Обратная сторона писательской профессии в том, что, продавая истории заказчикам, порой можно услышать их собственные идеи относительно того, как сделать твою работу лучше. Иногда их рекомендации полезны, иногда нет, а некоторые советы оказываются настолько идиотскими, что даже бездомная кошка, услышав разговор, захочет обрести дар речи только для того, чтобы сказать непрошеному советчику: «Да что с тобой, черт возьми, не так?», после чего погнаться за сверчком или в Disney подписывать контракт на съемку в трех фильмах.

Вся сложность в том, чтобы научиться реагировать на комментарии конструктивно, никого не обидев, не показавшись сложным человеком, но при этом не пожертвовав своим творческим видением.

Писатели склонны считать, что их труды священны и не нуждаются в правках. Если повезет, мы продолжим так думать еще пару недель после завершения работы. Но рано или поздно, перечитав то, что сами же и написали, увидим лишь изъяны, нелогичные моменты и то, что стоило бы переделать. Все недостатки становятся очевидны лишь на достаточном расстоянии. Конечно, хотелось бы верить, что кто-то сможет посмотреть на нашу работу так же объективно и спасти нас от самих себя, но это большая редкость. Все подходят к работе субъективно. Как-то раз, отвечая критику, Георг Кристоф Лихтенберг написал: «Книга – словно зеркало. Если в нее посмотрит осел, не надейтесь увидеть в отражении апостола». То, что кто-то – не ты, не делает его автоматически умнее и не дает больше прав высказывать мнение о твоем творчестве, методах и всем рассказе.

Тем не менее я работал со многими редакторами, руководителями и продюсерами, знающими, как компенсировать свою субъективность, и они находили в работах недостатки, которые я совершенно не замечал. Поскольку они не участвовали в процессе создания, их эго не было поставлено на карту, и этот нюанс может оказаться невероятно полезен. Писатели обитают так глубоко в аквариуме собственных представлений, что частенько не замечают очевидного.

Итак, первое, что нужно сделать, сталкиваясь с критикой, – определить, с кем имеешь дело, с ослом или апостолом. Если это – уважаемый читатель (талантливый писатель, член руководства, продемонстрировавший острый ум в разговоре, друг или родственник, желающий быть честным по отношению к тебе, даже рискуя нарваться на неприятности), следует подойти к процессу доброжелательно и с осторожным оптимизмом.

Умное замечание распознать несложно, так как оно не похоже на примеры из главы «Семинары для начинающих писателей». Проницательная критика способна выявить идеи, которые могли промелькнуть у тебя в голове во время рабочего процесса, но по какой-то причине не вошли в черновик. Если начало слишком затянуто, тебе могут предложить его подтянуть, если же слишком стремительное, возможно, попросят дать героям больше пространства. Умное замечание укажет на прорехи в логике повествования, на техники, которые работают не так, как хотелось бы, на фактические ошибки, удобные совпадения вместо тщательного выстроенного сюжета, а также на несоответствия в характерах персонажей (например, если трус совершил героический поступок без всяких оснований, способных оправдать подобную трансформацию, ведь развитие персонажа – это целый процесс, оно не происходит по щелчку выключателя).

Когда напечатали рассказ или экранизировали сценарий, аудитория не знает, кто и какой вклад внес в его создание. Хорошая идея – это хорошая идея, и, если она может сделать материал лучше, смело наслаждайся отблесками чужой мудрости без всякой конкуренции. Хорошие и толковые комментарии – это прекрасно.

А вот глупые – не очень. Получая такие, решай, с чем соглашаться, а с чем нет, и занимай соответствующую позицию. Не позволяй никому из облеченных властью заставлять тебя вносить правки, не согласующиеся с персонажами твоих историй. Этот человек – не ты, и даже если критика звучит обоснованно, им никогда по-настоящему не понять всех тонкостей того, что ты пытаешься донести, ведь они существуют вне твоей парадигмы. Подобные слова раздражают некоторых издателей и руководителей, но иногда их комментарии ошибочны и порождены невежеством, эго, слепым следованием формуле или принципиальной неспособностью понять, что стремится донести история.

