Полковник Бастиан взглянул на часы и вскочил из — за стола — он должен был встретиться с Дженнифер в дельфинарии десять минут назад.
Затем он вспомнил, что она была задействована как часть технической команды, поддерживающей Мегафортресс. Она находилась в самолете Алоу, чтобы следить за запуском их тактических спутников — одного для обеспечения широкополосной мгновенной связи между командой и Dream Control, другого — небольшого оптического спутника, официально известного как суборбитальная платформа наблюдения KH-12 / Z, а в более широком смысле — KH-12-mini. Спутники, приводимые в движение твердотопливными ускорителями, будут запущены с «Raven» над Атлантикой. Их низкие орбиты и небольшие размеры означали, что они «проживут» всего несколько недель, прежде чем сгорят в атмосфере, но это идеально подходило для миссии.
Дог медленно сел обратно на свое место. Он закончил с бумагами шефа Гиббса на этот день, но ему нужно было просмотреть стопку отчетов на правой стороне стола. На самом верху была статья, посвященная ANTARES, или системе искусственной нейронной передачи и реагирования, некогда многообещающему эксперименту по использованию импульсов человеческого мозга для управления самолетами.
Сказать, что эксперимент провалился, было бы некорректно или, по крайней мере, неточно. Что он сделал, так это превратил своего объекта в параноидального шизофреника, который активно участвовал в заговоре с целью уничтожить американский город с помощью ядерного устройства. Перехваченный прежде, чем он смог достичь своей цели, он попытался нанести удар по самой Стране Грез.
Если бы это зависело от Dog, оборудование ANTARES и все записи были бы разорваны на мелкие кусочки. Но это зависело не от него. Его работой было всего лишь давать рекомендации СНБ. Он взял отчет, написанный Мартой Джеральдо, возглавлявшей программу, и начал читать.
Потенциал человеческого разума удивителен и невероятен. Мы увидели его самую темную сторону в результате экспериментов на АНТАРЕСЕ и так называемого дела с нервным центром. В будущем искусственные нейронные соединения могут позволить управлять целой эскадрильей или крылом самолетов. Однако в настоящее время мы явно недостаточно разбираемся в человеческом мозге, чтобы продолжать в том же духе, что и раньше.
Dog понял, что, хотя это звучало негативно, Джеральдо готовился привести доводы в пользу продолжения программы, хотя и в радикально измененном виде.
Возможно, она была права — возможно, из этого могло бы выйти много хорошего. Но он просто был не в настроении выслушивать аргументы в пользу проекта, который стоил жизни одному из его лучших людей и чуть не убил его дочь. Он бросил отчет в свою стопку на полу. Она была уже почти в фут высотой.
Он знал, что Тони Пристман, он же Хаммер, посоветовал бы ему разобраться с этим немедленно. Это была его главная философия как руководителя полета — атака.
Может быть, именно из-за этого его сбили над Ираком, подумал Пес.
Когда он встретил Хаммера, он был свежеиспеченным спортсменом-отличником. Тогда Хаммер был капитаном, не намного старше его и далеко не таким хорошим пилотом. Однако у него было на пять лет больше опыта — пять лет, которые включали короткую, но насыщенную событиями командировку во Вьетнам в самом конце войны. Дог служил его ведомым в эскадрилье F-15, одним из первых пилотировавших тогдашний новейший самолет.
Хаммер поначалу не был особенно добр. На самом деле, он никогда не был особенно добрым. Собаке потребовалось два дня, чтобы оправиться от первого выговора — новый пилот F-15 не смог сохранить эшелонирование во время полета и приземлился немного поспешно. Это была мелкая критика. В течение нескольких недель после операции гнев смешивался со страхом действительно облажаться каждый раз, когда он готовился к полету, хотя они таяли, как только он оказывался в воздухе — в конце концов, он был хорошим пилотом и знал это.
