На вопрос вэйского князя Лин-гуна о военном деле (строе) Конфуций отвечал: «Дело жертвоприношений мне известно, но военного дела я не изучал». На следующий день он пустился в путь (т. е. ушел из Вэй).
Философ сказал: «Цы (Цзы-гун), ты считаешь меня многоученым и знающим». Тот отвечал: «Конечно. А разве нет?» «Нет, – сказал Философ. – Я одним все связываю».
Философ сказал: «Ю, знающих добродетель – мало».
Философ сказал: «Управлявший Вселенной без деятельности – это ведь был Шунь? Что ему было делать, как не сидеть на троне с самоуважением?»
Цзы-чжан спросил: «Как сделаться известным?» Философ сказал: «При искренности и верности в слове, твердости и благоговении в деятельности и в царстве дикарей можно преуспевать (сделаться известным). При отсутствии этих качеств, хотя бы даже в близком соседстве, разве можно преуспевать? Когда стоишь, представляй, что они (эти качества) предстоят пред тобою; когда находишься в экипаже, представляй, что они опираются на ярмо, и тогда преуспеешь (пойдешь)». Цзы-чжан записал эти слова на поясе.
Философ сказал: «Какой прямой человек, историк Юй! Он был прям, как стрела, как в то время, когда в государстве царил закон, так и во время беззакония. Какой благородный человек Цюй-бо-юй! Когда в государстве царил закон, он служил, а когда в нем царило беззаконие, то он скрывал свои убеждения в своей душе».
Философ сказал: «Не говорить с человеком, с которым можно говорить, значит потерять человека; говорить с человеком, с которым нельзя говорить, – значит потерять слова. Умный человек не теряет человека и не теряет слов».
Философ сказал: «Ученый с твердою волею (направленною к гуманным целям) и гуманист не стремятся сохранить жизнь во вред гуманизму, а жертвуют собою для сохранения в целости последнего».
На вопрос Цзы-гуна о том, как сделаться гуманистом, Философ сказал: «Ремесленник, желая хорошо исполнить свою работу, предварительно непременно оттачивает свои инструменты. Живя в известном государстве, служи его достойным сановникам и дружись с его гуманными учеными (т. е., желая быть гуманистом, водись с гуманистами)».
На вопрос Янь-юаня о том, как устроить государство, Философ сказал: «Руководствоваться счислением времени династии Ся; ездить в колеснице династии Инь; носить шапку династии Чжоу; употреблять музыку Шао с пантомимами; исключить чженский напев и удалить льстецов, потому что первый сладострастен, а вторые – опасны».
Философ сказал: «Человек, не имеющий дальних замыслов, без сомнения, подвергнется близкой скорби».
Философ сказал: «Кончено (увы)! Я не видал, чтобы люди любили добродетель так, как любят красоту».
Философ сказал: «Цзан Вэнь-чжун – ведь он не заслуженно занимал свой пост, потому что он знал достоинства Лю-Ся-хуэя и не служил с ним при дворе (т. е. не старался рекомендовать его своему государю)».
Философ сказал: «Если будешь требователен к самому себе и снисходителен к другим, то избавишься от ропота».
Философ сказал: «Если человек (во всяком деле) не спрашивает себя: “Как же быть, как же быть?”, то и я не знаю, как с ним быть (как ему помочь)».
Философ сказал: «Трудно тем, которые, проводя целые дни в компании, не обмолвятся словом о (делах) долга, а только любят пробавляться своим хитроумием».
Философ сказал: «Благородный муж, признавая справедливость за основу (своей деятельности), проводит ее при помощи правил и церемоний, проявляет ее в уступчивости и завершает ее искренностью. Вот это – благородный муж».
Философ сказал: «Благородный муж болеет о своей неспособности, а не о том, что люди не знают его».
Философ сказал: «Благородный муж скорбит, что по смерти его имя не будет прославлено (потому что это показало бы, что он не сделал ничего, заслуживающего прославления)».
