Ничто лучше не отражает увядания нашей командной культуры, чем вторая половина сезона 2014 года. Пока мы сражались за выход в плей-офф, несмотря на череду поражений, появились несомненные признаки того, что наша культура тяжело больна. Будучи организатором, вы стремитесь делать все возможное, чтобы свести к минимуму или устранить отвлекающие факторы для спортсменов и тренеров, чтобы команда могла проявлять свои лучшие качества на футбольном поле. Отсутствие сосредоточенности – это последнее, чего вы хотите для вашей организации. К сожалению, именно это произошло в то время, когда мы пытались пробиться в плей-офф.
Отвлекающие факторы возникли по нашей вине и появились еще до решающей игры в Грин-Бей. В New York Post появилась статья, основанная на информации от анонимного источника в нашей организации. В статье говорилось, что тренер Jets будет выбором владельца команды, если Falcons решит сменить главного тренера. К сожалению, мы проиграли, и люди начали задаваться вопросом, правда ли это. Я не придавал статье особого значения, но потом до меня дошло, что за шесть с половиной лет моей работы с Falcons у нас ни разу не было утечек из анонимных источников, – и вот это случилось.
Перед игрой с New Orleans Saints появилось сообщение, что если Falcons проиграют, то меня тут же уволят. Источником снова был кто-то из нашей команды. Это совсем не та новость, которую вы хотите увидеть в бегущей строке в нижней части телеэкрана, когда сидите в столовой или находитесь в раздевалке перед началом игры. Слава богу, мы провели одну из лучших игр в том сезоне и одержали победу. На следующей неделе в игре с Carolina Panthers на кону стоял выход в плей-офф. Я был уверен в победе, но мне снова показалось странным, что другой безымянный источник обсуждает стиль моего руководства.
Утром за завтраком перед решающей игрой с Carolina Panthers это случилось снова. В телешоу появилось сообщение, что владельцы Atlanta Falcons наняли агента для поиска главного тренера в случае нашего поражения. Это что, шутка? У нас был шанс выйти в плей-офф, но кто-то в нашей команде передавал информацию для прессы. Увы, в тот день мы вышли на поле и сыграли хуже, чем я мог себе представить. Это была худшая игра за все время моей работы с командой. Самое ужасное, что я позволил этому случиться.
В течение первых шести сезонов я доказывал членам моей команды, что готов сражаться за них в буквальном смысле слова. Независимо от того, нужно ли было заткнуть рот сквернослову из другой команды или выйти за боковую линию и получить штраф за физический контакт с враждебно настроенным игроком. Моя команда знала, что я всем сердцем был с ними и готов сражаться за них на психологическом и физическом уровне. Но когда появились безымянные источники и утечки в СМИ, я не стал сражаться за командный дух, как это следовало бы делать. Я сосредоточился на результатах, а не на поддержке командной культуры. Люди часто спрашивают меня, кто сливал информацию, но на самом деле мне наплевать. Это не проблема. Здесь важно то, что я даже формально не разобрался с этими тремя инцидентами – ни на высшем, ни на командном уровне. Я не боролся за свою команду. Мне нужно было выяснить и устранить причину с самого начала. Каждая утечка в СМИ оказывалась сильным отвлекающим фактором, не дававшим команде возможности для полноценной подготовки, целеустремленности и воли к победе. Мне следовало обсудить сообщения из новостей с членами команды. Стоило собрать экстренное совещание с руководством, рассказать об утечке информации в прессу и потребовать поиска и наказания человека, подводившего нашу команду. Вместо надежды на то, что победа может разрешить конфликт, мне следовало не допустить его с самого начала. Я помог создать командную культуру и должен был до конца сражаться за нее. На своем пути я совершил много ошибок. Совершенных руководителей не бывает. Но мне очень хотелось бы исправить именно эту ошибку.