Цзы-лу спросил: «В чем состоит правление?» Философ ответил: «В том, чтобы предупреждать народ своим примером и трудиться для него». На просьбу о дальнейших объяснениях Философ сказал: «Не ленись».
Чжун-гун, сделавшись правителем у фамилии Цзи, спросил об управлении. Философ сказал: «Сначала обращай внимание на подчиненных чиновников, прощай малые ошибки и возвышай достойных и способных». Чжун-гун сказал: «Как узнавать достойных и способных и возвышать их?» Философ ответил: «Возвышай известных тебе, а неизвестных тебе люди не бросят».
Цзы-лу сказал: «вэйский государь (Чу-гун-чжэ) ожидает Вас, Философ, чтобы с Вами управлять государством. С чего Вы намерены начать?» «Необходимо исправить имена», – ответил Конфуций. «Вот как! Вы далеко заходите. К чему это исправление?» – спросил Цзы-лу. «Дикарь ты, Ю, – отвечал Философ. – Благородный муж осторожен по отношению к тому, чего не знает. Если имя неправильно (не соответствует действительности), то слово противоречит делу, а когда слово противоречит делу, то дело не будет исполнено, а если дело не будет исполнено, то церемонии и музыка не будут процветать, а если церемонии и музыка не будут процветать, то наказания не будут правильны, а когда наказания будут извращены, то народ не будет знать, как ему вести себя. Поэтому для благородного мужа необходимо, чтобы имя он непременно мог сказать и слово исполнить и чтобы в словах его не было ничего бесчестного (недобросовестного)».
Фань-чи просил научить его земледелию. Философ ответил: «Я хуже опытного земледельца». «Ну, прошу научить огородничеству», – попросил Фань-чи. Философ ответил: «Я хуже опытного огородника». Когда Фань-чи вышел, Философ сказал: «Мелкий человек этот Фань-сюй. Если наверху любят церемонии, то народ не осмелится быть непочтительным; если наверху любят правду, то народ не осмелится не покоряться; если наверху любят искренность, то народ не осмелится не выражать привязанности. А при таких условиях народ, неся в пеленках за плечами малых детей, устремится к вам. Зачем же заниматься земледелием?»
Конфуций сказал: «Человек прочитает весь “Ши-цзин”, а дадут ему какое-нибудь правительственное дело, то он не понимает его; пошлют его в чужое государство, а он не в состоянии один справиться (отвечать) с ним. Хотя он и много знает (по объему), но какая от этого польза?»
Конфуций сказал: «Если сам правитель корректен, то народ без приказаний будет исполнять (что нужно); если же правитель сам не корректен, то, хотя бы он приказывал, его не послушают».
Философ сказал: «Государства Лу и Вэй по своему правлению сходны между собою».
Философ отозвался о вэйском княжиче Цзине, что он умел жить (хозяйничать). «Как только у него появилось кое-что, он говорил: “Кое-как накопляется”; когда у него был малый достаток, он говорил: “Кое-как наполняется”; а когда разбогател, то говорил: “Однако славно!”»
Философ отправился в Вэй с Жань-сю в качестве кучера и (обратившись к нему) сказал: «Как много народа!» Жань спросил: «Коль скоро много, то что еще можно было бы прибавить?» «Обогатить его», – отвечал Философ. «А когда он разбогатеет, то что еще можно бы сделать для него?» «Научить его», – отвечал Философ.
Философ сказал: «Если бы кто воспользовался мною для службы, то через год правление было бы уже порядочное, а через три года оно было бы уже совершенно устроено».
Философ сказал: «Если бы добрые люди управляли государством сто лет, то тогда возможно бы было победить жестоких и уничтожить казни». Верны эти слова.
Философ сказал: «Если бы появился государь, проникнутый чувством законности, то по истечении века (поколения) воцарилось бы человеколюбие».
Философ сказал: «Если кто исправит себя, то какая трудность для него участвовать в управлении? Если же кто не в состоянии исправить самого себя, то каким образом он будет исправлять других?»
Когда Жань-цзы возвратился из дворца, Философ спросил: «Почему так поздно?» Жань-цзы отвечал: «Были государственные дела». На это Философ возразил: «Вероятно, это было частное дело, потому что, если бы были государственные дела, то я бы знал о них, несмотря на то, что я не у дел».
