На протяжении всей карьеры Хайек определял классификацию как основную способность разума в его взаимодействии с миром и в производстве новых идей (включая «идеи», которые для экономистов важнее всего, – цены на товары). В статье 1947 года Мак-Каллок и Питтс уже теоретически приспособили искусственные нейронные сети для «восприятия слуховых и визуальных форм», но в «Сенсорном порядке» (1952) Хайек первым осуществил систематическую трактовку коннекционизма и классификации как общей способности разума. Даже сегодня хайековское описание классификации остается актуальным введением в определение алгоритмов-классификаторов машинного обучения: «Явления, которые нас интересуют, обычно именуются в психологии „различениями“. Этот термин вводит в заблуждение, потому что предполагает своего рода „распознавание“ физических отличий различаемых событий, в то время как мы имеем дело с процессом, который создает рассматриваемые отличия. То же самое относится и к большинству других доступных для использования слов, таких как «сортировать», «дифференцировать» и «классифицировать». Единственным подходящим термином, свободным от вводящих в заблуждение коннотаций, служит слово «группировка». Тем не менее для целей дальнейшего обсуждения удобно применять глагол «классифицировать» и соответствующие ему существительные «классы» и «классификация» в особом техническом значении… Под «классификацией» мы будем понимать процесс, где в каждом случае, когда происходит определенное повторяющееся событие, оно производит один и тот же специфический эффект… Все разные события с одним и тем же эффектом будут называться событиями одного и того же класса, и тот факт, что каждое из них производит один и тот же эффект, станет единственным критерием, по которому их относят к одному классу»[449].

За приведенным отрывком в «Сенсорном порядке» следуют размышления о возможности машин, которые воплощают этот принцип классификации. Хайек приводит примеры аналоговых машин, благодаря своей простоте помогающих проиллюстрировать базовую статистическую логику ранних искусственных нейронных сетей, таких как перцептрон Розенблатта: «Мы можем представить машину, созданную для выполнения простых процессов классификации этого рода. Мы можем, например, представить машину, которая "сортирует" помещенные в нее шары разного размера, распределяя их по разным контейнерам… Другой тип машины, выполняющей этот простой вид классификации, можно представить как аналогичным образом сортирующий индивидуальные сигналы, поступающие через один из множества проводов (или труб). Здесь мы будем рассматривать любой сигнал, поступающий через конкретный провод (или трубу), как одно и то же повторяющееся событие, которое всегда приведет к одному и тому же действию машины. Машина также аналогичным образом реагировала бы на сигналы, поступающие через некоторые другие трубы или провода, и любая группа сигналов, на которую машина реагировала бы одинаково, рассматривалась бы как события одного и того же класса. Такая машина действовала бы как упрощенная телефонная станция, в которой каждый из входящих проводов был бы постоянно соединен, скажем, с определенным звонком, так что любой сигнал, поступающий по одному из этих проводов, приводил бы его в действие. Все провода, соединенные с одним звонком, тогда несли бы сигналы, принадлежащие одному классу. Фактическим примером машины этого типа выступают некоторые статистические машины для сортировки карточек, на которых пробитые отверстия представляют статистические данные»[450].

Эта механическая аналогия показывает, что для Хайека мысленное конструирование классов (понятий, категорий, паттернов, цен и т. д.) – не просто группировка восприятий и ментальных событий, которые кажутся похожими. Хайек утверждал, что человеческий разум определяет классы, не только распознавая сходства, но и зачастую устанавливая их (среди иных произвольных элементов). Это означает, что для Хайека (как и для кибернетиков) создание класса представляет собой прагматическое, а не абстрактное действие, во многом подобное усвоению индивидуальной привычки или социальной условности путем повторения. Согласно Хайеку, различные перцептивные события распознаются как часть одного и того же класса всякий раз, когда они вызывают один и тот же эффект в нервной системе или в качестве двигательной реакции. Другими словами, один и тот же паттерн восприятия должен производить одну и ту же сознательную идею и/или один и тот же двигательный паттерн.

