Недели и месяцы прошли с тех пор, как дети отправились в путешествие. И час расставания становился всё ближе. Душа света казалась очень печальной. Она с тоской считала дни, ничего не говоря животным и вещам, которые даже не подозревали о том, какое несчастье ждёт их совсем скоро.

В тот самый последний день они гуляли в садах храма. Душа света наблюдала за ними с мраморной террасы. Тильтиль и Митиль спали рядом. Много событий произошло за эти двенадцать месяцев, но жизнь животных и вещей не стала интереснее.

Хлеб ел так много, что уже не мог двигаться. Преданная Молоко возила его в кресле на колёсиках.

Из-за своего скверного характера Огонь со всеми рассорился и чувствовал себя несчастным и одиноким. Безвольная Вода уступила уговорам Сахара, и они поженились. Сахар выглядел весьма жалким. Бедняга теперь походил на тень самого себя, тая с каждым днём и становясь всё глупее. Выйдя замуж, Вода утратила своё главное очарование – простоту. Кошка оставалась лживой, как и раньше. А милый Тило так и не смог побороть в себе ненависть к ней.

– Бедняги! – вздохнула Душа света. – Получив в дар жизнь, они почти ничего не приобрели! Совершив длинное путешествие, они не заметили те чудеса, которые окружали их в моём храме, занятые лишь ссорами и обжорством. Они были слишком глупы, чтобы наслаждаться своим счастьем. И оценят его лишь тогда, когда придёт время его потерять.

В этот момент чудесная голубка с серебряными крыльями опустилась к ней на колени. У неё на шее красовалось изумрудное ожерелье с запиской, прикреплённой к застёжке. Голубка была посланницей феи Берилюны. Душа света развернула записку и прочла несколько слов: «Помни, что год закончился».

Тогда Душа света встала и взмахнула волшебной палочкой… И всё исчезло.

Через несколько мгновений вся компания стояла у высокой ограды с маленькой дверью в ней. Первые лучи рассвета золотили верхушки деревьев. Тильтиль и Митиль, которых Душа света ласково поддерживала, проснулись, протёрли глаза и в изумлении огляделись.

– Ну? – спросила Душа света Тильтиля. – Не узнаёшь ограду и этот маленький домик?

Сонный мальчик покачал головой – он ничего не помнил.

Тогда Душа света напомнила ему:

– Ограда окружает дом, который мы покинули однажды вечером год назад…

– Только год назад? Ну, тогда… – и Тильтиль радостно бросился к двери. – Мама совсем рядом с нами! Я хочу обнять её сейчас же, сию минуту!

Но Душа света удержала его. Было ещё слишком рано, мама и папа спали, и он не должен был их будить.

– Кроме того, – добавила она, – дверь не откроется, пока не пробьёт час.

– Какой час? – удивился мальчик.

– Час прощания, – печально ответила Душа света.

– Что? – в смятении спросил Тильтиль. – Ты оставляешь нас?

– Я должна, – пояснила Душа света. – Год прошёл. Фея придёт и спросит у вас о Синей птице.

– Но у меня нет Синей птицы! – воскликнул мальчик. – Птица из Страны воспоминаний оказалась чёрной, из будущего – улетела, птицы Ночи погибли, на кладбище они не были синими, в лесу я не мог её поймать! Фея рассердится?

– Не печалься, милый, – успокоила его Душа света. – Ты сделал всё, что мог. Ты не поймал Синюю птицу, но заслужил её своей добротой, отвагой и мужеством.

У Души света было счастливое лицо, когда она произносила эти слова. Ведь она знала, что заслужить Синюю птицу было равносильно тому, что найти её. Но она не стала раскрывать Тильтилю эту волшебную тайну – он должен был раскрыть её сам. Повернувшись к животным и вещам, которые плакали в углу, она велела им подойти и обнять детей.

Хлеб тотчас опустил клетку у ног мальчика и начал речь:

– От имени всех разрешите мне…

– Я тебе не разрешал! – выкрикнул Огонь.

– Тишина! – закричала Вода.

– У нас ещё свой голос есть! – заорал Огонь.

– Да, да! – воскликнул Сахар, который знал, что близится его конец: целуя Воду, он таял на глазах. Бедный Хлеб напрасно старался перекричать всеобщий гвалт.

Душа света вынуждена была вмешаться и попросила тишины. Тогда Хлеб произнёс прощальные слова.

– Я покидаю вас, – начал он, рыдая. – Я покидаю вас, милые дети, и вы больше не увидите меня живым. Ваши глаза больше не будут видеть скрытую жизнь вещей. Но я всегда буду с вами: в хлебнице, на полке, на столе, возле тарелки с супом. Я самый верный спутник, самый старый друг человека…

– Подумать только! А как же я? – сердито закричал Огонь.

– Тишина! – скомандовала Душа света. – Времени мало. Поторопитесь попрощаться с детьми.

Огонь бросился к детям и обнял их по очереди с такой силой, что они вскрикнули от боли.

