В давние времена жил-был в некотором месте старик. Он давно уже мучился большим наростом, образовавшимся у него на правой щеке и страшно ему мешавшим. Старик пробовал обращаться и к врачам, пробовал и разные лекарства, но, что он ни делал, никак не мог он удалить нарост, который делался все больше и больше. Однажды старик отправился в соседние горы за хворостом для топлива. Целый день провозился он в горах, рубя хворост то там, то сям, и с закатом солнца собрался было уже идти домой, как вдруг небо потемнело и заволоклось тучами. Как ни молил старик, чтобы обошлось без дождя, дождь все-таки полил как из ведра.

«Вот беда! Куда бы это спрятаться?» – подумал старик, оглядываясь кругом. На его счастье, тут же около него оказалось большое дерево, между корнями которого было громадное дупло. Решив переждать дождь в дупле, старик, недолго думая, залез туда. А дождь все усиливался и усиливался. Он лил потоками, кроме того, началась гроза. При каждом ударе грома старик делался ни жив ни мертв и, зажимая уши, только твердил не переставая: «Кувабара, кувабара!» Но ливень проходит обыкновенно скоро. Как и ожидал старик, он стал идти тише и тише. Наконец из-за противолежащей горы, сверкнув, выглянули последние лучи заходящего солнца.

Старик понемногу начал приходить в себя, на душе у него стало веселее. Решив, что теперь можно уже идти домой, он собрался было вылезть из дупла, как вдруг снаружи послышался топот ног какой-то идущей мимо толпы.

«Ага, – подумал старик, – должно быть, это тоже какие-нибудь дровосеки возвращаются домой. Это хорошо – вместе идти веселее. Надо их окликнуть».

Он быстро высунул из дупла голову, глянул… и застыл на месте от ужаса. Мимо вместо дровосеков медленно шли один за другим ужасные чудовища – страшные черти с громадными факелами в руках. У каждого из них было по три глаза, рот как у крокодила, на голове рог, глаза как у кровожадного сокола-медвежатника, нос как у коршуна. Красные черти были покрыты медвежьими шкурами, а зеленые – тигровыми.

Старик только ахнул и тут же шлепнулся на землю. Несколько времени не мог он опомниться, но, по счастью, черти не заметили его. Понемногу он пришел в себя и, затаив дыханье, забился поглубже в дупло.

Но вот снаружи около дупла началось какое-то веселье: раздались голоса, распевающие песни. Старик приподнял голову:

– Что за штука? Там, видимо, веселятся. Надо посмотреть, что такое.

Он осторожно вылез из дупла и начал всматриваться. Неподалеку расположились те самые страшилища, которых он только что перед этим видел. Посредине сидел громадный черт, видимо, старшина, а справа и слева его окружали его подчиненные, обыкновенные черти. Пир был в самом разгаре. Одни пели, другие подпевали, кто танцевал, кто отбивал такт, хлопая в ладоши. Черти веселились вовсю.

«Вот оно что, – подумал старик, – сегодня, значит, вечеринка у гномов. Интересно. Сколько ни живу я на белом свете и каждый день почти хожу в эти горы за хворостом, но в первый раз сегодня наткнулся на такую удивительную штуку».

Старик так заинтересовался, что у него пропал весь страх. Понемножку, понемножку он стал подвигаться вперед и начал наблюдать.

Черт, старшина, тянул винище из громадной чаши и смотрел, как танцуют его подчиненные черти, и вдруг он сказал:

– Ничего нет забавного в ваших танцах; сколько я ни смотрю, все одно и то же, одни и те же жесты, одни и те же движения. Неужели не найдется какого-нибудь нового ловкого плясуна?

«Эге! – подумал старик, заметив, что черту хочется посмотреть новую пляску. – А не показать ли мне свое искусство? Нет, нет! Они ведь сожрут меня всего с головой, как только я высунусь, не спасешься уж тогда никак. Впрочем, что же? Они большие любители танцев, эти черти, пожалуй, и не сожрут, если я ловко пропляшу перед ними. Э-э, будь что будет. А ну-ка посмелее!»

От ритма, который отбивали черти, от плясовых припевов у старика ноги просто ходуном заходили, и, подхватив такт, приплясывая, он вскочил в самую середину чертей. Увидев человека, который с пляской ворвался в их круг, черти перетрусили.

– Что такое, что такое? – говорили они в глубоком изумлении, а старик, который понимал, что неловкость может стоить ему жизни, старался изо всех сил. Словно во сне, выплясывал он, выкидывая одно за другим коленца. Черти только дивились, глядя на него.

– Удивительно!

– Замечательно хорошо!

– Сколько лет уже устраиваем мы эти пирушки, а в первый раз еще видим такую ловкую пляску, – толковали они.

Когда пляска была окончена, главный черт обратился к старику:

– Спасибо тебе. Большое спасибо. Недурно позабавил. На-ка, хвати чарочку за труды!

Старик боязливо взял поданную ему чарку саке.