Постепенно Дог пришел к пониманию, что домогательства Хаммера были реакцией на его собственные страхи. Хаммер был гораздо строже к себе, и Дог узнал это, когда присутствовал на брифинге для командира крыла после учений. Позже тем же вечером они оказались вдвоем в баре после того, как остальная часть их группы разошлась. Пес сказал Хаммеру, что, по его мнению, он справился довольно хорошо, определенно лучше, чем Хаммер, казалось, думал, когда рассказывал боссу.
Вместо ответа Хаммер щелчком вытащил сигарету из пачки, лежащей перед ним на стойке. Мгновение он смотрел на нее, затем достал из кармана серебряную зажигалку Zippo.
«Эта зажигалка принадлежала одному из моих командиров», - сказал он, затянувшись сигаретой. «Оставил ее мне, когда уходил домой».
Пес ожидал, что за этим последует история о зажигалке или командире, но вместо этого Хаммер сунул «Зиппо» в карман и сделал еще одну затяжку сигаретой. Затем он отхлебнул сельтерской — он не пил, по крайней мере, тот Пес никогда ее не видел. Через несколько минут он продолжил.
«Однажды днем у меня случился МиГ. В каком-то смысле это было довольно забавно. Меня самого следовало прибить. У них была такая тактика — это конец войны, помните; я, пожалуй, последний парень, выбывший». Хаммер говорил почти с сожалением об окончании войны. «В любом случае, мы заходим, бросаем палочки ля-ди-да, и как раз в тот момент, когда мы поворачиваем домой — ну, нет, мы пришли в себя и все еще находились в процессе освоения местности. Я немного отстал от своего лидера, и мы уже собираемся садиться в седла, когда появляется этот МиГ. МиГ-21. В любом случае, у них есть такая тактика, когда в основном они использовали бы одного парня в качестве приманки, втягивая тебя в это. Они заставляют вас следовать за ними или, по крайней мере, обратить на них внимание на мгновение — они могут разворачиваться изо всех сил, я имею в виду, это все равно что пытаться следовать за мотоциклом с прицепом. Я, конечно, в Фантоме.»
«Верно», - сказал Пес.
«В любом случае, как идиот — и я имею в виду настоящего идиота — я кусаюсь. Мой Сайдвиндер зарычал на парня — я так близко.
Это происходит бум-бум-бум. Мой ведущий здесь, «МиГ» выныривает вон из тех кустов, я здесь».
Хаммер жестикулировал в прокуренном воздухе бара, пытаясь руками изобразить удивительную плавность трехмерного воздушного боя. Пес мог видеть это или воображал, что может — сверкающий нож вражеского самолета, вырывающийся из-под земли, тесная кабина «Фантома», «Сайдвиндер», кричащий ему, чтобы он стрелял.
«Итак, он начинает поворачиваться — я выскользнул за пределы огневой зоны». Руки Хаммера начали имитировать не полет самолетов, а его действия с клюшкой. «Итак, я начинаю кусаться, потому что хочу выстрелить, а потом понимаю — и, может быть, на самом деле это был мой пассажир на заднем сиденье или даже кто — то еще в самолете кричал на меня, я точно не помню — в любом случае, я внезапно осознал, что еще один из этих молокососов приближается к моей заднице. Потому что это то, что они сделали. Ты здесь, ты начинаешь следовать, они сбивают тебя с толку. Поэтому вместо того, чтобы следовать за ним, я резко опускаюсь — да, каким бы невероятным это ни казалось, я перекатываюсь и пригибаюсь, и я не шучу, я смотрю вверх и нахожусь в шестистах ярдах от носа второго мига. Нос к носу. Он подмигивает — передо мной выскакивают большие красно-черные шары. Это не замедленная съемка. Скорее, я смотрю на картину. Все остановилось. Эти вспышки — ты когда-нибудь видел картину Ван Гога со звездами ночью? «Звездная ночь» или что-то в этом роде?
