Зала в замке.
Аркель и Женевьева.
Женевьева. Вот что он пишет брату своему, Пелеасу: «Однажды вечером я встретил ее всю в слезах на краю водоема, в лесу, в котором заблудился. Я не знаю ни сколько ей лет, ни кто она, ни откуда она родом, и не смею спрашивать, потому что она, должно быть, пережила сильный испуг; когда ее спрашивают, что с ней, она начинает плакать, как дитя; она так рыдает, что становится страшно. Когда я ее встретил у водоема, с ее волос соскользнула золотая корона и упала в воду. Она была одета, как принцесса, хотя одежда ее была изорвана сучьями. Вот шестой месяц, как я на ней женат, а между тем я знаю о ней не больше того, что знал в день нашей встречи. А пока, мой милый Пелеас, ты, которого я люблю больше, чем брата, хотя мы родились и не от одного отца, подготовь мое возвращение. Знаю, что мать мне охотно простит. Но я боюсь короля, нашего почтенного дедушки, боюсь Аркеля, несмотря на всю его доброту, потому что моей странной женитьбой я разрушил все его политические планы. Боюсь, что красота Мелисанды не будет в его мудрых глазах достаточным оправданием моего безумия. Если же он все-таки согласится принять ее, как принял бы собственную дочь, зажги на третий день по получении этого письма фонарь на вершине башни, которая обращена к морю. Я замечу свет с палубы нашего корабля. Если света не будет, я проеду дальше и уже не вернусь». Что же вы скажете на это?
Аркель. Ничего не скажу. Он, вероятно, сделал то, что должен был сделать. Я очень стар, а между тем еще ни на минуту не заглянул ясно в самого себя. Как же я мог бы судить о поступках других людей? Я уже близок к могиле и не в силах судить о самом себе… Всегда заблуждаешься, когда не закрываешь глаза с целью простить других или лучше вглядеться в самого себя. Поступок Голо может казаться нам странным, вот и все. Он переступил предел зрелого возраста и с детским легкомыслием женится на девочке, которую встретил подле источника. Это кажется нам странным, потому что мы всегда видим только изнанку судьбы — даже нашей собственной… До сих пор он всегда следовал моим советам; посылая его просить руку принцессы Урсулы, я думал укрепить его счастье… Он не мог оставаться один; со смерти жены одиночество тяготило его. Эта женитьба должна была, кроме того, положить предел долгим войнам и старым распрям… Он не захотел этого. Пусть будет так, как он хочет: я никогда не нарушал хода судьбы, да и ему лучше, чем мне, известно его будущее. Быть может, не бывает ненужных событий…
Женевьева. Он был всегда так благоразумен, серьезен и тверд… Я поняла бы, если бы так поступил Пелеас… Но он — в его годы… Кого он сюда вводит? Незнакомку, найденную на большой дороге… Со смерти жены он жил только для своего сына — маленького Инольда, и если согласился жениться вторично, то только потому, что вы этого желали. А теперь… Маленькая девочка в лесу… Он все забыл… Что делать?..
Входит Пелеас.
Аркель. Кто вошел?
Женевьева. Пелеас. Он плакал.
Аркель. Ты ли это, Пелеас?.. Подойди поближе, чтобы я мог видеть тебя при свете…
Пелеас. Дедушка, вместе с письмом от брата я получил другое — от моего друга Марцелла… Он при смерти и зовет меня к себе. Он хотел бы повидать меня перед смертью…
Аркель. Ты хочешь уехать до возвращения твоего брата? Быть может, твой друг не так опасно болен, как ему кажется…
Пелеас. Его письмо такое грустное… Из-за строк как будто глядит смерть… Он говорит, что точно знает, в какой день наступит конец… Он уверяет, что я еще смогу, если пожелаю, прибыть вовремя, но в таком случае нельзя более терять ни минуты. Путешествие продолжительное, и, если я стану дожидаться возвращения Голо, быть может, будет уже поздно…
Аркель. Все-таки следует обождать… Мы не знаем, что нам готовит это возвращение… К тому же твой отец здесь, во дворце, и, быть может, еще опаснее болен, чем твой друг… Неужели ты колеблешься в выборе между отцом и другом?.. (Уходит.)
Женевьева. Позаботься, Пелеас, чтобы с сегодняшнего вечера зажигали фонарь.
Расходятся в разные стороны.