К понятию класса Хайек относил перцептивные и эстетические категории (гештальт и паттерн), а также этические и политические понятия (привычка и норма). Теория гештальта оказала столь глубокое влияние на Хайека, что его концептуальную рамку можно считать переводом принципов гештальта в социально-экономическую сферу[451]. В немецкой литературе и науке понятие гештальта (или конфигурации восприятия) играло центральную роль с XVIII века, от Гёте до Маха, прежде чем было канонизировано в гештальтистской психологии восприятия. На Хиксоновском симпозиуме в 1948 году (см. предыдущую главу) кибернетики поставили под вопрос уникальность гештальт-восприятия как способности человека, утверждая, что такое восприятие можно механизировать с помощью технологий, например искусственных нейронных сетей Мак-Каллока и Питтса для распознавания паттернов. Фактически, более технический английский термин «распознавание паттернов» постепенно вытеснил немецкое слово Gestalt, который использовали ученые, бежавшие в США от нацизма[452].

Но именно гештальт-теория, а не кибернетика помогла Хайеку распространить определения класса и паттерна на экономику. Уже в «Сенсорном порядке» он расширил понимание паттернов далеко за пределы зрительной сферы, упоминая паттерны «внутри мозга», «движений», «поведения», «двигательных реакций», «установок и предрасположенностей», «нервных импульсов», «топологические», «временные» и так далее. Он разработал обширный репертуар понятия паттерна, который включал в себя форму, шаблон, слепок, схемы, абстракцию, норму, привычку, предрасположенность, компоновку, правило и вывод. Однако именно в «Теории комплексных явлений» (1961) Хайек начал использовать для определения классификации пророческое выражение «распознавание паттернов»[453]. Вероятно, самые дальновидные пассажи Хайека посвящены описанию многомерных паттернов через математические уравнения (уравнения искусственных нейронных сетей вычисляют с помощью дифференциальных методов)[454]. Например, он пишет:

Многие паттерны природы мы можем обнаружить только после того, как они сконструированы нашим разумом. Задача математики – систематическое создание таких новых паттернов. Роль, которую геометрия играет в отношении некоторых визуальных паттернов, служит лишь самым знакомым примером. Великая сила математики заключается в том, что она позволяет описывать абстрактные паттерны, которые не могут быть восприняты органами чувств, и устанавливать общие свойства иерархий или классов паттернов высоко абстрактного характера. Каждое алгебраическое уравнение или набор таких уравнений определяет класс паттернов, при этом его индивидуальное проявление конкретизируется по мере того, как мы заменяем переменные определенными значениями[455].

Как и другие современные философы, Хайек не делал различия между способностью изобретать класс и способностью изменять поведение: складывание привычек и норм следует той же логике, что и складывание идей. Таким образом, Хайек распространил способность конструировать классы и паттерны на практику и социальное поведение:

Мы ведем себя одинаково по отношению к вещам не потому, что эти вещи тождественны в физическом смысле, а потому, что мы научились классифицировать их как принадлежащие к одной и той же группе, можем одинаково использовать их или ожидать от них того, что для заинтересованных лиц будет считаться эквивалентным эффектом[456].

Тем не менее, для любой эпистемологии решающее значение имеет не определение знания как такового, а способность его изобретать. Как разум производит новые идеи? Хайеку нужно было не только дать определение классификации и распознавания паттернов, но и разъяснить, как создаются новые классы и паттерны. По мнению ученого, люди в ходе повседневной деятельности постоянно создают и разрушают классы и модели. В частности, разрушение традиционных и знакомых классов, через которые воспринимается реальность, и реконструирование новых классов в рамках неожиданных констелляций следует считать modus operandi науки (в противовес сциентизму и «инженерному типу мышления»)[457]:

Менее известна идея, согласно которой Наука разрушает и заменяет систему классификации, которую представляют чувственные качества, однако Наука занимается именно этим… Процесс замены классификации «объектов», которые наши чувства уже классифицировали одним способом, и «вторичных» качеств, в которых чувства скомпоновали внешние раздражители, на новую классификацию, основанную на сознательно установленных отношениях между классами событий, выступает, пожалуй, наиболее характерной чертой процедуры естественных наук. Вся история современной Науки представляет собой процесс постепенного освобождения от врожденной классификации внешних раздражителей, который будет продолжаться, пока они не исчезнут[458].

Принимая во внимание синтез психологии, математики, кибернетики, социологии и философии науки, который Хайек осуществил в теории коннекционизма, его можно определить как экономиста распознавания паттернов, или, скорее, экономиста, который превратил распознавание паттернов в рыночный принцип неолиберализма.