Так оно и есть, и сейчас середина дня. И я имею в виду, что он прямо здесь, я мог бы налететь прямо на него.
Откинул полог и пожал друг другу руки. Но я не пользовался пистолетом. Это произошло так быстро, что я не успел.
Даже если бы его оружие было заряжено и он был готов выстрелить, вероятность попадания в лоб при обстоятельствах, описанных Хаммером, была невелика. Но он продолжил свою историю, выпустив в воздух глубокую струю дыма от своей сигареты, чтобы подчеркнуть свою неудачу.
«Итак, я поворачиваю», - продолжил он наконец. Он повернул голову влево, как будто наблюдая за пролетающим «Мигом». «Он идет в ту сторону.
Я — предкрылки, закрылки, я бы бросил якорь, если бы мог, чтобы развернуться и сесть ему на хвост. Я бы перевел двигатели на задний ход. Перемотка назад».
Длинная затяжка докурила сигарету до фильтра.
Хаммер задумчиво положил сигарету в пепельницу и взял пачку за другой.
«Итак, я выхожу из поворота, и первый «МиГ» оказывается прямо там, в трех четвертях мили. Сайдвиндер снова рычит.
Bing. Запуск. И почти сразу после этого второй МиГ обрызгал моего руководителя полета.»
На этом история закончилась, и хотя Дог ждал подробностей — например, что случилось с двумя мужчинами в «Призраке», который упал, — Хаммер их не сообщил.
После нескольких минут молчания он добавил постскриптум:
«Никогда не стоит недооценивать важность удачи». Затем он вышел из бара, так и не закурив вторую сигарету.
После этого критика Хаммера уже не казалась такой резкой. Несмотря на это, они с Псом стали довольно приличными друзьями. Дог был на его свадьбе и был приглашен на крестины сына Хаммера, хотя в то время находился в Германии и не смог присутствовать. Мальчику, которого он встречал несколько раз, сейчас было бы четыре или пять.
Хаммер и его жена ждали, когда у них появятся дети, в основном потому, что он считал, что то, чем он зарабатывает на жизнь, сопряжено со значительным риском для молодой семьи. Он хотел подождать, пока не приблизится к пенсии. Тогда он наслаждался бы ребенком и был бы в безопасности — в безопасности для себя и жены.
«Пенни за ваши мысли», - сказал Акс, материализуясь перед своим столом. «Я постучал, полковник, извините».
«Все в порядке, шеф».
«Для вас безопасная линия. Это обратный канал». Акс указал на телефон.
Пес колебался, подозревая, что звонок был от кого-то в Пентагоне, кто искал внутреннюю информацию, которой у него не было.
«Вам стоит взять это, полковник», - сказал Акс, отступивший к дверному проему. «Это Брэд Эллиот. Он в Турции».
Дог кивнул, затем потянулся к телефону так же неторопливо, как Хаммер потягивал содовую в тот вечер.
«Здравствуйте, генерал», - сказал Пес.
«Полковник, у меня есть некоторая информация, которую я хотел бы вам предоставить, чтобы у вас было полное представление о сложившейся здесь ситуации», - сказал Эллиот.
Пес разговаривал с ним всего один или два раза; Эллиот никогда не вставлял светскую беседу в разговор. Что его вполне устраивало.
«Конечно, это неофициально», - добавил Эллиот.
«Да, сэр, генерал».
«Я не служу в Военно-воздушных силах и не являюсь вашим начальником», сказал Эллиотт. «Я не верю, что упавшие самолеты были сбиты ракетами, вопреки тому, что говорят аналитики».
«Я не уверен, что понимаю», - сказал Пес.
«Текумсе, как много ты знаешь о Razor?»