Работая над «Сумеречной зоной» для MGM и CBS, я доводил до ума сценарий одного писателя, основанный на рассказе Тома Годвина «Неумолимое уравнение». В тексте речь идет о корабле аварийной службы, посланном из одного колониального мира спасти другой, находящийся на грани уничтожения из-за эпидемии. Ради увеличения скорости и экономии топлива c корабля убрали весь лишний груз. Полного бака хватит на перевозку лишь одного пилота и самых необходимых медикаментов, и ни грамма больше.

По пути в колонию пилот обнаруживает «зайца» на борту: шестнадцатилетняя сестра одного из тех, кого он летит спасать. Она проскользнула на борт в надежде увидеть брата и удостовериться, что с ним все в порядке, не понимая, в какую ужасающую ситуацию попала. Если продолжить полет, из-за ее веса не хватит топлива до посадки, корабль разобьется и все, включая ее брата, погибнут. Если возвращаться на базу, они упустят время и не успеют привезти лекарства, и в этом случае все колонисты также умрут.

Пилот пытается предпринять все возможное, чтобы сэкономить топливо, выбрасывая самое разное оборудование, но и этого недостаточно. Единственный способ добраться до места назначения и спасти сотни жизней – отправить одного из них через шлюз наружу. Пилота нельзя отправить за борт, потому что только он знает, как управлять этой штуковиной. Это должна быть девушка. В слезах, охваченная ужасом от осознания того, что ей предстоит, она жертвует собой, чтобы спасти брата и других колонистов.

Да, это не веселая комедия. История построена на незыблемых законах физики, где количества топлива (Х) хватит на перевозку количества людей (Y) на расстояние (Z) и не дальше, это и есть «неумолимое уравнение», уважаемый рассказ в жанре научной фантастики. Однако MGM он не понравился. Они посчитали концовку «удручающей», настаивая на том, что ее следует изменить.

– Пилот просто возьмет и что-нибудь придумает, разве это так сложно? – громко заявил один из руководителей на очередном совещании. – Мы понимаем, что ситуация накалилась, не уверены, что у них получится найти выход, но в последнюю минуту пилот все придумает, они спокойно приземлятся, а девушка воссоединится с братом.

– Хорошо, но как? – спросил я. – Математика – это математика, и в этом вся математика.

– Да всем плевать.

– Мне – нет, – сказал я. – Как и всем, кто знает этот рассказ и хочет, чтобы его экранизировали достоверно.

Каждые несколько дней мне приходили письма, где предлагали варианты решения, ни один из которых не казался логичным, поэтому я продолжал их отвергать. Уберите эту слезливую концовку, уберите науку из научной фантастики – и ничего не останется. Чем больше я говорил «нет», тем сильнее давило руководство, тем больше писем мне присылали, тем жарче становились споры. При других обстоятельствах руководитель, скорее всего, просто отверг бы сценарий, но к тому моменту мы исчерпали статью бюджета на сценарии, и MGM больше не давала ни цента. Им нужен был этот сценарий, но со счастливой концовкой, а не жуткой, и все тут.

Исполнительный продюсер Марк Шельмерден (именно он согласился купить «Метод Кэридалла», о котором мы еще поговорим в этом разделе) всегда яростно отстаивал мои работы и защищал перед руководством студии, но спустя какое-то время даже он засомневался. «Может, дать им то, что они хотят? В конце концов, это лишь очередной сценарий».

Я еще больше уперся.

Наконец последовал финальный залп руководителя – письмо, где он изложил идеальное, на его взгляд, решение проблемы. Воспроизведу по памяти (но уверяю, воспоминания красочные), в письме говорилось: «В первой половине истории мы оставляем все как есть, чтобы казалось, что единственный выход – скинуть девушку с корабля, прямо до того момента, как она готовится пройти через шлюз, но мы не видим, что происходит. Затем показано, как приземляется корабль, двери открываются, появляется девушка, целая и невредимая. Она выбегает и бросается в объятия к брату. А потом нам показывают пилота: он отрезал обе ноги и выбросил их за борт, чтобы компенсировать вес».

