Алексей Иванович шёл на работу по родному городу. Несмотря на то что уже долгое время он был главой администрации, мужчина старался побольше ходить пешком, не трогая служебную машину. Да и пройтись вот так, с утра, великое дело. Можно привести мысли в порядок, окончательно проснуться. Накидать план на день. Начерно. Потому как специальная военная операция постоянно вводит свои коррективы, и непонятно, что будет даже через час. Потому как городской округ, который возглавлял Алексей Иванович, был приграничным.
Но сейчас, когда ласково светило только-только показавшееся из-за горизонта солнышко, когда редкие прохожие кивали, идя навстречу, а в городе ещё жила утренняя тишина, хотелось верить только в хорошее. И глава округа, поглядывая по сторонам, шептал фразу из советского фильма:
— Будем жить!
На крыльце глава встретил своего зама и по совместительству секретаря совета безопасности. Тот посмотрел укоризненно и спросил:
— Опять пешком?
— Владимирович, не начинай, — улыбнулся Алексей Иванович. — Ты мне с броником покоя не даёшь, ещё и прогулки…
— И не дам покоя! — Секретарь совета безопасности нахмурился. — Вы почему на прилёты без бронежилета ездите?
— Тысячу раз объяснял. — Глава округа зашёл в администрацию. — Люди наши разве в бронежилетах? Представь, если я в нём приеду? Паника же начнётся!
Владимирович махнул рукой, показывая, что понял бесплодность уговоров. А Алексей Иванович быстро прошёл в кабинет и окунулся в текущие дела.
— Вы собирались к рабочим съездить, которые защитную полосу делают, Алексей Иванович! — напомнила секретарша.
— Да-да. — Глава округа быстро встал. — Максим на месте?
Максим, водитель администрации, ждал Алексея Ивановича внизу, возле машины. Глава поздоровался с ним за руку и коротко сказал:
— Давай на черту защитную, где позавчера были. Надо с рабочими переговорить.
Уже через полчаса Алексей Иванович был на месте. Под звуки канонады обошёл защитные сооружения. Посмотрел, что сделали за два дня. Спросил, вовремя ли приходит оплата, всё ли есть по питанию. Рабочие главу округа знали уже хорошо. Отвечали охотно, шутили с ним, улыбчивым и немного усталым. А потом попрощались, крепко пожав руку, и Алексей Иванович поехал в город. Правда, доехать не успел. Вначале за спиной раздались гулкие взрывы, и водитель сказал напряжённо:
— Прилёты, Алексей Иванович!
А потом зазвонил телефон. Звонил бригадир рабочих, который в трубку быстро, сбивчиво заговорил:
— Алексей Иванович, к нам прилетело! Рабочего ранило!
— Еду! — Алексей Иванович отрубил связь и сказал водителю: — Максим, разворачивайся! Назад едем! Там раненые.
Максим кивнул коротко, даже вопроса не задал. Крутанул руль, разворачивая служебную машину. Лишь сказал:
— Если везти в больницу, у меня скатерть, постелю. А то машину отмыть трудно будет.
Алексей Иванович кивнул коротко и смотрел вперёд. А когда подъехали к месту, выскочил из машины и побежал туда, где сгрудились рабочие. Один из них лежал на спине и тихонько стонал.
— Разойдись! — скомандовал глава, и рабочие расступились. А Алексей Иванович сел перед раненым на колени, спросил быстро: — Куда ранило?
— В плечо вроде. Руку не чувствую!
Алексей Иванович в начале своей карьеры десять лет отработал фельдшером на скорой помощи. И сейчас включился в нём тот самый экстренный режим, когда замедляется время, а краски вокруг становятся ярче.
Он быстро осмотрел раненого. Кровотечения практически не было. Пульс у раненого был быстрым, но нормальным. Глава глянул на наспех наложенную повязку и решил пока не тревожить лишний раз пострадавшего. Лишь спросил отрывисто:
— Скорую вызвали?
— Сразу же, — кивнул бригадир.
— Тебя как зовут? — спросил глава рабочего, взяв его за здоровую руку. Он знал, что нужно не дать раненому поддаться панике. Что надо успокаивать, разговаривать.
— Гри-гриша, — разлепил сухие губы пострадавший и страдальчески посмотрел на Алексея Ивановича.
— Всё хорошо, Гриша. — Алексей Иванович говорил максимально убедительно. — Рана пустяковая. Вылечим быстро! Будешь лучше, чем прежде!
Где-то невдалеке опять грохнуло, так, что по земле дрожь прошла, но глава даже головы не повернул. Лишь продолжал беседовать с раненым:
— Семья есть?
— Есть. — Гриша смотрел на Алексея Ивановича, будто пытался вспомнить что-то: — Жена и детишек двое.
— Вот и славно! Это хорошо, что семья, она ждёт всегда. И ты скоро приедешь. Сейчас подлатаем, и будешь отдыхать на больничном. А семья будет гордиться героем.
Алексей Иванович говорил-говорил, успокаивая рабочего, и держал его за руку. Рука была холодной, липкой. Алексей Иванович хотел было спросить про обезболивающие, но решил всё же дождаться медиков. И когда те приехали, осматривали раненого и грузили в карету скорой помощи, тот всё не хотел отпускать руку главы.
Уже когда Алексей Иванович ехал в город, водитель спросил осторожно:
— Сильно ранило?
— Что? — встрепенулся Алексей Иванович, думавший о чём-то своём, потом понял вопрос и ответил: — На первый взгляд, не очень. Осколочное в мягкие ткани. Но тут уже хирург точнее скажет.
И задумался опять. Больше водитель его не тревожил.
Уже вечером, когда глава шёл с работы домой, ему позвонили из больницы.
— Алексей Иванович, раненого прооперировали, осколочное мягких тканей. Уже отправили в областную больницу. Жизни ничего не угрожает.
— Спасибо, очень хорошо, — ответил глава.
Спрятал телефон в карман и пошёл домой. И если бы прохожие смогли услышать, что шепчет их глава, то услышали бы одну фразу, которую Алексей Иванович повторял снова и снова:
— Будем жить!