Анатолию Рыбакову

Не помню зла, обид не помню, ни громких слов, ни малых дел

и ни того, что я увидел, и ни того, что проглядел.

Я всё забыл, как днище вышиб из бочки века своего.

Я выжил.

Я из пекла вышел.

Там не оставил ничего.

Теперь живу посередине между войной и тишиной,

грехи приписываю Богу, а доблести – лишь Ей одной.

Я не оставил там ни боли, ни пепла, ни следов сапог,

и только глаз мой карий-карий блуждает там, как светлячок.

Но в озаренье этом странном, в сиянье вещем светляка

счастливые былые люди мне чудятся издалека:

высокий хор поет с улыбкой,

земля от выстрелов дрожит,

сержант Петров, поджав коленки,

как новорожденный лежит.