Если где-то существует пантеон глупостей, его последняя идея взгромоздилась бы на самую верхушку пирамиды. Я сказал «нет» и ясно дал понять, что, если они продолжат потрошить историю, мне придется покинуть проект. Я этого совершенно не хотел, но бывают ситуации, когда рискнуть собственной шкурой – единственный способ отстоять то, что считаешь абсолютно правильным, чтобы рассказать историю миру. Пару дней мы не общались, поэтому я был уверен, что мне придется покинуть проект. Но в самый последний момент руководство уступило, и сценарий отправили в производство в первозданном виде, а снятый эпизод впоследствии стал одним из самых запоминающихся в том сезоне.

Если глупый комментарий поступает от того, у кого нет власти над тобой или твоей работой, очень легко сказать «нет» и продолжить рассказывать историю по-своему. Но когда идиотские замечания поступают от того, кто имеет власть над автором и его творчеством, а соглашаться с ними не хочется, самое правильное… так и поступить.

Когда я читаю лекции на эту тему, в аудитории кто-нибудь обязательно скажет: «Ну, вам-то, добившемуся таких успехов, конечно, легко отказывать, а как быть новичкам или тем, кто еще только строит карьеру? У нас такой возможности нет».

Она есть. И важно с самого начала уметь ею пользоваться, даже если результат окажется болезненным. Компромиссы – словно змеи, как только позволишь проскочить хотя бы одной, они начнут размножаться. В итоге, если уступишь там, где ставки малы, почему бы не поступить так же и тут, где риск выше? Трусость накапливается, как и смелость. Чем раньше научишься занимать позицию и отстаивать ее, тем легче станет процесс, и больше не придется спорить и переживать о своем выборе, это уже будет чистый рефлекс, как и дыхание.

Вот что важно знать любому писателю любого уровня на любых этапах карьеры:

Если верен своим принципам – все остальное неважно.

Если не верен своим принципам – все остальное неважно.

Позволь прояснить: не идти на компромисс – не значит не сотрудничать. Если от твоих уступок работа станет только лучше – вперед. Но не стоит в ответ сразу же хвататься за ядерное оружие. В случае с «Неумолимым уравнением» я неоднократно и обстоятельно пытался переубедить руководство перед тем, как нажать красную кнопку. Если между мной и руководителем, издателем или продюсером назревает конфликт, я выхожу на ринг с особыми правилами участия: я согласен не ломаться, как дива, а ты, в свою очередь, не станешь мериться титулами, мы спокойно сядем и поговорим, пока один из нас окончательно не убедит другого в правильности своих взглядов. При подобном раскладе ультиматум начальства «или делай, или уходи» требует в ответ максимальной боеготовности, но в большинстве случаев результат может быть проще, продуктивнее и дипломатичнее. Часто надо просто осознать, что этот начальник отправил такой комментарий, потому что хочет, чтобы его услышали, желает почувствовать себя важной частью процесса.

И есть миллион способов перехитрить таких.

Первое – просто выждать время. Часто критиканы забывают специфику своих предложений к тому времени, как ты сдаешь новый черновик.

Еще один вариант – похвалить рецензента и принизить себя. «Мне очень понравились ваши комментарии. Эта идея показалась мне отличной, поэтому я всячески пытался ее внедрить, но судя по тому, как смотрится остальная часть истории, я просто не смог ее грамотно реализовать». Критик, конечно, расстроится, но поняв, что его услышали, вклад оценили и пытались применить на практике, он, скорее всего, смягчится, благословив твою дальнейшую карьеру.

А иногда, если все написано действительно отлично, можно просто соврать.

Скажем, советчик заявляет, что вместо того чтобы войти через дверь, ведь это чересчур предсказуемо, твой персонаж может влезть через окно. Так выйдет драматичнее, и публика удивится.

Улыбайся, кивай и записывай слово в слово, даже если понимаешь, что ничего из этого не выйдет, ведь события разворачиваются в квартире на тридцать четвертом этаже. Пусть герою каким-то чудом удастся забраться на такую высоту, но появление кого-то в окне на тридцать четвертом этаже распугает всех героев к чертям собачьим, и вся сцена зайдет в тупик. Итак, предложение глупое, но руководитель непреклонен. Разве ты хочешь сгинуть на этом рубеже?