Философ сказал: «(Впрочем), благородный муж ищет (причины своих неудач) в себе самом, а подлый человек ищет их в других».
Философ сказал: «Благородный муж важен, но не сварлив, общителен, но не партиозен (ни с кем не идет на сговор)».
Философ сказал: «Благородный муж не рекомендует людей из-за (их хороших) слов и не отвергает хороших слов из-за людей (т. е. потому, что они были сказаны людьми нехорошими)».
Цзы-гун спросил: «Есть ли слово, которым можно было бы руководствоваться всю жизнь?» Философ сказал: «Это – снисходительность; чего сам не желаешь, того не делай другим».
Философ сказал: «В моих отношениях к людям – кого я поносил и кого превозносил? Если кто и был превознесен мною, то не без испытания. Современный народ тот же, что и народ Трех династий, который посему также поступает по присущему ему закону справедливости».
Философ сказал: «Я еще застал, как историки оставляли сомнительные места в стороне (для исследования и исправления), и как (люди), имевшие лошадей, одалживали их другим для езды, – но теперь этого нет».
Философ сказал: «Льстивые (вкрадчивые) речи запутывают добродетель (правду), а маленькое нетерпение расстраивает великие замыслы».
Философ сказал: «Когда все ненавидят или любят кого-либо, необходимо подвергать это проверке».
Философ сказал: «Человек может расширить истину, но не истина человека».
Философ сказал: «Ошибки, которые не исправляются, – вот настоящие ошибки!»
Философ сказал: «Я целые дни проводил без пищи и целые ночи – без сна, но нашел, что одни размышления бесполезны и что лучше учиться».
Философ сказал: «Благородный муж заботится об истине, а не о насущном хлебе. Вот земледелие, но и в нем скрывается возможность голода; а вот – учение, в котором скрывается и жалованье. Благородный муж беспокоится о том, что он не достигнет познания истины, и не о том, что он беден».
Философ сказал: «Если, достигнув знания (истины, законов), мы не в состоянии будем хранить его при помощи гуманности, но будем управлять без соблюдения внешнего достоинства, то народ не будет уважать нас. Но если и знание (законов, истины) достигнуто, и мы сможем хранить его при помощи гуманности, и будем управлять с достоинством, но не будем вдохновлять народ при помощи обрядовых правил, то это нехорошо».
Философ сказал: «Благородный муж иногда может не знать мелочей, но может нести важные обязанности; между тем как мелкий человек не может нести важных обязанностей, но он может проявить свое знание в малых делах».
[Другой перевод: ] «Благородный муж едва ли может показать себя в мелочах, но он (благодаря своим талантам и добродетели) в состоянии нести важные обязанности. Ничтожный же человек не может нести важных обязанностей, но может показать себя в малых делах».
Философ сказал: «Народ нуждается в гуманности более, чем в огне и воде; я видел людей, умиравших от огня и воды, но не видел умиравших от того, что они были гуманны».
Философ сказал: «В гуманности не уступай и учителю».
Философ сказал: «Благородный муж прям и тверд (непоколебим), но не упрям».
Философ сказал: «Служа государю, заботься о своем деле, (а потом уже о жалованье)».
Философ сказал: «Для учения нет категорий (ни добрых, ни злых)».
Философ сказал: «Люди, идущие различными путями, не могут работать вместе».
Философ сказал: «От слов требуется только то, чтобы они были понятны».
Когда учитель музыки (капельмейстер) Мянь, представляясь Конфуцию, приблизился к крыльцу, то Философ сказал: «Здесь крыльцо». Когда музыкант подошел к рогожке (на которой обыкновенно сидел), он сказал ему: «Здесь рогожка». Когда оба сели, Философ объявил ему: «Здесь такой-то, а здесь такой-то». Когда слепой музыкант ушел, Цзы-чжан спросил: «Следует ли так говорить с музыкантом?» «Да, это непременное правило для того, кто ведет слепого», – отвечал Философ.