Дин-гун спросил: «Возможно ли одним словом возвысить государство?» Конфуций отвечал: «От одного слова нельзя ожидать таких результатов. Людская пословица говорит: “Быть государем трудно, но нелегко быть и министром”. Если будем понимать, что трудно быть государем, то разве нельзя надеяться одним этим словом поднять государство?» «А бывало ли, чтобы одно слово губило государство?» – спросил Дин-гун. Конфуций отвечал: «От одного слова нельзя ожидать этого. Народная пословица говорит: “Я не радуюсь быть правителем, потому что словам его только поддакивают и никто не противоречит ему”. Если слова его хороши и им не противоречат, разве это не хорошо? Если же они не хороши и им не противоречат, не близко ли это к тому, что одно слово губит государство?»
Шэ-гун спросил о правлении. Философ ответил: «Правление хорошо, когда окружающие (близкие) довольны, а отдаленные приходят к тебе».
Цзы-ся, сделавшись правителем города Цзюй-фу, спросил о том, как управлять. Философ ответил: «Не торопись и не гонись за малыми выгодами. Будешь торопиться, не уразумеешь дела; будешь гоняться за малыми выгодами, большого дела не сделаешь».
Шэ-гун в разговоре с Конфуцием сказал: «В нашей деревне был один прямолинейный парень; отец его удержал (угнал) чужого барана, а сын явился в качестве доказчика (обвинителя)». Конфуций сказал: «В нашей деревне прямолинейные люди отличаются от этого: у нас отец прикрывает сына, сын прикрывает отца. В этом и есть прямота».
На вопрос Фань-чи о гуманизме Философ ответил: «Будь скромен в частной жизни, управляй делами с благоговейным вниманием, будь искренен к людям; хотя бы ты ушел к дикарям – и там нельзя бросить этого».
Цзы-гун спросил: «Каков должен быть тот, кого можно бы назвать ученым?» Философ сказал: «Ученым можно назвать того, кто не зазорен в своем поведении и, будучи послан в чужие края, не посрамит повеления государя». «Смею спросить: кто будет следующий за этим?» – поинтересовался Цзы-гун. «Тот, кто непременно остается верен своему слову и непременно приводит в исполнение то, что делает; таким образом, крепкие и ограниченные люди все-таки могут занимать следующее место (в разряде ученых)». Цзы-гун сказал: «А каковы настоящие соучастники в правлении?» «Эх, – ответил Философ, – стоит ли брать в расчет этих мелких людишек?»
Философ сказал: «За неимением людей, идущих путем неуклонной середины, с которыми бы я мог иметь дело, я непременно обратился бы к людям пылким и сдержанным, потому что первые берут натиском, а у вторых есть нечто, что они не сделают (ничего противозаконного)».
Конфуций сказал: «У южан есть поговорка: “Человек, не обладающий постоянством, не может быть ни знахарем, ни доктором” Прекрасно! (В “И-цзине” сказано): “Непостоянный в своем призвании иногда может подвергнуться посрамлению”. Это известно (так должно быть) и без гадания».
Философ сказал: «Благородный муж миролюбив, но не льстив, а низкий льстив, но не миролюбив».
Цзы-гун спросил: «Что Вы скажете о человеке, которого все земляки одобряют (любят)?» «Не годится (т. е., что на этом основании еще нельзя решить, что он хороший человек)», – сказал Философ. «А что Вы скажете о человеке, которого все ненавидят?» – продолжал спрашивать Цзы-гун. «Тоже не годится, – сказал Философ. – Лучше тот, которого любят хорошие земляки и ненавидят нехорошие».
Философ сказал: «Благородному человеку легко служить, но трудно угодить; угождаешь ему не по закону, он не будет доволен. Что касается употребления им людей на службу, то он дает им дело, смотря по их способностям. Подлому человеку трудно служить, но легко угодить, потому что, хотя угождаешь ему и не по закону, но он будет доволен. Что же касается употребления им людей на службу, то он ищет таких, которые были бы способны на все».
Философ сказал: «Благородный муж отличается спокойным достоинством, но не тщеславен; а подлый человек наоборот: тщеславен, но не имеет спокойного достоинства».
Философ сказал: «Человек твердый, решительный, безыскусный и простосердечный подходит близко к гуманизму».
Цзы-лу спросил: «Каков должен быть человек, чтобы можно было назвать его ученым?» Конфуций отвечал: «Ученым можно назвать того, кто настойчив, убедителен, (неотвязчив) и ласков. По отношению к другим – настойчив и убедителен, по отношению к братьям – любезен».
«Когда хороший человек будет учить народ в течение 7 лет, то с таким народом можно идти на войну», – сказал Конфуций.
Философ сказал: «Посылать на войну людей необученных (вышеуказанной премудрости) – значит бросать их».