Если нет, то не спеша приступай к следующему черновику. Тяни время по максимуму, правда, не нарушая рабочий график, затем постарайся доставить рукопись руководителю лично со словами: «Помните вашу ремарку относительно того, что персонаж должен войти через дверь, а не через окно, потому что иначе нет смысла? Я, конечно, сомневался, но попробовал, и вы оказались совершенно правы, так гораздо лучше».

К тому времени руководитель уже смутно будет помнить, что сам говорил про дверь и окно, но услышав, что его правоту признали, он одарит тебя благословениями за подобную готовность к сотрудничеству, даже не заметив, что все осталось так, как было.

Дорогой читатель, ты не представляешь, как прекрасно работает этот трюк.

И как часто я к нему прибегал.

К сожалению, теперь им уже не воспользоваться, раз я вставил это в книгу. Чего только ради тебя не сделаешь…

В каждом проекте, который мы снимали, я ясно давал понять, что любой актер или член съемочной группы, вплоть до уборщицы, может подойти ко мне и сказать: «Джо, это отстой», и если они смогут объяснить, почему именно, и окажутся правы, то им ничего не грозит. Иногда я даже премии выдавал тем, кто уличал меня в большой глупости, потому что гораздо лучше исправить ошибку в тексте, чем выпустить не отредактированную серию в эфир на суд миллионов зрителей.

И последнее на этот счет.

Когда я писал, что не следует идти на компромисс со своим материалом, в уме сразу нарисовался образ полуистеричного дилетанта в берете (не знаю я, почему на нем берет, просто послушай), прижимающего свою работу к груди с воплями: «Нет, нет, не-е-ет! Не смейте трогать мой текст, я тваре-е-ец!»

Подобное поведение не имеет ничего общего с профессионализмом, это, скорее, про эго, самолюбие и тонну неуверенности в себе.

Подводя итог, объясню на другом примере.

Представим на минуту, что ты – отличный подрядчик. Ты – профессионал своего дела, и именно по этой причине тебя наняли построить дом. Все идет нормально, но однажды на стройке заказчик показывает на ту часть, где, согласно чертежам, должна быть установлена несущая балка, и просит поместить туда что-то более тонкое и менее прочное, потому что так выйдет дешевле.

Ты, как никто, знаешь структуру дома, потому что занимаешься проектированием этой хреновины, и понимаешь: если на эту стену положить что-то вместо несущей балки, рано или поздно конструкция не выдержит и потолок рухнет, не оставив от постройки и мокрого места. Неважно, произойдет ли это в текущем году, следующем или вообще через десять лет после того, как хозяин продаст эту недвижимость кому-то еще, рано или поздно это произойдет, причем по твоей вине. А когда государственная жилищная комиссия спросит, почему была установлена неправильная балка, «он сказал мне так сделать» не спасет тебя от кучи проблем. Поэтому, даже рискуя потерять работу, говори «нет», потому что так нужно, и сделай все возможное, чтобы построить надежный, прочный дом.

Сопротивление компромиссу никогда не должно быть обусловлено эго, гордостью или желанием сделать все по-своему просто потому, что тебе так хочется. Дело не в том, что ты потворствующий своим желаниям «тваре-е-ец», ты – профессионал, обязанный защищать каркас своего здания, даже если придется спорить с заказчиком. Твой долг – ясно и четко дать понять, почему его предложение испортит то, что он просил создать, и убедить придерживаться чертежей. А если не получится, придется отказаться, и дальше будь что будет.

Когда аудитория читает книгу или смотрит телевизор, их не волнует, что актер в самой важной сцене снимался с похмелья, что у режиссера выдался плохой день, а сценариста заставили включить в девятую главу правку, которая ему с самого начала казалась дебильной. Их волнует только конечный результат.

Твоя работа, твой долг – убедиться, что текст целостный, что дом не рухнет. Это значит: охотно прислушивайся к умным замечаниям и борись с глупыми правками.

Расскажи свою историю. Остальное – дело техники.