Монголия – близнец Вьетнама и прямая противоположность Южной Кореи в том, что касается отношений с Китаем, так как в китайской орбите она не сможет уцелеть в качестве независимого государства, хотя Китай юридически, формально и окончательно отказался от прав на всю территорию Монголии по соглашению о границе 1962 года и по протоколу о делимитации границы 1964 года (который добавил еще 10 тысяч квадратных километров к уже имеющимся у Монголии полутора миллионам).
До этого, ссылаясь, как и в случае Тибета, на прежние права владения, китайское руководство отказывалось признавать декларацию о независимости Монголии 1911 года и утверждало, что Монголия является частью Китая, ведь маньчжурская династия Цин управляла как китайскими, так и монгольскими землями, а также повелевала многими другими народами. По такому критерию, как уже упоминалось, Шри-Ланка вполне может требовать власти над Индией.
Сегодня из Пекина уже не звучат угрозы аннексировать Монголию, но, лишенная выхода к морю и зажатая между двумя соседями, Монголия вынуждена полагаться в отстаивании независимости на другую соседнюю страну – а это непростой выбор, ибо русские прекрасно помнят, в какой степени Монгольская Народная Республика зависела от СССР до 1990 года.
Монголия уязвима и в демографическом отношении, хотя в будущем это, возможно, окажется преимуществом. На огромных просторах современной Монголии затерялось около 2,5 миллиона монголов, тогда как в одном только автономном районе КНР Внутренняя Монголия проживают 4 миллиона монголов (пусть 80 % тамошнего населения – ханьцы), еще 1,5 миллиона монголов живут в китайском Синьцзяне, а около 400 000 бурят-монголов обитают в Республике Бурятия Российской Федерации.
В теории, владея родовыми землями и будучи независимым государством, Монголия могла бы стать культурным центром притяжения в том числе для более многочисленных монголов из Китая и оказывать соответствующее влияние на Внутреннюю Монголию. Но этому мешает одно обстоятельство: в монгольском языке не так много культурного капитала, учитывая, что в системе высшего образования Монголии повсеместно вместо монгольского языка используется русский (сейчас еще и английский). Другая причина состоит в том, что в 1946 году под давлением сталинского диктата в Монголии была введена кириллица, а монголы в Китае сохранили древнюю монгольскую письменность, происходящую от арамейского и иврита и усвоенную через согдийский, сирийский и древнеуйгурский алфавиты[150].
Управляя лишенной выхода к морю страной всего с двумя соседями, каждый из которых размерами с империю и лелеет хотя бы латентные имперские мечты, монгольские правительства прилагали немалые – и отчасти успешные – усилия к тому, чтобы заинтересовать собой другие страны. Они даже заручились благоприятным отношением далеких Соединенных Штатов Америки, которые поддерживают монгольскую независимость, раз уж этот факт вызывает почти симметричное недовольство России – гораздо более важной для Монголии страны. Япония тоже выступает третьей стороной, способной играть роль противовеса удушающим объятиям Китая и Российской Федерации. Установление в 1972 году дипломатических отношений между Монголией и Японией не привело к серьезным практическим результатам, но после либерализации 1990 года обе страны ведут активную работу по налаживанию сотрудничества, демонстрируют значительный взаимный интерес и отсутствие исторических антипатий, сулящих помехи на этом пути.
Уже состоялся ряд официальных визитов, даже учредили постоянный комитет по экономическому сотрудничеству, но, несмотря на все эти благие намерения, слабая база монгольской экономики и склонность Японии ориентироваться на слишком высокие результаты в конечном счете расстроили оптимистические ожидания. По состоянию на 2009 год (последние имеющиеся в распоряжении автора данные) на Японию приходилось менее 1 % монгольского экспорта, в то время как на Китай – 74,1 %, на Канаду – 9,4 % и на США – 3,4 %. Из Японии доставлялось 6 % монгольского импорта, из России же – 34,6 %, из Китая – 31,7 %. На Японию приходилось 3,4 % иностранных инвестиций в Монголию, на Китай – 51,1 %, на Канаду – 10,6 % и на Южную Корею – 6,7 %. Япония занимает первое место в мире по объему иностранной помощи Монголии – 40 миллионов долларов в год, однако по этому показателю ее вскоре превзойдет Америка в рамках программы «Вызовы тысячелетия», рассчитанной на выделение 300 миллионов долларов за пять лет.
(С типично японской самокритикой МИД Японии обвиняет в таком раскладе всего одну сторону: «Очень важно, чтобы Япония существенным образом участвовала в освоении монгольских ресурсов, осуществляла масштабные инвестиции и налаживала тем самым взаимовыгодные отношения»[151].)
Этот вывод последовал за покаянной оценкой, согласно которой японский бизнес не вкладывает средства в Монголию, хотя «там очень заметно присутствие соседей – Китая и России. К тому же сильно возросло влияние Республики Корея, которая инвестирует в малые и средние проекты, рестораны, клиники красоты, [иные] услуги… [а 30 тысячам монгольских рабочих выдано разрешение на работу в Корее]».
Активное проникновение Южной Кореи в Монголию, несомненно, выгодно для обеих сторон, но оно не избавляет Монголию от дилеммы стратегического выбора, так как правительство Южной Кореи вряд ли отважится бросить вызов Китаю или России. Вдобавок, как ни странно, присутствие в Монголии южных корейцев вызывает теплые чувства не к ним, а к китайцам и японцам – ввиду странной этнической несовместимости монголов и корейцев, а также по более прозаическим причинам: например, монголы недовольны тем, что корейские торговцы лишают их работы (да и выглядят как чужаки[152]).
Быть может, японское правительство начнет действовать так, как призывает его собственный МИД; быть может, ему удастся добиться экспансии японского бизнеса в Монголии, создать в этой стране солидное экономическое присутствие с политическим значением, чтобы Япония стала стратегическим противовесом Китаю.
Пока же в ожидании чуда Монголия в попытках сопротивляться огромному китайскому потенциалу целиком зависит от альтернативного влияния Российской Федерации.
При формировании китайского/антикитайского миропорядка Россия может выступить на стороне Китая, и тогда Монголия в лучшем случае получит статус устраивающего обе соседние страны буфера между ними, а в худшем – станет кондоминиумом с номинально независимым марионеточным правительством.
С другой стороны, если Российская Федерация отвергнет авторитарную конвергенцию с Китаем и присоединится к антикитайской коалиции ради сохранения власти над Восточной Сибирью в длительной перспективе и своего текущего влияния в Центральной Азии, то Монголия снова станет для нее тем незаменимым и хорошо укрепленным аванпостом, которым служила на протяжении десятилетий китайско-советской конфронтации. Но на сей раз Монголия сможет воспользоваться плодами хороших отношений с США, Японией и другими странами антикитайской коалиции.