Философ сказал: «Кто управляет при помощи добродетели, того можно уподобить северной Полярной звезде, которая пребывает на своем месте, а (остальные) звезды с почтением окружают ее».
Философ сказал: «“Ши-цзин” хотя и состоит из 300 песен, но они могут быть объяты одним выражением: “Не имей превратных мыслей!”»
Философ сказал: «Если руководить народом посредством стонов и поддерживать порядок посредством наказаний, то хотя он и будет стараться избегать их, но у него не будет чувства стыда; если же руководить им посредством добродетели и поддерживать в нем порядок при помощи церемоний, у него будет чувство стыда и он будет исправляться».
Философ сказал: «В 15 лет у меня явилась охота к учению; в 30 лет я уже установился; в 40 лет у меня не было сомнений; в 50 лет я знал волю Неба; в 60 лет мой слух был открыт для немедленного восприятия истины; а в 70 лет я следовал влечениям своего сердца, не переходя должной меры».
На вопрос Мэн-и-цзы, в чем состоит сыновья почтительность, Философ ответил: «В непротивлении (послушании)». Когда Фань-чи вез Философа, тот сказал ему: «Мэнь-сунь спросил меня, в чем состоит почтительность, и я отвечал ему: в непротивлении». Фань-чи сказал: «Что это значит?» Философ сказал: «Когда родители живы, служить им по правилам, когда они умрут, похоронить их по правилам и по правилам приносить им жертвы».
Мэн-у-бо (сын предыдущего вельможи Мэн-и-цзы из царства Лу) спрашивал у Конфуция о почтительности к родителям. Конфуций ответил: «Отец и мать заботятся (о сыне), чтоб он не хворал, (потому и сын должен отвечать им тем же или проникнуться их духом, не быть самому неосторожным)».
На вопрос Цзы-ю о почтительности Философ сказал: «Современная почтительность к родителям обозначает быть в состоянии кормить их; но ведь собаки и лошади также получают пропитание. При отсутствии почтительности чем же будет различаться питание родителей от питания собак и лошадей?»
На вопрос Цзы-ся о почтительности Философ сказал: «В этом случае трудность заключается в выражении лица (т. е. в том, чтобы постоянно иметь веселый, довольный вид). А что младшие братья и дети будут брать на себя заботы о делах, будут угощать родителей и старших братьев вином и кушаньем, то разве это можно считать сыновней почтительностью?»
Философ сказал: «Я разговариваю с Хуэем целый день, и он не возражает, как будто совершенно глуп; но когда после его ухода я вникаю в его частную жизнь, то нахожу, что он в состоянии уяснять (мое Учение). Хуэй неглуп».
Философ сказал: «Где, где может укрыться человек: если мы будем обращать внимание на его деятельность, всматриваться в его побуждения и вникать в то, что ему доставляет удовольствие?»
Философ сказал: «Кто повторит старое и узнает новое, тот может быть руководителем для других».
Кун-цзы сказал: «Благородный муж не (какой-нибудь) сосуд (который имеет свое особенное значение и не может быть заменен один другим, но усовершенствованный), на все способен, не обладает непременно только одной какой способностью или умением».
Цзы-гун спросил: «Кто есть благородный муж?» Философ сказал: «Тот, который сначала действует, а потом говорит (тот, у которого дело предшествует слову)».
Кун-цзы сказал: «Благородный муж одинаково со всеми обходителен и беспристрастен; низкий человек пристрастен и не равно со всеми обходителен».
Философ сказал: «Учение без размышления бесполезно, но и размышление без учения опасно».
Философ сказал: «Исключительное занятие чуждыми учениями может только приносить вред».
Философ сказал: «Ю (Цзы-лу), научить ли тебя Знанию? Что знаешь, то и считай, что знаешь; чего не знаешь, то и считай, что не знаешь, – вот это и будет знание».
Цзы-чжан учился с целью добиться жалованья. (По этому поводу) Философ сказал: «Много слушать и оставлять в стороне сомнительное, а о прочем говорить осторожно, – тогда будет мало обвинений; много наблюдать и оставлять в стороне опасное, а в остальном действовать осторожно, – тогда будет мало поводов к раскаянию; а если из-за речей будет мало обвинений, а в действиях – мало поводов к раскаянию, то здесь будет и жалованье».
Ай-гун спросил: «Что нужно сделать, чтобы народ был покóрен?» Философ отвечал: «Если возвышать прямых людей и не возвышать бесчестных (кривых), то народ будет покорен; если же возвышать бесчестных и устранять прямых людей, то он не будет покóрен».
На вопрос Цзи Кан-цзы, как заставить народ быть почтительным и преданным, чтобы побудить его к добру, Философ отвечал: «Управляй им с достоинством, и он будет почтителен; почитай своих родителей и будь милостив, и он будет предан; возвышай добрых и наставляй неспособных, и он устремится к добру».
Некто, обратясь к Конфуцию, спросил: «Почему Вы не служите?» Философ сказал: «Что сказано в “Шу-цзине” о сыновней почтительности? государь Чэнь был только почтителен к родителям, дружен с братьями и распространял это на управляемых (т. е. домашних) – это также будет служба. Почему же только занятие известного поста следует считать службой?»
Философ сказал: «Я не думаю, чтобы неискренний человек был годен к чему-либо. Каким образом может двигаться большая телега без перекладины для постромок или малая телега без ярма?»
Цзы-чжан спросил: «Можно ли наперед знать, что будет в последующие десять поколений?»
Философ сказал: «Династия Инь руководствовалась Сяскими правилами, и что было в них убавлено или прибавлено, можно знать; династия Чжоу пользовалась Иньскими правилами, прибавления и убавления в которых также можно знать. Если бы случилось так, что Чжоускую династию сменила бы другая, то даже и на 100 столетий вперед можно было бы узнать, что будет».
Философ сказал: «Приносить жертвы чужим пенатам – это значит выслуживаться. Сознавать долг и не исполнять его – это трусость».