– Ой! Ой! Он обжёг меня!

– Ой! Ой! Он опалил мой нос!

– Дайте я поцелую и вылечу вас, – тихо подошла к детям Вода.

Огонь не удержался и съязвил:

– Осторожно! Она намочит вас.

– Я ласкова и нежна, – ответила Вода. – Я всегда добра к людям.

– А те, кого ты утопила? – не унимался Огонь.

Вода притворилась, что не слышит его.

– Берегите родники, слушайте ручьи, – сказала она. – Я всегда буду там. По вечерам, сидя у источников, постарайтесь понять, что они пытаются сказать.

Затем ей пришлось замолчать: как всегда, из её глаз хлынул поток слёз, затопив всё вокруг. Однако она смогла продолжить:

– Помните обо мне, когда смотрите на бутылку с водой. Вы найдёте меня в кувшине, бидоне, ведре и рукомойнике.

Хромая и с трудом держась на ногах, вперёд вышел Сахар. Он начал говорить с печалью в голосе. Но затем остановился и заявил, что слёзы не подходят к его характеру.

– Обманщик! – завопил Хлеб.

– Конфета! Леденец! Карамель! – надрывался Огонь.

Все засмеялись, кроме двух детей, которым было очень грустно.

– Куда подевались Тилетта и Тило? – спросил мальчик.

В эту секунду вбежала Кошка. Всклокоченная, шерсть дыбом, в порванной одежде, завывая, она прижимала к щеке носовой платок, словно страдала от зубной боли. За ней нёсся Тило, награждая Кошку укусами, тычками и ударами. Остальные бросились разнимать их. Но два врага продолжали сыпать взаимными оскорблениями и свирепо смотреть друг на друга. Тилетта обвиняла Пса в том, что он таскал её за хвост и бил. Тило только рычал, не пытаясь оправдываться.

– Получила! – твердил он. – Получила и ещё получишь!

Он остановился, когда Душа света велела ему обнять детей в последний раз.

– Последний раз? – пролепетал Пёс. – Мы прощаемся с детьми?

Горе его было так велико, что он перестал что-либо соображать.

– Да, – сказала Душа света. – Известный тебе час близится. Мы возвращаемся к молчанию.

Внезапно осознав всю тяжесть своего горя, Тило в отчаянии завыл и бросился к детям, осыпая их горячими ласками.

– Нет! Нет! – кричал он. – Я отказываюсь! Я хочу всегда разговаривать! Я буду хорошим! Не бросайте меня! Я выучусь читать, писать и играть в домино! Я всегда буду опрятным! И никогда больше не стащу ничего из кухни…

Он упал на колени перед детьми, рыдая и умоляя их. Тильтиль со слезами на глазах молчал. И тогда Пса осенило! Подбежав к Кошке, он с улыбкой, больше похожей на усмешку, предложил поцеловать её. Тилетта, не обладавшая самоотверженностью Пса, отпрыгнула и спряталась за спиной Митиль. Тогда малышка сказала:

– Ты, Тилетта, одна ещё не поцеловала нас.

Кошка жеманно ответила:

– Дети, я люблю вас так, как вы этого заслуживаете.

Возникла пауза.

– А теперь, – прервала её Душа света, – я поцелую вас в последний раз.

С этими словами она окутала их своим покрывалом, словно желая напоследок погрузить их в светящуюся энергию. Затем Душа света с любовью поцеловала каждого.

Тильтиль и Митиль вцепились в неё, умоляя:

– Нет, нет, Душа света! Останься с нами! Папа согласится. Мы расскажем маме, как ты была добра. Куда ты пойдёшь одна?

– Недалеко, дети мои, – отвечала Душа света. – В страну Молчания.

– Нет, нет! – воскликнул Тильтиль. – Не уходи, прошу…

Душа света успокоила его материнским жестом и сказала то, что они запомнили на всю жизнь. Пройдёт много лет, они станут дедушкой и бабушкой и скажут это своим внукам.

Душа света сказала им:

– Слушай, Тильтиль! Помни, что у всего на свете нет ни начала, ни конца. Храни эту мысль в своём сердце и живи с ней. И тогда ты всегда будешь знать, что сказать, что делать и на что надеяться.

Когда дети расплакались, она ласково добавила:

– Не плачьте, мои дорогие! У меня нет такого голоса, как у Воды. У меня есть лишь свет, который человек не понимает. Но я охраняю его до конца его дней. Помните, что я говорю с вами в каждой полоске лунного луча, в каждой мерцающей звёздочке, в каждом рассвете, в каждой горящей лампе, в каждом вашем добром и светлом помысле.

В этот момент дедушкины часы в доме пробили восемь. Душа света чуть помедлила, а затем внезапно прошептала голосом, становящимся всё тише и тише:

– Прощайте! Час пробил! Прощайте!

Её покрывало растворилось, улыбка погасла, глаза сомкнулись, фигура исчезла. И сквозь слёзы дети увидели, как тонкий луч света погас у их ног. Они повернулись к остальным, но никого не увидели.