– Благодарю, – сказал он. – Я сделал большую невежливость, помешав вашей пирушке, да уж очень соблазнили меня ваше веселье и танцы, я прямо-таки не мог удержаться, но я очень счастлив, что ты не только не ругаешь меня, а еще хвалишь даже.

– Чем же ты помешал пирушке? Ничуть. Напротив, ты еще прибавил веселья. Ты и потом заходи сюда когда-никогда, опять попляшешь.

– С удовольствием попляшу, если тебе нравится моя не стоящая внимания пляска.

– Ну так приходи завтра.

– Хорошо, приду.

– Непременно придешь?

– Будь спокоен, не надую.

– А все же так тебе нельзя уходить, ты оставь что-нибудь в залог, чтобы уж нам быть в надежде, что ты придешь непременно.

– Так-то так, да что же, однако, оставить мне вам в залог?

– Какой лучше всего залог взять с него? – обратился старшина к подчиненным чертям.

Тогда выдвинулся третий в ряду черт с мудрым лицом и сказал:

– В залог вообще берут, что есть самого ценного. У старика вот есть на правой щеке громадный нарост. Говорят, что эта штука приносит счастье, и люди очень берегут ее. Так вот, если взять у него этот нарост, то, жалея его, он непременно придет завтра.

– Молодчина! Здорово подметил, – заговорили кругом, и, прежде чем перепуганный старик успел опомниться, гномы открутили ему нарост и тут же пропали из глаз.

Старик просто не знал, во сне с ним это происходит или наяву, так был он изумлен. Он не только совсем избавился от давнишнего громадного нароста, который служил ему немалой помехой, но и то место, где он был на щеке, ничуть не болело.

– Ну, спасибо этим молодцам. Знай я это раньше, я давно бы пришел к ним поплясать. – С удовольствием поглаживая ставшую вдруг легкой щеку, он быстро зашагал домой.

Дома его давно уже поджидала старуха.

– Наконец-то ты вернулся. Намучился же, должно быть, ты, когда пошел дождь? Ну, иди скорее в дом, отдыхай, – говорила она, оглядывая старика, но вдруг остолбенела от изумления. То ли он обронил где, то ли потерял, но нароста, который был у него на правой щеке еще сегодня утром, когда он уходил из дома, теперь нет как нет: щека совершенно гладкая.

– Старик, старик, а где же твой нарост? – закричала она.

– Эге! Тут целая история, – отвечал старик с сияющим лицом. И затем он подробно рассказал ей, как он перед возвращением домой попал в горах к чертям и как они отобрали у него нарост.

Старуха только ахала от удивления.

– Как это хорошо вышло, – говорила она. – Но зачем, однако, черти взяли его? На что он им сдался?..

Старики начали превесело болтать и порядком-таки похохотали над всей этой историей. А по соседству с ними жил другой старик такого же возраста. У него тоже был громадный нарост, который его сильно мучил, но только на левой щеке. Он с завистью услышал старикову историю и пришел к нему.

– А что, старче, правду ли говорят, что ты рассказываешь, будто ты вчера повстречался в горах с чертями и они сняли тебе нарост? – спросил он. – Конечно, правда, что же я врать стану, что ли?

– Ну так я тоже думаю пойти к ним, пусть они снимут и у меня. Да вот где их найти только?

– Конечно, попробуй пойти, – отвечал старик и любезно рассказал, где, как и когда найти чертей. Сосед остался очень доволен и, поддерживая руками свой нарост на левой щеке, скорехонько направился в горы.

Придя на место, сосед, наученный стариком, залез в то же самое дупло и с минуты на минуту стал поджидать чертей. Начало смеркаться, и они тут как тут, появились около дупла. По обычаю, началась у них опять пирушка.

– Уже пора бы и прийти вчерашнему старику, – сказал главный черт, оглядываясь кругом и, видимо, теряя терпение. Сосед посчитал, что теперь как раз время выйти, и, приплясывая, выскочил из дупла.

– Здравствуйте! А вот и я, ничтожный старичонка. Я давно уже вас поджидаю, – сказал он, распростираясь ниц.

– А, вчерашний старик? Ну! Пляши поскорее.

– Слушаю, – отвечал сосед, вскакивая на ноги. Распустив веер и запев какую-то песню, он пустился в пляс во все нелегкие.

А сосед от природы был очень неловок и в жизни своей никогда не плясал. Теперь он только подскакивал наудалую то так, то этак, но у него ничего не выходило.

– Не годится, не годится! – кричали черти.

– Как хорошо плясал вчера и так плохо сегодня. Из рук вон плохо. Такого старика нам не надо. Мы отдадим тебе твой нарост, взятый вчера в залог, и убирайся сейчас же отсюда.

Тут они нацелились и приложили ему к правой щеке вчерашний нарост. И вот бедняга сосед, рассчитывавший снять нарост с левой щеки, получил теперь в подарок другой огромный нарост еще и на правую и с печалью в душе спустился с горы к себе домой, поддерживая руками свое, как тыква, раздутое лицо.

Так, говорят, было в старину.