– По молодости лет любил я наше корабельное дело. И в Англию, случалось, хаживал, и к немцам наведывался, и к шведам, и к норвегам. Однажды бежим мы по морю-окияну тремя ладьями с мягкой рухлядью – товаром пушным. Бежим, ветерок свежий, небеса звёздами изукрашены, – благодать! Нежданно-негаданно вода опрозрачнела, тьма морская как бы расступилась – и непомерная глубина стала видна, аж до дна, со всею диковинною живностью. Одному померещилось, будто самого Царя Морского разглядел, другому почудилась русалка верхом на черепахе. Мы, поморы, народец небоязливый, но как-то все подрастревожились. Тут кормщик Угрим и говорит:

– Не робей, мореходы. Вспомним: ныне день Касьяна Немилостивого. Касьян же, так мой прадед сказывал, держит у себя в пещере все двадцать ветров, на двадцати цепях. И в год високосный посылает их топить корабли. Когда же наступает его, Касьянов, день, отправляется немилостивец к подруге своей, Морской Пучине – Кругом Глаза. Они-то и проясняют толщу вод, дабы сочесть все потопшие корабли. А потом пируют. Не робей, говорю: как открылась бездна – так и закроется. А паруса на всякий случай надо убрать. Чуете – ветер крепчает? Грядёт большая волна.

Тогда-то, по молодости лет, и услыхал я от прадеда (Царствие ему Небесное) старинную притчу, раньше гусляры её пели:

Морская Пучина – Кругом Глаза – прекрасный, поэтичный образ Океан-моря, наделённый особыми, волшебными свойствами, умом и душою. Она сродни древнегреческому божеству Аргусу – тысячеглазому, всевидящему великану, олицетворяющему ночное небо, что отражается в зеркале морей.