Историк Джеймс Бенигер утверждает, что с конца XIX по середину XX века информационные технологии возникали из-за необходимости управлять промышленным производством и распределением. Иными словами, именно экономический рост привел к превращению аналоговых медиа в числовую информацию. Парадигмы кибернетики и теории информации родились в ответ на кризис управления, переживаемый западным капитализмом, который был поставлен перед необходимостью управлять товарным излишком и новой обширной инфраструктурой распределения. Вместо распространенного выражения «информационная революция» Бенигер употребляет оксюморон «революция контроля» (термин также подходит к историческому стремлению кибернетики поддержать политическое равновесие)[304]. Чтобы управлять растущей экономикой, нужно более абстрактное определение информации (то есть измеримых, вычисляемых и передаваемых знаний).

Повторю, что на исторический процесс можно смотреть с точки зрения не только товарного обращения, но и организации труда. По Бенигеру, марксистские описания постиндустриальной эпохи подчеркивают, что в стимулировании технологического развития играет роль не экономический излишек, а трудовые конфликты и социальная борьба. Марксисты также оспаривают политическую нейтральность технического понятия информации, как это, например, делал итальянский социолог Романо Альквати в исследовании условий труда на фабрике ЭВМ Olivetti в начале 1960‑х годов[305].

Olivetti была новаторской компанией, которая пользовалась известностью с 1950‑х годов благодаря производству пишущих машинок, электронных калькуляторов и центральных ЭВМ. Так, в 1959 году Olivetti выпустила Elea 9003 – первую коммерческую электронно-вычислительную машину на основе транзисторов. Футуристический графический интерфейс разработал архитектор и дизайнер Этторе Соттсасс. Именно на фабрике Olivetti в Ивреа Альквати в исследовании организации труда в кибернетике впервые применил метод опроса рабочих (conricerca). Рабочие опросы представляли собой партиципаторное, почти активистское исследование действий, основанное на вовлечении работников и широком использовании индивидуальных и групповых интервью.

Альквати обнаружил, что кибернетический аппарат фабрики Olivetti стал прежде всего продолжением ее внутренней бюрократии, которая управляла рабочими на сборочной линии и производственным процессом в целом с помощью «контрольной информации». Бюрократия, наконец, смогла «спуститься» по кибернетическим схемам в тела рабочих и внимательно следить за их действиями. Хотя Альквати и считал кибернетику продолжением бюрократии, он перевернул перспективу «сверху вниз», заложенную в идее контрольной информации. В дополнение он ввел термин «валоризирующая информация», чтобы описать восходящий поток информации, которая создана рабочими, питает фабричные процессы и придает форму конечным продуктам. В таком представлении информация непрерывно производится рабочими, поглощается машинами и в сжатом виде предстает в товарах:

Информация центральна для рабочей силы. Она представляет собой то, что рабочий средствами постоянного капитала передает средствам производства, оценивая, измеряя и совершенствуя их, чтобы изменить форму объекта труда для приобретения им потребительской ценности[306].

По всей видимости, Альквати первым ввел числовую информацию в определение труда. Он обратил внимание, что его важнейшую часть составляют серии творческих действий, оценок и решений, которые рабочие должны постоянно выполнять на конвейере и перед машиной. Информацией он назвал все новаторские «микрорешения» в процессе производства, посредством которых рабочие не только придают форму продукту, но и регулируют сам машинный аппарат:

Производительный труд определяется качеством информации, выработанной и переданной работником средствам производства через постоянный капитал – непрямым, но полностью обобществленным способом[307].

Согласно Альквати, именно числовое измерение кибернетики позволяет кодировать знания рабочих в биты, а затем преобразовывать биты в числа, нужные для экономического планирования (именно об этом говорится в эпиграфе к главе)[308].

Альквати увидел расширенную структуру, которая объединяет бюрократию, менеджмент, кибернетические машины и разделение труда: эта новая система пришла на смену хозяину старой фабрики. Кибернетика раскрыла машинную природу бюрократии и вместе с ней бюрократическую роль машин – обе выполняют роль аппаратов обратной связи, которые контролируют и захватывают ноу-хау рабочих. Выводы Альквати можно резюмировать следующим образом:

– источником информации для промышленного кибернетического аппарата служит труд, и самой ценной частью труда следует назвать информацию;

– информация управляет кибернетическим аппаратом, постепенно совершенствует его конструкцию и повышает ценность конечных продуктов;

– числовое измерение кибернетики позволяет переводить труд в знания, знания в информацию, информацию в числа и т. д., вплоть до цифр в экономических планах;

– кибернетический аппарат завода растет и совершенствуется благодаря вкладу обобществленного интеллекта рабочих.

Впервые в истории кибернетическая, или автоматизированная, фабрика сделала видимым процесс превращения труда в измеримые знания – то есть информацию.

В начале 1960‑х годов Альквати и итальянский операизм зафиксировали перерождение фордизма, а также тот факт, что разделение труда в обществе приобретает все более абстрактный характер. Этим наблюдениям предшествовал образ социальной фабрики, предложенный политическим философом Марио Тронти. В 1962 году Тронти писал, что «на высшем уровне капиталистического развития… общество становится ясным выражением производства и живет функцией фабрики, а фабрика усиливает свое исключительное господство над обществом»[309]. Информационные технологии оказались материальной инфраструктурой, сыгравшей роль нервной системы, по которой промышленный капитализм проник в общество. Хотя наука и техника не входили в сферу основных интересов итальянского операизма, именно Альквати внес ключевой вклад в такое понимание сложившегося положения. Он утверждал, что любое технологическое новшество, включая кибернетику, должно находиться в центре исследовательского внимания потому, что оно воплощает в себе отношения власти и классовый антагонизм конкретного исторического времени:

Капитал всегда представляет собой накопленный общественный труд, а машина общественный труд собой воплощает. Это очевидно. Каждая «новая машина», каждое нововведение выражает общий уровень и качество властных отношений между классами в этот исторический период[310].

В конечном счете нетрудно увидеть, что развитие информационных технологий – часть долгой эволюции пространственно-временных абстракций, дисциплинировавших рабочую силу в XIX веке. Информация возникла для измерения интеллекта, знаний и навыков, необходимых при управлении производственным процессом и социальными отношениями в целом[311]. По совпадению, это понятие по значению недалеко ушло от термина «информация», который был предложен в качестве замены слова «интеллект» [intelligence] после рождения теории информации. В 1928 году американский инженер Ральф Хартли из Bell Telephone Labs предложил пересмотреть «интеллектуальный акт» (act of intelligence, он же «интерпретация сигнала») – выражение, которое в ту пору широко использовалось в телеграфии для обозначения сущностно измеримых действий, не имеющих никакого отношения к соответствующим человеческим способностям[312]. Эту изначальную роль человеческого интеллекта в коммуникационных технологиях можно рассматривать как еще одно свидетельство интереса теории информации к автоматизации и деквалификации умственного труда, а можно – как первый шаг в сторону проекта искусственного интеллекта, для реализации которого понадобился долгий технологический цикл. В настоящее время «интеллект», который алгоритмы ИИ кодируют и измеряют, распространяется на все более широкую социальную сферу (я стремлюсь показать это в книге). Такой тип интеллектуальных способностей относится к ручному и умственному труду, явному и скрытому знанию, но прежде всего к способности к кооперации и самоорганизации, которые по сути представляют собой политическое ремесло. Выходя за горизонт электромеханического машиностроения, информация в итоге измеряет и опосредует антагонизм между рабочими и капиталом. «Сигналы», которыми обмениваются два шумных лагеря социального порядка, – вот что такое информация.