Каждый исторический период и каждое государство уникальны, что обыкновенно сводит на нет все аналогии. Но парадоксальная логика стратегии всегда одна и та же[53]. Возвышение Китая должно вести к нарастанию сопротивления, и потому Китай может даже ослабнуть на уровне большой стратегии из-за собственной военной мощи – таков возможный парадоксальный исход. Мягкая и уступчивая дипломатия, свободная от надменности и готовая к примирению на каждом шагу, способна помочь на какое-то время. Но при продолжении роста военной мощи такая мягкая внешняя политика будет истолкована как откровенное введение в заблуждение, как маскировка наращивания военного потенциала.

Отсюда напрашивается вывод, что лишь правильная большая стратегия для современного Китая может отринуть военный рост, опровергнуть здравый смысл и противодействовать всем нормальным человеческим инстинктам. Кроме того, поскольку власть КПК сохраняется при поддержке НОАК (с этим утверждением можно поспорить), такая большая стратегия принудительной демилитаризации потребует радикальных изменений в политической структуре Китая, либо замены господства КПК демократическим правительством (приверженным антимилитаристскому консенсусу – тоже шаг вперед), либо еще большего возвышения КПК до уровня непререкаемого авторитета для вооруженных сил. Конечно, кажется нелепой мысль, будто для создания большой стратегии, не угрожающей другим, КПК придется превратиться в сталинистскую партию с опорой на террор тайной полиции, а не на поддержку военных (если вспомнить известное изречение Мао, власть по-прежнему будет рождена винтовкой, но только меньшего калибра)[54].

Провал Китая на уровне большой стратегии, а также отсутствие государственного руководства со сверхчеловеческой проницательностью и отвагой имеет много причин, а именно:

– более скромная внешняя политика будет аномалией, ибо Китай стремительно растет во всех отношениях;

– сокращение военных расходов также будет аномалией, поскольку быстрый рост экономики Китая делает возможным увеличение этих расходов;

– для НОАК будет неправильным соглашаться на уменьшение своего влияния в общей бюрократизированной системе принятия решений;

– для китайского общественного мнения (если его вообще следует учитывать) будет неправильным поддерживать односторонний отказ от военного могущества, особенно с учетом воспоминаний о сравнительно недавней военной беспомощности страны. Более того, имеются зримые доказательства поддержки обществом военных расходов, причем в сторону увеличения – например, на строительство авианосцев, как следует из свежего опроса[55].

По всей видимости, налицо серьезные препятствия на пути формирования правильной и мирной большой стратегии. Но все это затмевается присущим Китаю в предельной степени великодержавным аутизмом, который усугубляется поныне живой традицией системы дани, возникшей благодаря исходному положению о формальном неравенстве государств, изначально безнадежно уступавших Китаю. Менее аутичный Китай, более внимательный к чувствам и взглядам других стран, уже снизил бы темпы военного роста, обратил бы внимание на ту реакцию, которую этот рост вызывает даже на эмбриональной своей стадии (а китайская политическая элита эту реакцию вплоть до сегодняшнего дня демонстративно игнорирует). По иронии судьбы в данном случае преградой на пути к стратегической мудрости является одна из исконных особенностей ханьской стратегической культуры.