В любую заданную неделю десять или двенадцать листков бумаги, попадавших к нему на стол, касались Razor — любимого прозвища мобильной системы химического лазера на дейтерии S-500. Наземный, он разрабатывался как зенитное оружие и имел точную дальность действия примерно в триста миль. Помимо некоторых незначительных проблем в системе охлаждения и некоторых сбоев в работе компьютера наведения и радара, система была готова к производству. Действительно, со дня на день Dreamland должна была получить несколько первых серийных единиц для своей собственной системы противовоздушной обороны.
«Я немного знаю об этом», - сказал Пес.
«Я подозреваю, что самолеты были уничтожены клоном. Это объясняет тот факт, что радары были включены недостаточно долго, чтобы ракета обнаружила цель. Нанесенный урон соответствует оружию, похожему на бритву.»
«Все, что я слышал, указывает на ракеты».
«Все, что вы слышали, основано на оценках ЦРУ и общепринятом мышлении», - сказал Эллиотт. «Проблема в том, что никто не верит, что у Саддама есть лазер, поэтому, естественно, они ищут что-то другое».
Дейтериевые лазеры были передовым оружием, и было трудно поверить, что такая страна третьего мира, как Ирак, может разрабатывать их или даже поддерживать. С другой стороны, мало кто верил, что у Ирака есть программа создания ядерного оружия, до войны в Персидском заливе и последующих инспекций.
«Если бы это были иранцы или китайцы, — продолжил Эллиот, — каждый бы соединил точки. Позвольте мне позволить вам поговорить с кем-нибудь, кто там был».
Прежде чем Пес успел что-либо сказать, на линии появился Мак Смит.
«Эй, полковник, как там погода сзади?»
«Мак?»
«Привет, полковник. Держу пари, вам интересно, почему я не в Брюсселе. Генерал Эллиот одолжил меня. Он работает в какой-то оперативной группе, расследует перестрелку, и поскольку это моя область знаний, я сразу перешел к делу».
Пес закатил глаза. Эллиот, очевидно, что-то сказал Маку, и голос Мака стал несколько более деловым.
«Итак, что вы хотите знать, сэр?» — спросил Мак. «Я расскажу вам всю схему. Я ее видел. Крыло оторвалось начисто.
Должно быть, лазер. Иракцы, должно быть, украли его».
«Ты делал снимки, Мак?»
«Да, сэр. Сейчас обрабатывается. У ЦРУ голова в заднице, но что еще нового, верно?»
Эллиот забрал телефон обратно. «Ты знаешь майора Смита», сказал он тоном, который можно было бы использовать, обращаясь к заблудшему ребенку.
«Да», - сказал Пес. «Я бы хотел привлечь к этому кого-нибудь из своих людей».
«Я согласен», - сказал Эллиот. «Доктор Янсен»
«Боюсь, Янсена здесь больше нет», - сказал Дог. Янсен возглавлял команду разработчиков Razor в Dreamland.
«Я должен посоветоваться с доктором Рубео, чтобы собрать людей вместе. Если бы мы могли сами взглянуть на повреждения»
«Обломки были взорваны во время заварухи, в которую был вовлечен Мак», - сказал Эллиотт. «Некоторые люди из Liver-more, которые работали над высокоэнергетическим оружием, анализировали его для ЦРУ».
«И они не думают, что это был лазер?»
«Они хмыкают и охают. АНБ собирает информацию о новых радарах, а иракцы работают над адаптацией SA-2», - добавил Эллиот.
«Каково мнение CentCom?»
«Их разведчики разделились. В воздухе было много ракет, и в какой-то момент система АВАКС, похоже, засекла контакт рядом с F-16. Во время этого другого сбитого самолета система АВАКС покинула позицию, и F-15 временно оказались вне зоны досягаемости. По этому поводу полетят головы». В голосе Эллиота слышалась определенная резкость, быстрое утверждение, которое командир использует, чтобы указать, что кто-то в подчинении здорово облажался. «Они считают, что это не имеет отношения к их планированию — они должны действовать независимо от угрозы. Саддаму это не сойдет с рук».
