Буквально вчера Владимир Путин поблагодарил белгородцев за мужество, и я вспомнил одну женщину из Шебекино. Хотя у меня очень много земляков, которыми горжусь, почему-то всплыла в памяти она. И картинка: безумный зной, опустевший город Шебекино. Канонада. И немолодая женщина, стоящая возле калитки.

Вообще тогда, в июне, в Шебекино, в пустом, истерзанном городе, я очень ярко понимал, что всеми фибрами души ненавижу нацизм. Тот самый, оголтелый, который привёл молодчиков со всей Украины убивать мирных людей на Донбассе.

Мало кто знает, но с 2014 года в нашей области мы приняли очень много беженцев оттуда. Истерзанных, ошалевших. Не верящих, что пришла украинская армия, пришли националистические батальоны и просто так, за другую позицию стали вдруг убивать их в их же домах. Люди приезжали часто практически без ничего, а мы слушали эти рассказы и зачастую не могли поверить в происходящее. Это было так страшно, так бесчеловечно и пугающе, что не верилось, будто такое могут совершить люди. А потом мы все увидели кадры из Одессы…

А после я уже сам видел, как бьют нацисты по детскому магазину и ФОКу в Шебекино. Как обстреливают школу и детский сад в Муроме и других сёлах. Как бьют по центру Валуек, Шебекино, Белгорода. Цинично. Прицельно. По мирным. Но если они думали нас запугать, то очень сильно ошиблись, и всё произошло с точностью до наоборот. Все, с кем я общался в эти дни, говорили одно: теперь мы ещё больше уверены в том, что СВО начали правильно!

И вот вчера у меня в памяти всплыла та самая картинка из лета. Шебекино. Частный сектор. И немолодая женщина возле калитки. Все эти дни во время обстрелов она пряталась в подвале и молилась. Я ожидал услышать от неё жалобы, истерику, обвинения… А она посмотрела на меня и сказала:

— Как же мне жалко жителей Донбасса, которым уже восемь лет приходится это переживать!

И когда Владимир Владимирович сказал о мужестве белгородцев, я почему-то сразу вспомнил эту женщину. Потому что именно тогда в истерзанном Шебекино я понял, что такое очищение. И понял, что рождается другая эпоха, другое отношение ко всему. И люди становятся другими. Потому, наверное, так откликаются во мне слова президента про новую элиту, прошедшую через горнило спецоперации.

Недавно мне сказали, что мы уже никогда не станем прежними. Ну и не надо…