– Леший – он на зиму в деревья превращается, хоть в сосну, хоть в берёзу, хоть в дуб. В наших костромских краях леса дремучие, непроходимые, и тут лешему раздолье, творит дива дивные. Помнится, дед мой Якун такую байку сказывал (а он ещё войну с Наполеоном-супостатом застал).

Как-то позднею весною ночевал дед в охотничьем зимовье. Вышел перед рассветом на звёзды посмотреть – глядь, на лунной поляне собралось зайцев видимо-невидимо. И тут является Хозяин Леса. Высоченный, длиннобородый, с тонким посошком в руке. Легонько кончиком посошка поглаживает зайцев, и что ты думаешь? – они из беляков превращаются в русаков! Леший же тем временем голосит на всю округу:

И на глазах моего деда всё сборище заячье переиначил.

Славяне, живущие в лесах, относились к деревьям с большим почтением, наделяя почти каждое сверхъестественными свойствами. Рощи и леса почитались местами священными. Наиболее почитаемыми и могущественными были старые деревья. Сквозь их дупла пролезали больные, чтобы снять с себя хворь.

Самым большим поклонением пользовался дуб – Перуново древо. Его до сих пор упоминают в заговорах: «На море на Окияне, на острове Буяне стоит дуб могуч…» Предание о мировом древе, которое обнимает корнями землю, а ветвями держит небесный свод, славяне по преимуществу относят к дубу.

Как дуб посвящался Перуну, так липа была деревом богини Лады, а берёза – Купалы. Берёзу почитали и как символ берегинь, русалок во время весеннего праздника Семика, когда в селение вносили распустившееся дерево и девушки надевали берёзовые венки. На берёсте писали и приколачивали к деревьям прошения лешим: вернуть, например, заблудившуюся коровушку, подвести под ружьё охотнику дичь, помочь не заплутаться, когда девки пойдут по малину.

Существует немало преданий о том, что душа после смерти может перейти в дерево.

Скрипит дерево – это душа покойника просит помолиться за неё. Душа невинно убитого воплощается обычно в тростнике или иве и, если сделать из него дудочку, расскажет об убийстве. К дереву, выросшему на могиле, нельзя прикасаться, нельзя сорвать с него ветку или сломить плод – это причинит душе невыразимые мучения.

Наши предки опасались сажать около домов крупные деревья: дубы, каштаны, ели. Эти деревья настолько могучи, что могут вытянуть из человека все его жизненные силы. Перерастёт такое дерево посадившего его – он умрёт. Перерастёт весь дом – умрёт хозяин или погибнет вся семья. Верили также, что души деревьев воплощаются в образах девушек с прекрасными сияющими лицами. Имя им – древесницы. Именно для того, чтобы не повредить этим красавицам, деревья в старину старались не рубить, а собирали сушняк, сухостой.

В народных сказаниях и песнях весьма обыкновенно сравнение детей с ветвями и верхушкою дерева; наоборот, пасынок употребляется в областных наречиях для обозначения меньшего из двух сросшихся деревьев. Сходство между многодетной семьёй и ветвистым деревом выразилось в понятии родословного древа.

Названия ноги, руки, пальцев и ногтей в санскрите (основе всех языков индоевропейской группы, к которой принадлежат и славянские языки) объясняются уподоблением человека растению. Ногами человек касается земли и тем самым напоминает дерево, прикреплённое корнями к матери – сырой земле. Если ноги сравнивались с корнями, то самое туловище представлялось стволом, а руки казались отростками. Ноготь вырастает на пальце, как лист на ветке. «Рамень», «раменье» (в русском языке – лес, поросль), «раменный» (боровой, лесной) происходят от одного корня со словом «рамена» – плечи; «шкура» в некоторых областных наречиях обозначает древесную кору; волосы народный эпос отождествляет с травой, а траву и цветы называет волосами земли.