе висела аммиачная вонь. Ей на голову капало теплое и липкое гуано.

Вот тебе и чистая одежда.

– На хрена нужны летучие мыши на космическом корабле? – пробурчала она, рассчитывая заглушить декламацию Персеваль.

– Для борьбы с насекомыми, – сказал Гэвин прямо ей в ухо. – И, в свое время, для терраформирования. Гуано летучих мышей идеально подходит как для гидропоники, так и для традиционного сельского хозяйства.

Гэвин был теплый, хотя от машины она такого не ожидала, и точно вписался в дугу под ее подбородком.

«А откуда это знает ручной инструмент, который считает себя мифическим животным?» – едва не спросила она, но решила задать этот вопрос после того, как его когти перестанут колоть ей впадину над ключицей. Он, по крайней мере, закрывал одно ее плечо от струй дерьма.

Персеваль медленно двинулась вперед, и Риан пошла с ней. Теперь она увидела прижавшуюся к стене бледную фигуру, похожую на паука; разглядеть человека было сложно, потому что его покрывал слой грязи. Гуано служило ему превосходным камуфляжем.

Если не считать слоя гуано, на нем больше ничего не было. Руки, до локтей покрытые кровавыми разводами, он поднес ко рту. Его волосы, если это были волосы, представляли собой свалявшуюся в дреды и космы массу, посеревшую от экскрементов и затвердевшую в районе плеч. В его зрачках отражался свет Крыла – два плоских сияющих диска, плывущих во мраке.

Он бросил тушку летучей мыши, и Риан заметила, что в руке он держит что-то еще – нечто короткое и плоское. Видимая часть предмета была размером с ладонь.

– Персеваль, осторожно…

Дикарь бросился в атаку.

Возможно, Персеваль поймала бы его, а Крыло, возможно, его бы остановило. Персеваль отпустила руку Риан и сделала полшага вперед, и крылья метнулись вперед по обеим сторонам от нее – но Гэвин уже спрыгнул с плеча Риан и, дважды взмахнув мощными крыльями, взмыл в воздух.

Гуано в нескольких шагах перед бегущим человеком зашкворчало, задымилось и взорвалось. Риан отпрыгнула назад, заскользила на слое дерьма, но, замахав руками, словно мельница, сумела сохранить равновесие – правда, при этом потянула внутреннюю поверхность бедра.

Но она смотрела на Гэвина; он открыл глаза, и из его глаз вырвался голубой свет заключенной в нем колонии. Повалил дым, запахло горелым аммиаком, и этот запах был хуже, чем вонь гуано. «Словно кто-то кипятит на плите мочу», – подумала Риан, подавляя рвотные позывы. Все летучие мыши мира взмыли к потолку, и воздух наполнился царапающимися, пищащими животными.

– Лазерный резак, – сказала Риан.

Дикарь остановился. Когда облако летучих мышей рассеялось, Риан заметила, что он стоит в круге света по другую сторону от места взрыва; его правая рука, все еще поднятая, сжимала сломанный меч. Гэвин завис в воздухе; удары его крыльев создавали легкий ветерок. Позади василиска извивался хвост.

– Я хочу тебе помочь, – сказала Персеваль, и на этот раз Риан четко ее услышала.

Человек со сломанным мечом уперся ладонями в колени и согнулся вдвое, задыхаясь.