Dog согласился с тем, что CentCom должен был усилить свои атаки, но такое оружие, как Razor, сильно изменило тактическую ситуацию. Razor обладал значительно большей дальностью и точностью, чем обычные зенитные средства, и победить его было намного сложнее. Большинство ЗРК были бы нейтрализованы путем глушения их радаров. Однако в случае с Razor это было проблематично. Сам по себе постановщик помех был, по сути, целевым маяком, оповещавшим сложную систему обнаружения о местоположении самолета, сообщая ему все координаты, необходимые для стрельбы; как только оружие было выпущено, электронные средства противодействия были неуместны — луч сработал практически мгновенно. С другой стороны, ждать включения ECMS до тех пор, пока не включится радар наведения лазера, было почти так же опасно. Теоретически, хотя пока еще не применен на практике, Razor мог работать с однократной отдачей — к моменту обнаружения радара он уже сработал. Другие системы обнаружения, включая инфракрасные и микроволновые, расположенные далеко от самого лазера, также могут использоваться для передачи данных о прицеливании оружия, что еще больше затрудняет его поражение.
Но он знал, что Саддам никак не мог справиться с изощренностью, необходимой для разработки такого сложного оружия, не говоря уже о том, чтобы использовать его. Он даже не мог создать защищенную телефонную систему.
«ISA замешана в этом?» — спросил Пес.
«Нет. Прямо сейчас мы по уши завязли с Китаем и остальным Ближним Востоком. Это шоу CentCom. Дела здесь быстро развиваются, полковник», - сказал Эллиот. «Я хотел, чтобы вы знали, с чем вы можете столкнуться. Мегафортрессы были бы главными целями».
Пес откинулся на спинку стула. Сиденье, письменный стол, все в офисе когда-то принадлежало Брэду Эллиоту. Он построил это место, превратил его в высокотехнологичный центр, сравнимый со знаменитым заводом Lockheed Skunk Works, может быть, даже в Лос-Аламосе, если сделать поправку на разницу в бюджетах и времени.
Затем его выгнали, им пожертвовали из-за политики. Нет, не совсем, поправил Дог. Эллиот действительно нес некоторую ответственность за так называемый шпионский скандал «День гепарда», хотя бы потому, что он сидел за этим столом, когда это произошло.
Он встал на ноги вместе с ИСОЙ, и все же …
«Я ценю вашу информацию, генерал», - сказал ему Дог.
«Я собираюсь принять это к сведению».
«Я не хочу, чтобы наши люди, ваши люди, были удивлены», - сказал Эллиот.
«Этого не случится», - сказал Пес резче, чем намеревался.
Эллиот ничего не сказал. Собаке пришло в голову, что отставной генерал, вероятно, приложил руку к изданию приказа о побоях — фактически, это могло быть причиной, по которой его вообще послали на расследование.
«Спасибо, генерал», - сказал ему Пес. «Я ценю, что вы предупредили».
«Не за что».
Линия оборвалась. Пес набрал номер своего телефона.» Акс, позови сюда Рубео. Мне нужно с ним поговорить».
«Доктор Рэй уже в пути,» сказал Акс.» Как насчет того, чтобы пообедать?
«Откуда ты узнал, что я хочу с ним поговорить?
«Должно быть, это было совпадение», - сказал старший мастер-сержант.» Ветчину или ростбиф?
«Ни то, ни другое», - сказал Пес.
«Да, я знаю, что ты хочешь BLT. Я просто проверял тебя.
Пса так и подмывало разоблачить блеф Экса, сказав, что он заказал бы что-нибудь совершенно другое, но прежде чем он успел это сделать, раздался стук в дверь и вошел летчик с подносом.
«Акс,» сказал Пес, все еще разговаривая по телефону,» если…
«Легкий майонез, не пригорает», - сказал шеф, немного смахивая на повара быстрого приготовления. «Что-нибудь еще, полковник?»