Торбин быстро оделся и направился в дежурную часть эскадрильи, пропустив завтрак. Хотя ему удалось поспать почти шесть часов, его тело чувствовало себя так, словно он провел это время, вбивая отбойный молоток в несколько ярдов железобетона. Он шел, слегка наклонив голову, кивая проходившим мимо людям, даже не взглянув на них. Он сделал несколько шагов вглубь здания, когда лейтенант окликнул его по имени и сказал, что с ним хочет поговорить генерал Хардинг.
Хардинг отвечал за крыло, к которому был приписан Glory B. Торбин не знал, где находится его офис, и ему пришлось спросить дорогу.
«Генерал, я капитан Долк», - сказал Торбин, когда наконец прибыл. Он стоял в дверях кабинета, держась одной рукой за дверной косяк.
«Входите, капитан. Закройте дверь, пожалуйста».
Генерал начал говорить еще до того, как Торбин сел. Первые несколько слов слились воедино — там сурово, разверзается ад, сложная работа. «Фантом» — старый планер, — продолжил генерал. «Раньше я сам на них летал, еще в каменном веке».
«Да, сэр», - сказал Торбин.
«Ситуация кардинально изменилась. Черт возьми, мы используем системы АВАКС, автономное оружие, GPS — нам даже будет помогать пара мегафортрессов. Миссия «Дикая ласка» относится к более ранней эпохе.»
Он думает, что я облажался, понял Торбин.
«В наши дни мы можем с легкостью глушить радары. Обнаруживаем их, выводим из строя до того, как они включатся. Это правильный путь.
Гораздо безопаснее, чем ждать, пока они включатся. В пути у меня есть пара Spark Varks и компас Call.»
«Генерал, мы все еще можем выполнить эту работу».
Хардинг выпрямился в кресле и слегка склонил свое круглое лицо набок. Его щеки, и без того румяные, покраснели еще больше. «Сегодня для тебя нет задания, сынок. Вы должны оставаться наготове до дальнейшего уведомления.»
Торбин ждал, что генерал продолжит — выведет его из себя, скажет, что он облажался, назовет идиотом. Но он этого не сделал.
«Я не облажался, сэр», - наконец сказал Торбин. «Я этого не делал.
Ни мой пилот, ни я этого не делали.»
Хардинг пристально посмотрел на него. Он не нахмурился, но уж точно не улыбнулся. Он просто смотрел.
«Я сделаю все, что смогу», - наконец сказал Торбин. «Все, что угодно.
Включившиеся радары, ракеты — они были слишком поздно и слишком далеко, чтобы поразить эти F-15».
«Я ценю ваши чувства», - сказал Хардинг.
Торбину захотелось что-нибудь разбить, пнуть дверь или пробить стену. Ему хотелось разозлиться: Я ни за что не облажался! Ни за что!
Но он взял себя в руки, кивнул генералу и медленно вышел из кабинета.